Летнее время

Последние несколько дней после прибытия в Вестерос Миссандея не узнавала свою королеву. Советы проходили в атмосфере тяжелого молчания, она едва ела и уходила с ужина под предлогом усталости, но когда Миссандея приходила утром, чтобы помочь ей с волосами, она была бледна, под глазами залегли тени, и словно она не спала уже не первую ночь. Она не знала, чем помочь. В один из последних дней она вошла в спальню королевы, обнаружив ее на полу, сжавшуюся в комок, рыдающую так, что Миссандея поначалу позвала стражу и бросилась искать рану, и все повторяющую «он мертв», «он мертв», «он мертв». Попытки убедить ее, что это всего лишь сон, ни к чему не привели. Дэйенерис на весь день заперлась в комнате, и выйдя лишь на следующее утро, белая, как мертвец, посмотрела сквозь свою советницу и сказала: — Мои сны сбываются. Она не знала, о чем королева говорила с Оленной Тирелл, Ярой Грейджой и Элларией Сэнд, только из зала они вышли хмурыми и о чем-то негромко переговаривались, подозрительными взглядами глядя по сторонам. Тирион показывался редко, чувствуя, что почему-то потерял доверие Дэйенерис. Предложенные им планы, ни один, так и не были приняты. Затем на Драконий Камень прибыла красная жрица. Дэйенерис приняла ее наедине, а после приказала послать на Север, его королю, вежливое письмо с просьбой о встрече на полпути между Винтерфеллом и Драконьим Камнем. Миссандея знала точно, потому что написала черновик сама, немало удивившись, когда королева, поколебавшись, своей рукой переписала его, оставив в конце лишь имя в качестве подписи, ни одного титула. В ответ пришло лишь настолько же вежливое согласие и вопрос, удовлетворит ли Ее Светлость в качестве места встречи замок Речных земель, Близнецы? И подпись, одно лишь имя, Джон Сноу. Читая ответ, Дэйенерис впервые слабо улыбнулась. И Варис, и Тирион были против, настаивая, что это небезопасно, что бастарду Эддарда Старка следовало бы прибыть на Драконий Камень самому, и что выбор места подозрителен, ведь именно в Близнецах погиб старший брат короля Севера, с чего бы ему выбирать именно его, и Уолдер Фрей… — Уолдер Фрей мертв, — оборвала их королева. — И если об этом знаю я, но не знает мой Мастер над Шептунами… Это не говорит о вас ничего хорошего. Вопреки всем их возражениям, полмесяца спустя она улетела, взяв с собой саму Миссандею и нескольких Безупречных. Еще никогда Миссандея не касалась дракона, не говоря уже о том, чтобы сесть на него, но королева уверила ее, что Дрогон унесет их всех. Джон Сноу уже был там: невысокий, но совсем не кажущийся невнушительным, быть может, из-за толстого плаща с пышным меховым воротником, может быть, из-за огромного белого волка, сопровождавшего его, или потому, что он без колебаний и страха подошел к Дрогону и помог Дэйенерис спуститься. Что-то происходило. Они долго стояли, просто смотря друг на друга, и остальной мир вокруг них как будто замер тоже. — Идем, — наконец, вспомнив, что должен отпустить королеву, сказал король Севера. — Вы наверняка устали с дороги и замерзли. Ужин уже ждет. Все больше и больше запутываясь, Миссандея помогла Дэйенерис переодеться, непонимающе оглядываясь по сторонам: комната, которую приготовили для королевы, была практически идентична ее спальне на Драконьем Камне, вплоть до количества подушек и того места, где стоял табурет для таза с водой для умывания. Ужин проходил в небольшом зале, вовсе даже не главном — когда Миссандея тихонько спросила у служанки, ей напомнили, что, во-первых, именно там и погиб Робб Старк, а во-вторых, совсем недавно, вся мужская часть дома Фрей. Тирион был прав, это и вправду очень странно. Но не настолько как то, что когда Миссандея собиралась зайти к королеве перед сном, в комнату ее не пустил огромный белый волк, улегшийся прямо перед дверью. Обменявшись встревоженными взглядами с Безупречными, она отступила. Она не знала, что происходило в комнате (догадки, разумеется, были), но что бы это не было, Миссандея была благодарна. Следующим утром королева встала поздно, и, наконец, ее глаза не были опухшими от слез. Она завтракала в постели, румяная со сна, зевая и улыбаясь, и Миссандее очень хотелось спросить, но она все же смолчала. Вечером того же дня все они, включая Джона Сноу, но исключая его волка, улетели обратно на Драконий Камень, где королева отдала приказ о немедленном начале добычи драконьего стекла. Ночь она вновь провела не одна, но утром оба, и она, и король Севера были хмуры и как будто злились друг на друга. Тирион, который явно нашел неподходящий момент для аудиенции, получил весьма неприятную отповедь, а когда во время совета попытался отговорить Дэйенерис от атаки на Королевскую Гавань, получил ещё и не один гневный взгляд от короля Севера. — Неужели вы хотите стать королевой пепла? — вне себя от отчаянья спросил карлик. — Королевой… Пепла? — медленно переспросила его Дэйенерис. — Нет, я не хочу быть королевой пепла, но я не буду ждать, пока Серсея сама сожжет столицу. Я не повторю… — она сглотнула и бросила короткий взгляд на Джона Сноу. — Я не собираюсь давать ей никаких вторых шансов. Драконы — не бездумные животные. Чем раньше мы избавимся от Серсеи, тем лучше, и я готова сжечь Железный Трон и Красный Замок, если это спасет Вестерос. — Ваша Светлость… — Тема закрыта. Совет окончен. Король Джон, пожалуйста, задержитесь. И в очередной раз Миссандея оказалась предоставлена своим догадкам и вопросам без ответов, когда король и королева рука об руку отправились на холм к драконам и, никого не предупредив… Улетели. Их возвращение опередило новости о погибшем в огне Железном флоте Эурона Грейджоя, разрушенных воротах Королевской Гавани, из которых прочь хлынули запертые Серсеей горожане, и пленении Джейме Ланнистера у Хайгардена, но лишь на несколько дней. Тирион был в отчаянии, не только от незнания, что будет с братом, но и из-за понимания, как сильно поколебалась его позиция. Варис жевал губами, складывал руки на животе и молчал. Что бы не несли ему его маленькие птички, они не успевали за стремительными атаками королевы Дэйенерис. Миссандея день за днем ждала, что она и король Севера вот-вот объявят о намерении сыграть свадьбу, но они молчали. Продолжали выступать единым фронтом, он даже оседлал дракона, проводили и дни, и ночи в почти постоянной компании друг друга, но вместе с тем, между ними появилось напряжение, которое совершенно не нравилось советнице. Были ли они знакомы прежде или это была любовь с первого взгляда, она не знала и не осмеливалась спрашивать, искренне считая, что это не ее дело. *** Нагруженные обсидианом корабли уходили на Север, армии Бурерожденной побеждали раз за разом, и, казалось бы, все шло к победе, когда ее подруга и королева вновь проснулась, истерически рыдая. Ещё никогда Миссандею не обнимали так крепко, ещё никогда она не чувствовала на своей коже таких горячих слез. Джон Сноу, сидевший с другой стороны кровати и нежно гладивший Дэйенерис по волосам и спине, источал такую ярость, что Миссандея не могла смотреть ему в лицо. — Прости меня, — пробормотал он едва слышно. — Я должен был послушать тебя. Я должен был остаться с тобой. Дэйенерис, немного успокоившись, сжала его руку в своих, так сильно, что побелели костяшки. — Тебя предали. Та, кому ты думал, что можешь доверять. Твоя… — Я разберусь с этим, — пообещал он и улыбнулся Миссандее, которая прижималась плечом к плечу Дэйенерис и вспоминала, остались ли корни валерианы в мэйстерской аптечке. Сам мэйстер Драконьего Камня был глубоким стариком и едва видел, и, видимо, пока война не закончится, нового мэйстера Цитадель им не назначит. — Я уничтожу дневник, это единственное… — Нет! Нет, пожалуйста, Джон, — взмолилась королева, и Миссандея впервые услышала в ее голосе такое отчаянье. — Ты не можешь отказаться от всего… — Я не позволю превратить его в оружие против тебя. — Если ты был не прав в той ситуации, то и я была не права. Так нельзя, я знаю это, Джон. Трон твой по праву. Ты нужен семи Королевствам. — Я сражаюсь не ради трона, Дэни. — А чтобы спасти их. И это то, что делает тебя истинным королем. — Ты моя королева. Миссандея громко вдохнула. — Я не понимаю, что происходит, — наконец призналась она, смущенно глядя на сидевшую рядом с ней царственную пару. — Вы тоже обладаете какими-то правами на корону? — Я наполовину Таргариен, — со вздохом ответил Джон Сноу. — У него больше прав, чем у меня. — Дэни, — укоризненно покачал головой он. — Тогда почему вы не можете сложить ваши права вместе? — переводя взгляд с одного на другую, поинтересовалась Миссандея. — Вы… Любите друг друга… Это видно… Простите, Ваша Светлость, если я забылась… — Нет, нет, пожалуйста, продолжай. — они переглянулись. — Нам нужен свежий взгляд, и, обещаю, позже я расскажу тебе обо всем, что происходит. — Собственно, свадьба — это все, что пришло мне в голову, — призналась она. — В тысячу раз лучший совет, чем все советы Вариса и Тириона вместе взятые, — подытожил Джон Сноу. Дэйенерис опустила голову. — Если ты женишься на мне, наш… Дом Таргариен закончится на нас. Король Севера нахмурился. — У меня есть кольцо в носу? — Ч-что? — У меня есть кольцо в носу? Дэйенерис запнулась: — Нет, и я не понимаю… — Значит, никто не может привязать к нему веревочку и повести меня, как бычка на случку, уж прости мне прямоту, любимая. Ты в том числе. И я либо буду жить с тобой до конца жизни, либо усажу тебя на этот проклятый трон и отправлюсь в Дорн жариться на солнце до тех пор, пока кровь в венах не высохнет. Может быть, начну выращивать лимоны, — с совершенно серьезным лицом закончил он. — Джон, это не шутки… — А я не шучу. Я чертовски устал мерзнуть. Миссандея осторожно хихикнула. Король снова ей улыбнулся. — Пожалуйста, позаботься о завтраке для нас. Это будет ужасно тяжелый день, на повестке взятие Красного Замка, казнь Серсеи и… — Он уставился в глаза Дэйенерис, пока она не кивнула. — Свадьба. Миссандея порывисто поцеловала Дэйенерис в щеку, соскочила с кровати, одернув юбку, и с широкой улыбкой едва ли не выбежала из спальни. *** Проникнувшие в Королевскую Гавань во время драконьей атаки Безупречные, благодаря предоставленным Варисом планам, наводнили подземелья и тайные ходы под городом. Они не могли вынести весь дикий огонь, и Дэйенерис не стала бы так рисковать, вместо этого оставив стражу около каждого найденного пусть даже и горшка с опасным зельем и заперев все ведущие из замка пути отхода. Это по-прежнему был огромный риск, авантюра, стоило им только пропустить одну закладку, и все они могли погибнуть. Но это было лучше альтернативы. Стража Красного Замка не выстояла против искусных воинов, и нижние уровни тоже оказались захвачены — и пыточные камеры, и сами темницы, и погреба. Вероятность погибнуть пошла на спад — теперь они увидели бы, если бы Серсея или ее Десница отправили кого-то в подземелье поджечь дикий огонь, и могли это остановить. Благодаря вовремя принесенному вороном письму из Винтерфелла, удалось найти и все спрятанные Скорпионы, и несколько складов с диким огнем, расположенных в городе — пара в борделях и целых пять на Блошином Дне. Джон спрятал письмо от брата за пазуху, поближе к сердцу, и глубоко вдохнул. Несколько раз ему удалось проследить за состоянием дел в Винтерфелле глазами Призрака. Несмотря на убитые годами разлуки и изменений теплые отношения между ними — особенно, между ним и Арьей — он был рад вновь увидеть ее и Брана, что касается Сансы… Он все ещё не мог перестать думать о данной ею перед чардревом клятвой, которую она тут же нарушила. Все ее слова, ее извинения, моменты, когда она звала его «братом», «Старком», видимо, не имели никакого значения. Не перед возможностью править Севером. Она всегда хотела быть королевой. Бран разорвал все свои связи с человечностью. Арья не желала быть леди (и Джон все ещё не мог морщиться от того, что он видел между Арьей и Джендри). Злость и беспомощность от предательства не давали ему думать даже о возможности отдать Винтерфелл ей. Она все ещё была его сестрой. В них все ещё текла одна и та же кровь — по большей части. Тогда откуда эта жажда власти и готовность идти ради нее по головам? Но он должен быть честен — пока что она не предавала никаких клятв. Как и не давала. Пока что она на его стороне, хотя бы условно. В конце концов, он не может осуждать ее за что-то, что случилось в иной жизни. Рыцари Долины и ее публичное противодействие, несмотря на его просьбы, не в счет. Должны бы, но сейчас это не важно. Они попробовали делать так, как считал нужным он — и они проиграли. До тех пор, пока у Короля Ночи не было дракона, Стена должна была выстоять, и, если сейчас они сумеют избавиться от Серсеи и объединить Вестерос, шансы пережить Долгую Ночь увеличатся многократно. Он все ещё злился. Во многом это напоминало его возвращение из мертвых — дезориентация, туман в голове и начинавшая шуметь в ушах кровь при попытке осознать, что случилось. И, одновременно, ничего общего. Даже наоборот, сейчас у них был шанс все исправить, и они им воспользовались, разве нет? Джон не знал, откуда взялись эти сны, но когда они с точностью до последнего слова начали предсказывать будущее далеко вперед, он должен был действовать. Гибель союзников Дэйенерис, ужасная смерть Визериона, падение Стены, истребление ее армий во имя его цели, он не дал ей ничего. В конце концов, даже его любовь начала причинять ей боль, потому что он не мог сделать выбор, а когда сделал его, это привело к катастрофе. И было вдвойне странно одновременно проживать все это, споря, что у него не было иного выбора, и видеть все это со стороны, проклиная собственную наивность. Он вновь оставил Сансу в Винтерфелле, ждать возвращения Арьи и Брана, но на этот раз позаботившись о том, чтобы не вся власть концентрировалась в ее руках — официально названный Десницей короля сир Давос был посвящен в некоторые из будущих событий, и Джон верил, что он справится. Пусть Санса занимается управлением замка, хозяйством и подготовкой к зиме без подначивания Мизинца. Разумеется, Джон не мог просто казнить его без всяких оснований и не мог ждать приезда брата, чтобы получить преимущество в виде всезнания. Сир Давос был честным, верным человеком, не великим политиком и стратегом, но это никак не помешало ему с помощью Брана вполне законно осудить и казнить лорда Бейлиша. Одна беда с плеч долой, и воздух чище, и дышать легче. Серсея заперлась в твердыне Мэйгора, наверняка понимая, что это не спасет ее, но наивно считая, что, потянув время, что-то выиграет. Квиберна выловили в одном из тайных ходов, ведущих к складу с диким огнем, вслед за ним практически всю прислугу, пока не осталась лишь сама львица и ее немертвый страж. Она вопила, что они не осмелятся, что пусть только попробуют, что попытка сжечь твердыню вызовет цепную реакцию, как будто позабыв, что драконье пламя — это не все оружие в руках Дэйенерис Таргариен. Королева предложила ей выйти из башни и пройти через честный суд, вслед за братом и пиромантом, либо остаться там гнить навсегда. И пока та обдумывала ответ, башню через те же самые ходы заполнили воины Дэйенерис. И хотя Гора был нечеловечески силен, лишившись головы, он стал всего лишь большой горой гниющего мяса. Как и предсказывал король Джон, к вечеру голова Серсеи оказалась на пике над воротами Красного Замка. А ночью Миссандея впервые оказалась в богороще. *** Видимо, маленькая леди обладала определенной репутацией и влиянием, потому, что, стоило ей встать, как остальные лорды Севера утихли. — Вы покинули Север его королем. А вернулись… Кем? Бывший король Севера поднял брови. — Леди Лианна, — то ли здороваясь, то ли констатируя факт, протянул он. — Я отказываюсь верить, что вы бы допустили такой пробел в своем образовании. Щеки девочки вспыхнули. — Что… — Торрхен Старк, это имя должно быть вам хорошо известно. Последний король и первый хранитель Севера. — Миссандея вдруг заметила, что Дэйенерис тоже слегка покраснела и прикусила губу, опустив подбородок. — Он преклонил колено перед Эйгоном Таргариеном и был назван лордом Винтерфелла, вовремя смирив свою гордость, и тем самым спас своих людей. — Джон Сноу встал. — К счастью, перед нами не стоит угроза уничтожения драконами, — он обернулся и широким жестом указал на Дэйенерис и ее свиту. — Драконы на нашей стороне. Напомню, я был свидетелем тому, как королева Дэйенерис завоевала столицу. Кто-то буркнул что-то о том, что именно, что где-то свидетельствовал, вместо того, чтобы заботиться о своем королевстве. Джон Сноу прищурился. Улыбка, появившаяся на его губах, не несла в себе ни радости, ни какой-то искренности. Совершенно волчья, голодная улыбка. — Я был под впечатлением, что вы хотели короля, который именно тем и занимается, что защитой Севера. И именно ради защиты Севера я привел сюда королеву Дэйенерис. Потому что лишь она может спасти нас. Но если я ошибаюсь, и вам скорее нужен был тот, кто будет лизать вам задницы, я советую провести перевыборы. В этом случае я со спокойной душой удалюсь за Ров Кайлин и займусь подготовкой Шести Королевств к войне, которую вы проиграете. Разумеется, мне придется сражаться и с вами, вашими трупами. Хотя мне не привыкать. В гробовой тишине Джон Сноу встал, отодвинув скрипучий стул, подал руку Дэйенерис, и они вышли. Миссандея бросилась за ними. Она уже знала, что следующим утром все вновь изменится. *** Джон Сноу стоял, прислонившись спиной к чардреву, и по его лицу текли и замерзали слезы. Бледная, как снег, Дэйенерис сидела на корне, закутавшись в плащ и нахохлившись, словно хрупкая птичка. — Я так не могу, — наконец открыла рот она. — Джон… — Нет. Не надо. — Я знаю, как это выглядело. Я… Это видела. И прожила. Джон, пожалуйста… — Неужели все потери, все битвы, все, чем мы пожертвовали, все наши близкие, все было ради этого? — хрипло спросил он. — Чтобы в конце… Вот так? Я все жду, что проснусь. Что все это окажется сном. — Это и есть сон. — Кошмарный. Неужели мы способны на такое? На такую жестокость? — Дэйенерис вздрогнула. — На такое равнодушие? Она потянулась было к нему, но отдернула руки, словно ошпарилась. Королева всхлипнула, и Джон наконец посмотрел на нее, осознав, в каком она состоянии. — Нет. — Резко оттолкнувшись от дерева, он опустился перед ней на колени и схватил за плечи. — Нет, нет, нет, я говорю о себе. Боги, Дэни, нет. Перестань… — Но ты прав, я… — Она задохнулась. — там, я… Я была монстром. — Не больше, чем все остальные. — Но ты, ты смог остаться человеком, а я… Он сжал зубы и прикрыл глаза. — Ты ведь видел… — Я видел. И ничего не сделал, в очередной раз оттолкнув тебя. Дэйенерис сглотнула. — Ты и сейчас чувствуешь это отвращение ко мне? — Нет. — Не лги. Он открыл глаза и взял ее за подбородок. — Ты — моя королева. — Она задрожала, попытавшись отшатнуться, но он ей не позволил. — Ты стала ею в тот момент, как я увидел тебя за Стеной, на спине Дрогона, когда ты пришла, чтобы спасти безумца, которому не было дела до собственной жизни. Ты спасла эту жизнь. Теперь она принадлежит тебе. Ты всегда будешь моей королевой, был это сон, будущее или ночной бред. Ты — моя жена. Ты вошла со мной в богорощу, и Старые боги навсегда связали нас. И даже если нас будут разделять моря и континенты, ты все равно останешься моей женой. Поэтому забудь о побеге, даже если он был мимолетной мыслью. Ты… Сестра моего отца. Это не легко, Дэни, и я невольно вспоминаю об этом, когда целую тебя, касаюсь тебя, и часть меня хочет отвернуться. Потому что так легче. Потому что если закрыть глаза, можно представить, что проблемы не существует. Да, я сражаюсь с собой, с тем, чему меня учили всю жизнь, и, хотя я не знаю, правильно это или нет, проклятье, ты этого стоишь, слышишь? Она всхлипнула. — Мне всю жизнь приходилось ломать себя, чтобы не огрызаться на каждого, кому вздумалось напомнить мне, что я всего лишь ублюдок. Я упрямый. Я справлюсь. — И ты снова ломаешь себя из-за меня. — Это лучше, чем… Без тебя, — тихо сказал он. — Один очень мудрый человек однажды сказал, что нет ничего ужасней оставшегося в одиночестве Таргариена. Я только теперь понимаю, что я, сам того не заметив, испытал это на собственной шкуре. Больше не хочу. И тебе не позволю. Белый волк больше не пугал Миссандею, но она все равно постаралась уйти как можно тише. Почему-то она была уверена, что теперь-то все будет хорошо. *** — Что тебе снилось? Ты улыбалась во сне. — Наверное, весна.