Кабинеты. Этажи. Подвалы. Из будней незаменимых.

- Прекрасно, просто прекрасно! - сказал Сантьяга, с чувством всадив стилет в невесть как сработавшую подушку безопасности. Пурга с трудом повернул голову в сторону шэфа. Тот хмурил брови, поджимал губы и старался глубоко дышать, прикрыв глаза. Но это не помогало. Пурга со всей ужасающей отчетливостью почувствовал, как на Сантьягу одна за другой накатывают волны бешенства. В конце концов, Сантьяга выскочил из машины. - Пурга, разберитесь здесь, а я прогуляюсь. - Но Комиссар, - начал было Пурга. - До Цитадели идти всего ничего. - Это же ваша машина… - Да, но это вы держали руль, – Сантьягу было не переубедить. Он подошел к присевшей на капот девушке. Ту мелко трясло. Впрочем, Сантьяге тоже моментально стало холодно и мерзко. Стоило ему только выбраться из машины, как светлые брюки тут же испачкались. И ветер, ветер… - С вами все в порядке? - обратился он к даме. - Нет, – ответила дама, немного озадачив комиссара. - Мне очень жаль, что так получилось, дорогая. - Светофор видите? – девушка ткнула пальцем в сторону. - Вполне отчетливо, – сказал Сантьяга. - Так какого хрена вы его минуту назад не видели! – заорала она. Пурга высунулся из машины. Водитель второго автомобиля подошла поближе, чтобы посмотреть. - Поймите, девушка. Мы затормозили. Но та, хм… леди не успела затормозить, – Сантьяга попробовал ободряюще улыбнуться. – Мы быстро исправим это недоразумение. - Вы что, улыбаетесь?! Так, мне ваших денег не надо, даже если бы предложили. Мы сейчас вызываем полицию. Не знаю, что они там вам инкриминируют. Мне плевать. Пьяный вы, или наркоман, или я не знаю, кто… Или у вас пять жен на заднем сидении рожают. Мне все равно. Слышите, мужчина? Мне все равно! Я вызываю полицию. - Давайте без истерик. Я полностью и безгранично признаю свою… - Напокупали себе машин! Отойдите от меня! Сантьяга вздохнул, развернулся и пошел в сторону Цитадели. Разве он жалел себя? Да, определенно он жалел себя. Еще как жалел. - Пурга, девушка! Пурга, высунувшийся из машины на крик, удивленно наблюдал за удаляющимся комиссаром. Взглянул на девушку – та, отвернувшись и не видя, что виновник скрывается с места ДТП, пыталась связно объяснить дежурному полицейскому ситуацию, с трудом удерживая в трясущихся онемевших пальцах телефон. - Чего это он пешком… - пробормотал Пурга себе под нос. А потом, видимо что-то вспомнив, сказал. – Ах, да. Этот… хм, спор. Он вернулся к разговору с менеджером страховой компании, телефон которого Сантьяга ему, конечно, не давал. Потом на всякий случай вызвал эвакуатор и позвонил в фирму, у которой комиссар приобретал автомобиль. За это время хамка и та, что смела у командирского «Бентли» задний бампер, успели подружиться и обругать Сантьягу, дороги, полицию, коррупцию… Дальнейших матюков Пурга решил не ждать. *** Всекакодинвпереднаврага тоскливо уставился в стакан с чаем и размышлял о насущных проблемах. Положение складывалось патовое. Вот уже два месяца прошло с тех пор, как взбешенный Комиссар, утягивая в портал сопротивляющегося советника и безучастного к окружающему помощника Ортегу, покинул лагерь для гарок на Крайнем Севере. Дабы не возрождать в памяти неприятные воспоминания о тех неприятностях, что произошли во время работы комиссии, мы не будем пересказывать ту грустную историю. Но с тех пор бравый нав, начальник лагеря Всекакодинвпереднаврага, с нарастающим день за днем беспокойством ждал приговора «отряда по вынюхиванию нарушений», как он назвал для себя московских гостей. Нет, Всекакодинвпереднаврага беспрекословно соблюдал субординацию и чтил древние навские традиции, поэтому обзывал Комиссара сотоварищи не злонамеренно, а от досады на самого себя. Пусть это была единственная за все двухсотлетнее время существования лагеря проверка, но он обязан был ее ждать! Каким образом он должен был это делать, Всекакодинвпереднаврага не знал. Но он знал, что облажаться перед высоким начальством – это очень плохо и недостойно настоящего нава. И ждал судоного дня с достоинством и честью, как положено гарке. В приоткрытую дверь кабинета тихонько постучали. - Войдите, – произнес Всекакодинвпереднаврага. Дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель быстро просунулась голова гарки. Гарка огляделся, понял, что входить можно и протиснулся все в ту же небольшую щель. Он протянул командиру грязный конверт. - Что это? – спросил Всекакодинвпереднаврага безучастно. Ему не хотелось брать в руки бумагу, явно вымазанную в джеме. А гарка, увидев, что командир привычно не командует, смутился. - Ну… - неопределенно протянул он. К сожалению, это «ну…» могло вывести из себя даже более флегматичного начальника, нежели Всекакодинвпереднаврага, и уж тем более военного. - Что «ну»?! – взревел начальник лагеря. – Доложить! Гарка, услышав знакомые слова, вытянулся в струнку и бойко затараторил. - Этот объект - конверт! На нем ваше имя и координаты Цитадели Темного Двора. Конверт вывалился из портала сегодня утром в семь часов сорок пять минут в тарелку гарке Барге. Портал построен с помощью темной энергии, координаты портала сто… - Довольно! Давай сюда конверт и иди, – Всекакодинвпереднаврага выхватил конверт из руки гарки и торопливо стал открывать. «Уважаемый Сега! Доводим до Вашего сведения, что Вам надлежит явиться в Цитадель (г. Москва, Ленинградский проспект, координаты прилагаются) со сводным отрядом гарок из числа наиболее провинившихся (степень вины значения не имеет) такого-то числа сякого-то месяца во столько-то часов для отбывания повинности (лишения невинности)) за нарушения (придумать парочку), обнаруженные в ходе инспекционной проверки Вашего учреждения, состоявшейся (даты заезда-отъезда). Данный документ по приезде необходимо предъявить Комиссару Темного Двора Сантьяге, либо ответственному по данному вопросу лицу (мне) Комиссар Темного Двора Сантьяга. Подпись _____________» Всекакодинвпереднаврага перечитал текст еще насколько раз. И снова ничего не понял ни про сроки, но про нарушения, ни про что-либо еще. Не говоря уже о том, что, как ни вглядывался, так и не увидел подписи комиссара на официальной бумаге. А следовало ли считать эту записку официальной, раз нет подписи, а сроки написаны как «такие-то сякие-то»? На всякий случай Всекакодинвпереднаврага решил, что следует. Ведь он, прожив в лагере для гарок на Крайнем Севере и тренируя юные навские умы двести лет, ни разу не смог вырваться в Москву. Он даже не знал, кто там сейчас император. Юные гарки, конечно, знали, но Всекакодинвпереднаврага не был юн. Он лично отобрал десять отличников учебы, чтобы представить их в Москве, как наиболее провинившихся. Нехитрый расчет состоял в том, чтобы произвести на начальство наиболее положительное впечатление и искупить вину усердием. Теперь он был готов. На Москву!