Не отпускай

- Поехали! Скользнув на заднее сиденье с изяществом кошки, брюнетка звучно захлопнула за собой дверь и поднесла ко рту сигарету. Нервно крутанула колесико зажигалки. Чертыхнулась сквозь зубы, попробовала еще раз. После четвертой попытки над сигаретой заклубился дымок, и Регина расслабленно выдохнула. - Я не слишком ясно выразилась? - аккуратная бровь взметнулась вверх, а карие глаза настороженно замерцали в темноте. - Можем ехать! - Куда? – поинтересовался Локсли, послушно приводя автомобиль в движение. - Вперёд. - А если точнее? - Не знаю, - резко, будто удар хлыста. - Мне нужно где-нибудь переночевать. - И куда Вас отвезти? К родителям? Друзьям? В гостиницу? – продолжал допытываться мужчина, уже начиная жалеть о том, что ввязался в эту авантюру. - Я… Нет. - Нет? – Локсли удивленно обернулся, но в салоне было так темно, что он не смог разглядеть выражение лица актрисы - лишь нечеткие контуры ее тела и огонек зажженной сигареты. - Только не в гостиницу. Мысленно проклиная несговорчивую брюнетку и собственную глупость, мужчина резко крутанул руль и поморщился от боли - голова трещала так, будто была готова развалиться на части. Он попытался нашарить в кармане таблетки, но быстро вспомнил, что оставил их на прикроватной тумбочке, и беззвучно выругался. Таинственное молчание женщины, что нервно курила на заднем сиденье автомобиля, всё больше выводило его из себя, из-за сигаретного дыма слезились глаза и першило в горле, а Локсли никогда не отличался терпением. - Вы скажете мне, куда ехать? Снова тишина. Актриса смотрела в окно, словно не слышала вопроса и вообще забыла о присутствии Робина. Он остановил машину на светофоре и незаметно скосил глаза, разглядывая в отражении зеркала точеный профиль, попавший в свет неоновой витрины. Во время телефонного разговора мужчине показалось, что Миллс чем-то напугана, теперь же она выглядела абсолютно спокойной, даже несколько равнодушной. На бледном, будто фарфором лице женщины застыла невозмутимая гримаса, которая ещё больше рассердила Локсли. - Послушайте, - так и не дождавшись ответа, с досадой воскликнул он. – Не поймите меня неправильно, но сейчас пять утра, и мне хотелось бы как можно скорее попасть домой, так что… - Прекрасная идея, - с холодной невозмутимостью отозвалась Регина. - Какая еще идея? - Надеюсь, Ваша жена не будет против моего маленького вторжения? - спросила женщина, и уголок её рта дернулся вверх в некоем подобии улыбки. - Что?... У меня нет жены. - Тем проще, - её непринужденный тон заставил Робина напрячься ещё больше. - Вы… Вы хотите переночевать у меня дома? – уточнил мужчина, и вслух этот вопрос звучал еще более дико, чем в его голове. - Какие-то проблемы? – актриса подалась вперёд – так, что её подбородок едва не коснулся его плеча, - и Локсли уловил приятный аромат горьковатых духов. Едва ли понимая, что делает, мужчина начал дышать глубже, вбирая в себя этот запах и ощущая легкий приступ головокружения. - В общем-то, нет, но… - Вот и хорошо, - Миллс снова откинулась на спинку сиденья, погружаясь во тьму. - Подождите, Вы... - Я плачу за то, чтобы Вы вели автомобиль, а не задавали вопросы, мистер Локсли! - повысила голос Регина, и в зеркале заднего вида отразился ее колючий взгляд. - Поехали! Робин безмолвно подчинился, позволив телу самостоятельно совершать знакомый алгоритм действий, в то время как сознание разрывалось от количества незаданных вопросов и удивления, которое росло с каждым новым словом или поступком брюнетки. Так и не сумев привести в порядок свои мысли, мужчина что есть силы нажал на газ. *** Остановив автомобиль перед знакомой дверью, Локсли обернулся. Регина смотрела в пустоту и нервно щелкала зажигалкой, отчего её лицо то погружалось во мрак, то высвечивалось ярко-желтым огоньком. В пепельнице высилась куча окурков, увенчанная пустой пачкой из-под сигарет. - Вы серьезно? Не передумали? – настороженно произнес мужчина. - А должна была? – и снова этот язвительный тон. В любой другой день Робин не оставил бы все как есть, но сегодня его голова превратилась в тикающую бомбу, которая готова вот-вот взорваться – глухая пульсация в висках напоминала обратный отсчет. Приходилось бороться за каждый вздох, и шофер мог думать только о том, чтобы поскорее попасть домой. А если этой самоуверенной чертовке хочется составить ему компанию – что ж, у всех свои причуды. - Квартира 15B, третий этаж, - Локсли протянул брюнетке связку ключей. – Заходите, я пока припаркуюсь. - Спасибо, - коротко поблагодарила Миллс и забрала ключи, мазнув холодными пальцами по коже его ладони. - Зачем? – не выдержал Робин, встречаясь с ней глазами. – Зачем Вы… - Здесь меня не будут искать. - Кто? - Люди, - таинственно откликнулась Регина и вышла из машины прежде, чем Локсли успел спросить что-то ещё. Когда он, наконец, добрался до своей квартиры, гудящая голова окончательно перестала что-либо соображать. Захлопнув за собой дверь, Робин внезапно очутился в полной темноте. Споткнулся о лежащий на полу ботинок, ударился об угол полки для обуви, крепко выругался и как мотылёк на огонь поспешил в освещенную кухню, где, по-видимому, и обосновалась его неожиданная гостья. Едва переступив дверной проём, мужчина ощутимо смутился. Обычно он едва ли замечал, что происходит вокруг, но сейчас в глаза бросилась немытая посуда, пустые пачки из-под готовых обедов на столе и переполненное мусорное ведро. За всё это было стыдно перед эффектной брюнеткой, которая стояла посреди его маленькой обшарпанной кухоньки, залитой неестественным желтым светом настольной лампы, и выглядела здесь так же неуместно, как королева в свинарнике. Но на лице Регины не было брезгливости – оно приняло какое-то детское, растерянное выражение, словно женщина сама не понимала, как оказалась здесь. - Не против, если я закурю? – спросила она, и Робин неопределённо дернул плечом. Расценив это как согласие, Миллс приоткрыла окно и уселась на подоконник, выдыхая на улицу белёсые клубы дыма. В этот момент Локсли впервые была предоставлена возможность хорошенько разглядеть брюнетку. Роскошное чёрное платье исчезло, уступив место растянутому шерстяному кардигану, из-под которого выглядывала тонкая майка и домашние брюки. Волосы беспорядочно раскиданы по плечам, на лице – ни грамма косметики. Судя по всему, Регина даже не собиралась выходить из дома. Что же заставило её выскочить на белоснежное крыльцо так быстро, будто за ней кто-то гнался? - О чём Вы думаете? - Простите? – спросил Робин, подходя к ней ближе. - Вы смотрите на меня уже минут пять. О чём Вы думаете? - Ни о чем, - быстро ответил мужчина, потому что это было проще, чем описывать миллион кружащихся в голове мыслей. – У Вас что-то случилось? Вместо ответа Регина глубоко затянулась и, ойкнув, уронила на пол сгоревшую до самого фильтра сигарету. Поморщилась и легонько подула на обожженные пальцы. - Вы… - Всё в порядке, - отмахнулась актриса, стряхивая с майки пепел, и Робин заметил, как сильно дрожат её руки. - Я могу чем-то помочь? - Только если у Вас есть магическое средство, которое поможет изменить прошлое, - немного нервно усмехнулась Регина. - Вообще-то есть, - Локсли достал из шкафчика бутылку виски и обаятельно улыбнулся. - Может, прошлое оно и не изменит, но поможет несколько проще относиться к его несовершенствам. - В виски нет никакой магии. Особенно на следующее утро. - Проверим? – подчинившись минутному порыву, предложил мужчина. К его удивлению, брюнетка коротко кивнула. - Прошу Вас, - Локсли протянул Регине стакан и наполнил ещё один для себя. - За прошлое! – решительно отсалютовала бокалом женщина. - И его несовершенства, - согласился Локсли, удивляясь абсурдности всей этой ситуации. Ещё несколько часов назад он и понятия не имел, что будет распивать виски с одной из самых известных и высокооплачиваемых актрис Америки. Они вообще не должны находиться в одной комнате - они из разных миров, которые никогда не пересекаются друг с другом. Что же произошло? Что заставило её посреди ночи позвонить незнакомому человеку и попросить забрать её из дома? Что заставило его самого подскочить на кровати и в рекордные сроки добраться до белого особняка? Робин проанализировал своё состояние и заключил, что никаких особых чувств к Миллс не испытывает – любопытство, не более того. Однако его тело слишком бурно реагировало на каждое движение Регины, а душа откликалась на каждую её просьбу и мимолётный взгляд. Между тем женщина прикончила уже третий бокал, а от её спокойствия и невозмутимости не осталось и следа. Руки брюнетки тряслись так, что ей пришлось поставить бокал, чтобы не расплескать жидкость. - Мисс Миллс? Чуть пошатнувшись, Регина перевела взгляд на Локсли, и её мутные глаза не на шутку испугали мужчину. Это не было похоже на опьянение, скорее на сильный шок или припадок. - Мисс Миллс, Вы хорошо себя чувствуете? - Прекрасно, - отозвалась женщина и мягко соскользнула с подоконника. Она подошла вплотную, оказавшись почти на полголовы ниже мужчины, и подняла глаза, призывно глядя на Робина снизу вверх. Между их телами осталось несколько сантиметров, и Локсли мог поклясться, что если поднести туда руку, то есть риск умереть от удара в тысячу вольт. Женщину будто лихорадило: испарина на лбу, побледневшее лицо, красные пятна на щеках, нездоровый блеск гипнотизирующих карих глаз… - С Вами точно всё в порядке? - Абсолютно, - шепнула брюнетка, и теплое дыхание обожгло его ключицы не хуже языка пламени. Во взгляде актрисы был отчетливо виден оттенок безумства, а всё её тело дрожало от нетерпения. С таким выражением лица люди входят в клетку к тигру, прыгают с парашютом, стреляют себе в висок… Или вскрывают карты в самом конце игры. Когда в крови бушует адреналин, сердце вот-вот выскочит из груди, дышать становится нечем, и в следующую секунду ты либо станешь победителем, либо потеряешь всё. - Вы уверены? – пульсация в голове Локсли стала ещё сильнее, а потом внезапно прекратилась. - Уверена, - по губам актрисы скользнула улыбка – первая за эту ночь. Она подалась вперед, схватив мужчину за воротник рубашки и заставив его пригнуться. А потом впилась в губы таким поцелуем, от которого всё тело Робина будто онемело, а разум перестал что-либо соображать. Единственное, на что он был способен в этот момент – обвить руками тонкую талию и прижать брюнетку как можно ближе к себе, хоть это и означало атомный взрыв его вселенной. Кровь забурлила в венах, сердце забилось в два раза быстрее, а перед глазами потемнело, словно лёгкие потеряли доступ к кислороду. Локсли беспорядочно шарил руками по податливому женскому телу, вцепляясь в волосы и царапая кожу, в то время как ладони брюнетки проникали под одежду, а может, и ещё глубже – проникали в его плоть, мягко дотрагиваясь до лихорадочно стучащего сердца. Разум твердил, что нужно обуздать свои чувства и прекратить всё это, но ладони с маниакальным упорством хватали, сминали, гладили нежную кожу, оставляя одну метку за другой. Не к месту вспомнился её муж – толстый, грузный старикан с маслянистыми глазами и пухлыми пальцами. Отчаянно захотелось, чтобы этот боров увидел все отметины на теле жены, каждую из них. Чтобы узнал, кто именно их оставил, и чтобы никогда больше не прикасался к телу этой женщины. Это было похоже на безумие, на полное помутнение рассудка, но Робину было плевать. Всё, что было важно в тот момент – мягкая линия бёдер, изящные ладони и горячие губы, от которых невозможно было оторваться. Как только они добрались до кровати, Локсли подумал, что всерьёз пожалеет об этом завтра. Но потом Регина сорвала с себя майку, и эта мысль исчезла из головы. Как и все остальные. *** Когда мужчина открыл глаза, за окном уже сияло солнце. Его лучи пробивались сквозь жалюзи и мешали уснуть, заставляя Робина недовольно поморщиться. Он чуть приподнялся на локтях и провел ладонью по лицу, пытаясь проснуться. На глаза попалась небрежно брошенная на спинку стула полупрозрачная майка, и Локсли вздрогнул, будто по телу пропустили электрический заряд. События минувшей ночи обрушились на Локсли, погребая его под завалами удивления и стыда. Не зная, стоит ли доверять самому себе, мужчина закрыл глаза, досчитал до пяти и только потом перевернулся на другой бок. От открывшегося вида мгновенно перехватило дыхание: на его потертых, неглаженых простынях, которые давно стоило сменить, сладко спала древнегреческая богиня. Именно такими изображали художники жительниц Олимпа: рука расслабленно закинута за голову, смоляные волосы кляксой расплескались по белой подушке, стройная нога с очаровательно острой коленкой лежит поверх одеяла, полные губы чуть приоткрыты, а на лице играет луч утреннего солнца, от которого ресницы женщины чуть дрожат, и на лбу появляется недовольная морщинка. Стараясь двигаться как можно тише, Локсли поднялся с кровати и отправился на кухню. Следы пепла на подоконнике и два бокала с недопитым виски на столе помогли ему понять, что всё происходящее – реально. Что эта ночь не привиделась ему в жестоком ночном кошмаре и не была простой фантазией. Отчего-то это заставило мужчину улыбнуться. Привычные звуки – жужжание кофе-машины, звон посуды, гудки нетерпеливых таксистов за окном – помогли сердцу Робина успокоиться и немного сбавить ритм. В какой-то момент – должно быть, когда он, не задумываясь, поставил на поднос две чашки, словно это давно было неотъемлемой частью его утреннего ритуала, - мужчина даже поймал себя на веселом посвистывании, хоть на это и не было ни одной объективной причины. Через несколько минут Локсли услышал доносившийся из спальни шорох и, прихватив с собой дымящуюся кружку кофе, пошёл на звук, чтобы сполна насладиться картиной пробуждения Венеры. Его ожидания оправдались: Регина, обворожительно морщась, села на кровати и попыталась пригладить растрёпанные волосы, удивленно оглядываясь по сторонам. - Доброе утро. - Я в этом не слишком уверена, - хрипло отозвалась брюнетка. - Слушай, я знаю, что все случилось внезапно, но… Телефонный звонок заставил их обоих вздрогнуть от неожиданности. Робин взял в руки трубку и, слегка удивившись, нажал на кнопку «прием». - Включи новости! Немедленно! – вместо приветствия закричали на том конце провода. - В чём дело, Энни? – спросил мужчина, ловя испуганный взгляд Регины, которая уже добралась до своего телефона и увидела с десяток пропущенных звонков от агента. - Просто. Включи. Телевизор. - Да хорошо, хорошо, - сдался Робин и щёлкнул пультом – шла утренняя сводка новостей. Среди ничего не значащих картинок вдруг мелькнуло знакомое белоснежное крыльцо. Мужчина нахмурился и прибавил звук. Сзади, замотавшись в мятую простыню, к нему осторожно подошла Регина. - «Сегодня утром полиция обнаружила тело Леопольда Уайта в его собственном доме. Предположительно, смерть наступила в три-три тридцать ночи этого дня. Полицию вызвал охранник мистера Уайта, причина смерти пока не сообщается. Напоминаю, что Леопольд был крупнейшим акционером компании «Уайт-энд-Голд» и мужем известной актрисы Регины Миллс, которая ещё не прокомментировала ситуацию. К слову, в доме, где было совершено убийство, её не оказалось». Журналист продолжил свой репортаж, но Робин уже не слышал ни единого слова. Он не мог пошевелиться или даже моргнуть – тело не слушалось его, а мысли путались, превращаясь в вязкий кисель из обрывочных фраз. Из последних сил мужчина обернулся, встречаясь взглядом с Региной. Она выглядела абсолютно спокойной.