Торнадо

Он почти поймал мальчишку! Когда двойник Поттера улыбнулся и кивнул, ему показалось, что в этот — последний раз — все наконец сложится так, как должно было сложиться с самого начала. Почти поймал! И все-таки маггленок ускользнул, как всегда ускользал тот, другой. Почти. Вечная оговорка неудачников. С холодной ненавистью он смотрел на то место, где мальчишка только что находился. Его последний шанс на возвращение, единственная связующая нить! Он скорее перережет ее, чем позволит воспользоваться ей кому-либо другому. ** К утру пошел дождь. Тропа еле заметно светилась в темноте, луна блеклым пятном то появлялась, то ускользала за тучи, и Рон крепко стискивал руку Грейс в своей. Время от времени их дорогу пересекали странные существа, казавшиеся полупрозрачными в лунном свете, и Грейс каждый раз чуть заметно придвигалась к Кейсли. В груди теплело. Поначалу он болтал, нервно и безостановочно: про мать, про проблемы на работе у отца, даже выдал ей все тайны Симуса, решив, что школьные обещания здесь не действуют. Потом она споткнулась, и он предложил остановиться. Тут-то и хлынул дождь. Рон запрокинул голову. Капли стекали по лицу, он высунул язык, чтобы попробовать одну на вкус. Вода пахла покоем и сном. Он стоял так пару секунд, пока Грейс не подняла на него глаза. Капли на ее лице показались слезами, и он поразился, как может она плакать теперь, когда все решено? Грейс что-то говорила, в прозрачной темноте он видел, как шевелятся ее губы, продолжая удивляться тому, насколько замечательно все устроилось. Наконец она изо всех сил дернула его за руку, наклонила к себе и стала яростно вытирать его рот ладонью. Потом сказала что-то еще — он снова не расслышал — и впилась в его губы крайне старательным поцелуем. Это вызвало в нем смутное, тягостное волнение, он приоткрыл рот: то ли, чтобы ей было удобнее, то ли, чтобы что-то возразить. Грейс высунула язычок и принялась исследовать его изнутри. Руками она яростно теребила ему волосы. Что-то шевелилось в груди, словно ворочался разбуженный зверь, пытаясь вырваться из сонного кокона, Грейс прижималась все ближе, волнение усиливалось. И внезапно звуки вернулись. Он принялся с воодушевлением отвечать ей. В темноте, под утихающим дождем, они стояли на тропе и целовались. Последняя капля упала на листья, и Грейс оторвалась от него. — Кейсли, — сказала она сердито, — о ЧЕМ ты думал ?! — А? — переспросил он растерянно. Конкретно в этот момент он думал, что если что, то на земле ей будет слишком сыро. — О чем ты думал, когда открывал рот под дождем?! Дождь!! — она помахала перед его носом маленькой ладошкой с оттопыренным указательным пальцем, — дождь, Рон, это ВОДА! Не надо здесь ничего пить, помнишь? — Ты даешь, — прошептал он, пытаясь снова притянуть ее к себе. Она уклонилась, по-детски крутанувшись вокруг его руки, и перехватила его с другой стороны. Белый единорог, оставляя серебряные капли крови, пересек тропу совсем близко от них. Отблеск от его шкуры осветил лицо Грейс, на мгновение придав ей вид феи из волшебной сказки. — Чер... Харт, если ты всякий раз будешь меня так целовать, я начну пить из каждой лужи! — Козленочком станешь, — буркнула Грейс, снова начиная тянуть его по тропе, — и не призывай демонов. А когда рассвело, в кустах заплакал ребенок.