Во что бы то ни стало

«Если поначалу ничего не происходит, то потом случается все и сразу». Молодая девушка – это всё, что он видел перед собой. В этом незамысловатом золотом платье, с каштановой копной волос и заинтересованностью во взгляде, дочь герцога нескромно разглядывала его из-под полуопущенных ресниц. Румпельштильцхен не мог сдержать восхищенного вздоха, который удачно замаскировал под хихиканье. Мужчина прекрасно помнил, как двадцать лет назад умирающая герцогиня призвала его и попросила сохранить жизнь ее дочери, согласившись заплатить за это простенькую, как ей казалось, цену. Сейчас же женщина бы закричала в ужасе, узнав, какую теперь цену потребовал Тёмный. Он и сам до последнего не понимал, почему сказал то, что сказал. Он попросил девушку и, конечно же, ее отец воспрепятствовал этому. Но не она. - Мои родные останутся живы, коль я уйду с вами? - Даю слово. - Тогда даю и я. Она лишь на мгновенье приблизилась к отцу и обняла его, чмокнув в щеку. Всё это время Румпельштильцхен с неприкрытым восхищением наблюдал за ней, ожидая. Вскоре девушка послушно подошла к нему и вложила маленькую ладошку в раскрытую когтистую ладонь мага. В отличие от других, его новая служанка перенесла телепортацию легче. Она лишь слегка нахмурилась, пытаясь сфокусировать взгляд, но когда Румпельштильцхен нетерпеливо обернулся к ней, девушка тут же выпрямилась. - Твоё имя? - Белль. - Как иронично, – хмыкнул Тёмный и быстрым шагом направился по длинному коридору в сторону широкой лестницы. - Что, простите? Что ироничного в моем имени? – девушка едва за ним поспевала. - Ну, как же... Оно переводится, как «красавица». А теперь, Белль, - он на мгновенье обернулся к ней, и что-то недоброе отразилось в его глазах, – ты встретилась со своим чудовищем. - Вы не чудовище, сэр, – на его удивление, ласково ответила она. – Не настолько вы тёмное создание, нет. - О, думаю, я намного темнее, дорогуша, – мужчина резко схватил ее за руки и толкнул назад. Девушка от неожиданности естественно потеряла равновесие и начала падать, но фиолетовый дым тут же поймал ее, а через секунду аккуратно опустил на огромную кровать. В последующие дни Белль занималась тем, что выполняла домашнюю работу, которой ее нагрузил Тёмный, и пыталась исследовать замок. Румпельштильцхен же не упускал возможности напугать свою служанку. Казалось, он тратил на это больше времени, чем на работу. Но вскоре ему это наскучило. - Возможно, я очень скоро захочу пообедать. Или же просто выпью чаю, – лениво протянул Румпельштильцхен, крутя колесо прялки, и поспешно добавил. – Ещё не решил. - Да, сэр. Как пожелаете, – послушный шелест ее голоса раздался откуда-то сверху. Тёмный обернулся и увидел большую деревянную лестницу, наверху которой его экономка дергала край тяжелых красных штор. Он недоуменно изучал ее фигуру взглядом, встал с места и направился к ней. - Что ты делаешь? - С весной шторы обычно меняют, – тяжело дыша, ответила девушка. – Гвоздями они, что ли прибиты? - Ну да. Белль рассмеялась, дернув штору сильнее, и не справившись с тяжелой тканью и лестницей, рухнула вниз. Прямо на руки мага. Румпельштильцхен ошарашено моргал, пытаясь привыкнуть к яркому свету и тяжести ее тела. - Спасибо, – она крепче обвила его шею руками и виновато улыбнулась. – Я прибью их обратно. - Не стоит, – быстро ответил он, тут же спуская ее на пол. – Я привыкну. *** После того, как Румпельштильцхен благодаря Эмме вернул свои воспоминания, всё, чем он жил – желание сделать всё, чтобы Спасительница поскорее поверила в существование их мира и магии. Разумеется, вместе с преимуществом этих воспоминаний пришли и недостатки. Он всё ещё помнил, для чего затеял это, также и чем пришлось пожертвовать. «Вернув одно, ты потеряешь в несколько раз больше», – тут же всплыли в памяти слова провидицы. Это была чистейшая правда и боль, съедающая его изнутри последние месяцы до Заклятья, хлынула из всех плотно закупоренных щелей, заново перемалывая внутренности, будто большая мясорубка. Он зажмурился, не желая давать памяти возможность воскресить те события. Румпельштильцхен сжал руль своего Кадиллака и сильнее зажмурился. «Смотри... Смотри, что ты сделал. Это только твоя вина!» – Реджина со слезами (естественно, такими же лживыми, как и она сама) демонстрировала ему через зеркало лежащую в крови и грязи женщину в голубом платье. А он не мог оторвать взгляда. Этого не должно было произойти. Не с ней. Не с Белль. За столько лет одиночества лишь эта храбрая женщина, по-настоящему любившая его, смогла увидеть свет в его черном, прогнившем местью и властью сердце, и им же оказалась предана. Он действительно был виноват, как бы не отрицал это. Сейчас её не вернуть, даже если бы можно вернуться в тот день, в тот самый момент, это всё равно не помогло бы. Он сделал свой выбор. - Простите, мистер Голд, вы собираетесь проезжать или как? – назойливый и крайне дружелюбный доктор Хоппер просунулся в открытое окно автомобиля. – Вы создали небольшую «пробку». - В самом деле? – искренне удивился мужчина, будто впервые рассматривая собеседника. – Тогда, думаю, стоит освободить движение. - Думаю, да, сэр... – в тон ему ответил Арчибальд Хоппер, не сводя глаз с Голда. Сколько он себя помнил, а ростовщик не отличался дружелюбием. Он всё ещё стоял на тротуаре, слабо держа поводок пса Понго в руке, и провожал глазами медленно удаляющуюся машину мистера Голда. *** «Это длилось двадцать восемь лет, – подумал Голд, неспешно обходя подсобку. – Каждый день как предыдущий. Мы шли к этому так долго, Белль. Ты никогда этого уже не скажешь, но я уверен, ты была бы счастлива, что я настолько близок к Бею. Мы многим пожертвовали... Ты пожертвовала». Он бережно взял надколотую чашку и нежно провел пальцами по сколу. Колокольчик на двери дал знать о приходе клиента, и ростовщик поспешил в зал. - Чем могу помочь, мистер Хаттер? – он смерил Безумного Шляпника недоверчивым взглядом. В этом мире никто из них не помнил прошлых связей, здесь они не были друзьями. - У вас должна быть моя шляпа, – просто ответил мужчина, слабо улыбнувшись. – Когда-то я отдал её вам на хранение. - Мне? На хранение? – театрально удивился мистер Голда, опираясь на трость. Но, разумеется, он помнил. – Когда же это было, позвольте узнать? - Довольно давно, – пожал плечами Джефферсон. – Будто в прошлой жизни. - Как интересно, – протянул Румпельштильцхен, не желая прекращать их «игру». Каждый из них в тайне надеялся, что другой всё помнил и просто притворяется, не рискуя быть поднятым на смех. Так и было. - Так вы вернете мне мою вещь? – мужчина внимательно посмотрел на собеседника. – Она мне необходима. - Конечно, – едва заметно кивая, проговорил ростовщик, отправляясь в подсобку. Вернувшись с коробом из жесткой кожи в руках, он остановился перед Шляпником, не сводя с того глаз. - Надеюсь, вы обретете всё, что хотите, мистер Хаттер, – он протянул короб с особой осторожностью. - Желаю вам того же, – почтительно кивнул Шляпник. – И, спасибо. - Пожалуйста, только вряд ли это случится. - Не зарекайтесь, сэр! *** Шум и возня в коридоре никогда особо не беспокоили женщину, сидящую в углу крохотной комнаты на узкой кровати. Обхватив руками живот, она не сводила глаз с противоположной стены, пытливо рисуя на ней воображаемые портреты. С любовью и огромным сожалением она выводила черты лица, непослушную копну темных волос, стройные, угловатые очертания фигуры. Иногда при сильном желании портреты двигались, улыбались и даже принимались танцевать. «Недаром они называют меня сумасшедшей, любимый, – подумала женщина, пристально вглядываясь в портрет по середине стены. Она не могла понять, почему всегда рисовала этого мужчину и называла его именно так. – Но если лишь, будучи не в своем уме я могу быть с тобой, то важно ли всё остальное?» Это было не единственное ее занятие: ещё она отсчитывала дни, проведенные в комнате. Если приглядеться, то станет видно, что та самая стена была исписана едва видимыми черточками, каждая из которых обозначала прожитый день. Но сегодня пленница не спешила ставить черту. Дверь внезапно отворилась, что было крайне странно. По подсчетам медсестра должна прийти только через три часа. Сначала просунулась голова, потом и длинное, стройное тело мужчины. Белль нахмурилась, внимательно изучая гостя. - Белль! - Кто вы такой? Я вас не знаю, – она вжалась в угол, как можно выгодней прикрыв выступающий живот. – Учтите, я буду сражаться до пос... - Нет-нет, я не причиню вам никакого вреда. Всего лишь пришел, чтобы освободить вас, – он протянул ей пальто и улыбнулся. – Накиньте, там холодновато. - Ваше имя? - Джефферсон. Я друг вашей семьи, – он подал руку уже одевшейся женщине. – Идемте, скорее. *** Голд трепетно повернул ключ в замке и аккуратно достал из яйца-шкатулки бутылёк с розовой жидкостью. Как и несколькими часами ранее колокольчик на двери оповестил мужчину о приходе покупателя. - Простите, вы мистер Голд? – неуверенно произнес звонкий голос, и ростовщик поспешил обернуться. - Да, но боюсь, что магазин уже закрыт... – мужчина остановился, не в силах ни заговорить, ни двинуться. - Джефферсон настаивал найти вас, а так как мне всё равно некуда идти, то... – женщина пожала острыми плечами и виновато поджала губы. – Он просил передать, что Реджина меня упекла. - Живая... – мужчина медленно шел к посетительнице, всё ещё слабо веря в то, что это не сон. Сколько раз он просыпался в холодном поту, вскакивая, нервно ощупывая соседнюю подушку и бессильно падая назад. – Настоящая... - Он сказал, вы сможете защитить меня. - О да, - слезы радости хлынули из глаз, и Румпельштильцхен крепко обнял свою жену. – Ты здесь... ты в порядке... Остальное не имеет значения... - Видимо, мы хорошо общались, – заключила женщина, смущенно обнимая его в ответ. – Вы тоже друг моей семьи? Как и Джефферсон? - Ты узнаешь. Скоро ты всё узнаешь, – его взгляд замер на ее животе и мужчина взглотнул. Столько лет, не может быть. – Как ты себя чувствуешь? - Всё хорошо, не волнуйтесь, – она быстро осмотрела комнату и увидев на прилавке золотое яйцо-шкатулку, поспешила туда. – Я, верно, оторвала вас от дел. Могу ли я помочь? - Думаю, да, – он следовал за ней, шаг в шаг, всё ещё как околдованный, рассматривая женщину в больничном платье и пальто.