Во что бы то ни стало

"Он думал, что он меня знает. А он знает меня так же мало, как кто бы то ни было на свете знает меня. Я сама не знаю. Я знаю свои аппетиты, как говорят французы." План по возвращению Бейлфаера был отложен ещё как минимум на день. Так решила Лейси Голд, наплевав на всё, увезя мужа на дачу в лес. Он запротестовал, собираясь воззвать к её материнской сущности, но женщина лишь отмахнулась. - Мой отец давно просился к своим внукам. Чем не повод? Румпельштильцхен, а теперь она звала его Адам, растягивая каждую букву кошачьим урчанием, пока пальцы пробирались под слои одежды, наконец сдался. Он тоже безумно хотел остаться с ней один на один, не отпускать ни на шаг, целовать и ласкать свою любимую жену, даже когда это была не совсем она. Его любовь была гораздо больше и многогранней, чем кто бы то ни было мог представить, она проявлялась в мелочах (похвала по поводу внешнего вида, завтрак в постель), в крупных вещах (пересмотр своих убеждений, готовность немедленно вступиться) и даже в том, с какой осторожностью он поворачивал голову в её сторону. Всё внутри бесконечно трепетало, пока она была рядом, и это невозможно было отнять у него. Они провели целый день глубоко в лесу, погружаясь друг в друга с головой, возобновляя свою нерушимую связь, наслаждаясь и играя. Но под вечер всё немного переменилось, и Голду пришлось уговорить супругу вернуться в город. Сегодня он отправится за сыном, и даже вся её сексуальность и развратность его не остановит. - Хорошо, мы вернемся. *** Его не было довольно долго время, пару дней не больше, но Лейси так устала. Ей опротивели крики ребенка по ночам и постоянные расспросы старших сыновей, она всё чаще просила отца посидеть с ними, а сама отправлялась в «Кроличью нору», твердо решая забыться. Единственное, что держало её около Адама, это его сила, власть и сексуальность, его жестокость и мягкость, и его богатство, конечно же. Если бы её муж был обычным стариком с тростью не имея ничего за душой, она давно бы оставила его ради кого-нибудь помоложе. Хотя бы ради того бармена. - Эй, леди, можно вас угостить? – Лейси отвлеклась от наблюдения за барменом и повернула голову в сторону. Перед ней оказался высокий, видный мужчина с трехдневной щетиной на лице и стаканом виски в руке. Как удивительно, но это был именно тот мужчина, который напал на неё и детей в лесу двадцать восемь лет назад, тот, кто якобы убил их, принеся Румпельштильцхену страшную боль, а Злой Королеве удовлетворение. Эх, если бы миссис Голд помнила его. - Не интересует. - А какой у вас тип? Старичок с тростью? - Ну, допустим, старичок с тростью, – женщина криво усмехнулась. Да, она не спорила, что была моложе Адама, но не настолько, чтобы считать его стариком. Ему было сорок семь, а ей тридцать пять, так что исходя из этого она тоже та ещё старушка. - Мне лучше оставить вас, чтобы не получить в дальнейшем? - Как угодно, – пожала плечами миссис Голд. – Его нет в городе, а мне до невозможности скучно в этом баре. Вскоре этот мужчина уже целовал Лейси, прижимая к стене здания. Женщина была пьяна, любопытна и не очень избирательна, поэтому с легкостью позволила парню, который представился Блейком, разорвать её короткое облегающее платье на груди. Улица, дом или мотель, а может барная стойка, Лейси было это неважно, пока мужчина ласкал её тело, пока она получала удовольствие и могла забыть о детях. Об этих чертовых, противных детях. Блейк порвал платье до конца, обнажая женщину спереди, жадно изучая тонкую фигуру, по которой нельзя было даже подумать, что она родила тройню. Из белья на ней были только крохотные трусики, которые мужчина ловко спустил вниз, по пути расстегивая ширинку. - Готова покричать, детка? – он посадил её к себе на талию, заставляя обхватить ногами его бедра, и последний раз поцеловал в губы, затем хотел уже толкнуться в неё, но не успел. - А ты-то готов покричать? – за спиной Блейка раздался знакомый и такой разъяренный голос, но миссис Голд просто открыла глаза и недовольно посмотрела на того, кто их прервал. Румпельштильцхен щелкнул пальцами, разделяя тела любовников. Мужчина резко обернулся к магу, готовый отреагировать на всё что угодно, но его хмельная голова подвела. Пылающие дьявольским огнем глаза Тёмного сразу же узнали наёмника, который был «убийцей» его семьи и злость разрослась в груди. Голд с размаху ударил его тростью, ломая ногу в колене, наслаждаясь воплем боли. Второй удар пришелся на спину Блейка, от чего тот упал на асфальт и не рискнул больше подняться. Адам Голд, тяжело дыша, взглянул на неверную жену, которая с интересом наблюдала эту картину. Её одежда была изорвана, но одним взмахом руки Румпельштильцхен это исправил, скрывая её красоту под темными и длинными одеждами. Лейси недовольно скривилась. - Уже вернулся, милый? Как всё прошло? - Всё... – он выдохнул, смахнув прядь с лица, и тяжелым взглядом посмотрел на неё. Почему она так поступила? – Всё прошло не так, как я рассчитывал. - Бей в Сторибруке? - Да, скоро вы встретитесь, – пообещал Голд, приближаясь женщине. Она не боялась его, возможно даже хотела, чтобы он наказал её за предательство. - Что теперь? Убьешь этого парня? – она кивнула на Блейка. - Сейчас мне больше всего хочется убить самого себя, – признался Румпельштильцхен, смотря ей в глаза, и провел ладонью по бледной щеке. – Почему ты так сделала? - Мне было скучно без тебя. Одиноко, – женщина безразлично пожала плечами. - Меня не было всего три дня. - Это же вечность целая! – Лейси закатила глаза и обняла мужа за шею. Ярость внутри него ещё не утихла, пульсирую вокруг, жаля кожу. - Я просил следить за порядком, оберегать детей... А нашел тебя в баре. - С ними ничего не случилось. Отец уже несколько часов не звонил мне. Значит, всё идёт хорошо. - Несколько часов? – Голд отшатнулся от нее, не веря ни единому слову. Как же он мог так ошибаться в ней, как не видел волка в овечьей шкурке? – Ты знаешь, что должна кормить Юту молоком? - Я купила молоко с утра. - Своим молоком, Белль! Ты же мать! – мужчина схватил её за плечи и встряхнул. - Не смей называть меня так! – воскликнула миссис Голд, звонко отвесив ему пощечину. – Я не твоя идеальная Белль, либо привыкай, либо выметайся! - Правильно, ты уже не Белль, – он замолчал, хватая жену за подбородок и грубо приближая к своему лицу. – Но скоро будешь! *** Она легким видением летала по длинным пустым коридорам, оживляя Замок, внося свет и любовь с каждым вздохом, взглядом, прикосновением. Эта женщина так много поменяла в его жизни, что Румпельштильцхен уже и не помнил, когда всё было по-другому. Ему казалось, он знал её всю свою жизнь, каждый день, делая что-то для того, чтобы в конечном итоге они встретились. Белль была его опорой, его тихой гаванью, его вдохновением и, похоже, мало, чего требовала в ответ. Она с радостью занималась хозяйством, воспитанием детей и благоустройством всего Замка, пока её дражайший супруг работал над сложными заклинаниями, обучал кого-то колдовству, приближаясь к тому, чтобы вернуть себе сына. - Можешь пообещать мне кое-что, Румпельштильцхен? – она любила называть его полным именем, вкладывая в это слово силу и свою любовь. - Всё, что угодно. - Мы обязательно вернёмся сюда, когда найдем Бея, ведь так? - Как и планировалось, родная. Как и планировалось. - А если что-то пойдет не так, мы задержимся, если я что-то не так сделаю, пообещай, пожалуйста, что не оставишь меня и будешь терпелив, хорошо? - Хорошо, – мужчина повернул голову к супруге, всё ещё обнимая её рукой. – Я никогда тебя не покину, Белль. Опасная клятва, но я хочу её сдержать. - Давно хотела тебя спросить: до то­го, как ты пришел помочь моему отцу, ты не знал обо мне? - Имеешь в виду, встречались ли мы раньше? - Да. Мне хочется знать. - Да, я знал о тебе. Да, мы встречались однажды. - Когда? - В день твоего рождения. Белль заинтересованно приподнялась на локтях и выжидающе взглянула на мужа. Он улыбнулся и начал свой рассказ. Оказалось, что мать Белль тяжело заболела во время беременности и врачи не могли спасти её. Она позвала Румпельштильцхена и взмолилась, чтобы он спас её дочь и добавила, чтобы он просил всё, чего только не пожелает. Но маг попросил только право выбрать имя первенца её дочери, и она согласилась. Герцогиня умерла, рожая Белль, тем самым, активировав их сделку, а когда Белль вышла замуж за Румпельштильцхена (чего он не предполагал изначально), то он сам и выбрал имя её первенцу, их старшему сыну – Майклу. Красавица кивнула, выслушав мужа, и прижалась к нему, обнимая руками под одеялом. *** Ему снова снилась молодая девушка в золотом платье. Она кружилась в радостном танце, широко расставив руки и запрокинув голову. Она смеялась так заразительно, так волшебно, что к ней нестерпимо хотелось присоединиться. Теперь они танцевали вместе, как законные партнеры, но на девушке уже не золотое платье, а белое. Вокруг люди пытались не казаться напуганными, искренне порадоваться, но влюбленным в центре залы плевать. Их словно и не было уже здесь. Румпельштильцхен с нежностью коснулся лица новоиспеченной супруги, и оно мгновенно изменилось, черты лица погрубели, около глаз и губ появились морщинки. И это уже не молоденькая девчушка, что пожертвовала собой ради целого народа, это взрослая женщина, с любовью поглаживающая живот и что-то шепчущая ему. Мужчина нервно дернулся во сне – новый виток воспоминаний. Голубое платье, кровь и грязь, следы пальцев на траве и дикий смех высокого мужчины. Ужасная картина. Он проснулся, садясь на кровати. Собственные, ещё несвязные, мысли заглушил детский плач, заставляя встать и подойти к кроватке. Его ребенку тоже приснился дурной сон. Румпельштильцхен качал младенца на руках и едва слышно напевал ему колыбельную, которую обычно пела его жена. - Белль? Эм, Лейси? – Голд уложил дочь и вышел из спальни. Супруги не оказалось ни на кухне, ни в ванной, ни в гостевых комнатах. - Дорогая, ты?.. – он, осмотрев весь дом, вдруг заметил на кофейном столике в холле крохотный пакетик с кетчупом и ключи от входной двери. Она даже не закрыла дверь на ключ. Румпельштильцхен стиснул зубы и сгреб ключи от машины, быстрым шагом направляясь на улицу. Магия мгновенно сменила шелковую пижаму на костюм-тройку и запечатала особняк от любых посягательств, и мистер Голд завел мотор Кадиллака, намереваясь найти жену.