Во что бы то ни стало

"Я влюбился в ее смелость, в ее искренность, и в ее пламенное чувство собственного достоинства. И именно в эти вещи я буду продолжать верить, даже если весь мир погрязнет в немыслимых подозрениях, что она не та, кем должна быть на самом деле. Я люблю ее, и для мне это начало всего." Визг шин немного отрезвил его сознание, и Румпельштильцхен вскинул голову. Прямо на них двигалась машина, кажется, водитель даже потерял над ней контроль, поэтому мужчина накрыл собой перепуганную супругу и откатился в сторону, пропуская автомобиль. Позади стали слышны приглушенные крики и звуки удара, но Голд уже крепко стоял на ногах, прижимая к себе Белль. - Что... что вообще происходит? Кто вы такой? - Твой муж, мы обсудим это позже, – коротко ответил мистер Голд, приглаживая её каштановые волосы. – Готова? - К чему? Фиолетовый туман объял супругов и Голды спустя секунду очутились в собственной гостиной. Белль уставилась на огонь в камине, прошлась взглядом по дорогой мебели, торшерам и стопкам книг, лежащих на столиках, в кресле и у его подножия. Ей показалось, что это дом пожилых людей. Очень богатых пожилых людей. Румпельштильцхен отступил на шаг, решая дать ей время осмотреться и привыкнуть. Раны её излечены, а никто кроме Крюка не знал об аварии. Он провел рукой по волосам, как делал весьма редко, особенно в этом мире, и уставился на жену. Её идеальное, с годами чуть погрубевшее, лицо светилось любопытством и предвкушением чего-то большего, чем их маленькое путешествие домой. Она откинула волосы за спину, так грациозно и небрежно, и с прищуром посмотрела на мужчину перед собой. Он интриговал её, пугал и невероятно успокаивал. От противоречия этих состояний ей становилось ещё хуже. Но она всё же выдержала его взгляд и первая спросила: - Так получается ты – мой муж и это – наш дом? - Да, а через какое-то время я представлю тебе детей. Ты потеряла память, потому что пересекла городскую черту, но не волнуйся, я обязательно всё исправлю. Ты будешь в порядке. - Дети? У нас есть дети? – это, похоже, единственное, что так удивило миссис Голд. – И сколько? - Трое. Двое мальчиков и девочка. Но вскоре я отправлюсь в поездку и привезу четвертого сына. Он ребенок от первого брака. - Нет, подожди-ка, такое бы я запомнила, – женщина выставила руку перед собой, давая понять, что ничего слушать не желает. – Я родила тройню. Тройню! Нет, этого не может быть или я лишилась ума, в самом деле. - Ты потеряла память, потому что пират выстрелил в тебя из револьвера... - Так стоп, хватит. Больше я не вынесу, – миссис Голд устало плюхнулась на диван. – Мне тридцать пять, я замужем, у меня трое детей, в меня стрелял пират, и муж мой ходит с тростью в руке и при этом исцеляет раны. Всё правильно? - Да, всё так. Но позволь узнать, что плохого в том, что я использую трость? - Ничего. Не бери в голову, – Белль прикрыла глаза, откинувшись на подушки. – Могу я, прежде чем наши дети придут узнать твоё имя? - Разумеется, меня зовут... – телефон в его кармане зазвонил и Румпельштильцхен решил, что это своего рода знак. Их напряженная беседа прервалась. – Да, слушаю. В странный аппарат что-то быстро проговорили, и мужчина тут же убрал его в карман. Белль всё это время выжидающе глядела на него, отмечая его аккуратно выбритое лицо, ухоженные волосы и ногти, модный костюм, естественно хорошего качества и обручальное кольцо, точно такое же, как и у нее на руке. - Прошу меня просить, Белль, но мне надо отъехать. Звонил Джефферсон, просил забрать детей. - Почему они с ним? - Ты просила его привести их ко мне в магазин, но так получилось, что Крюк напал на тебя именно тогда, когда Джефферсон собрался уходить. Так что я попросил его присмотреть за ними. - Нет, ты не понял. Почему они с ним? - Потому что он наш близкий друг, Белль, – имя, похожее на звон упавшей на мостовую монеты или на перезвон колокольчиков, вновь непривычно отозвалось внутри. Женщина сморщила нос, не сводя глаз с человека, называющего себя её мужем. – Я очень быстро вернусь. Пожалуйста, не покидай дом, а лучше и эту комнату. - Подожди! – она окликнула его у самой двери. Румпельштильцхен медленно развернулся к ней, опираясь на трость. – Ты так и не назвал своё имя. - Пока просто «мистер Голд», милая. Просто мистер Голд. *** Ужаснее всего для нее было не это просторное помещение, не тишина, разъедающая изнутри, а беспомощность и сдержанная улыбка Реджины, которая каждый день навещала её с подносом еды и что-то рассказывала. Она приносила соболезнования по поводу Румпельштильцхена и детей, и с любопытством оглядывала выпирающий живот подруги. У Белль не осталось сил даже перечить ей, не то, что пытаться выбраться. Нападение пирата в лесу окончательно выбило её из колеи, помогло осознать в полной мере всю глубину её горя и одиночества. - Как вы назвали девочку, дорогая? – как-то раздался голос Реджины у самого уха, и Белль вздрогнула от неожиданности. – Ему, помниться, нравилось выбирать имена. - Когда ты успела стать такой чёрной, Реджина? – задала встречный вопрос вдова Румпельштильцхена и вскинула голову, встречая тяжелый взгляд Королевы. – Я помню тебя совсем иной. Смерть Даниэля так изменила тебя? Обучение у Румпельштильцхена? Что? Что кормит твою ненависть? - Всё, – после долгого молчания ответила женщина и встала с кушетки, на которой, как предполагалось, спала Белль. – Мою боль питаешь и ты, и твои дети, и Белоснежка с её милыми гномиками, и склад сердец моей матери! Всё питает меня, Белль, и в этом вся прелесть. - Я бы сказала, в этом вся беда, а не прелесть, – сочувствуя подруге, ответила мадам Тёмная. – Если бы каждый поддался тьме, как ты, то на следующий же день мира просто бы не стало. Мой муж был отравлен сильнейшей тьмой, и это не особо его радовало. Но он был любим, и отдавал эту любовь взамен. Ты любила Даниэля, так почему бы не позволить светлой памяти о нем залечить твои раны, как позволяю я, вспоминая свою семью и предвкушая рождение дочери? - Что-то не заметно по тебе, чтобы ты была спокойна, – парировала Злая Королева, сверкнув глазами. Она смерила подругу оценивающим взглядом, раздумывая, чем та была лучше нее самой, что получила всё, чего так хотела Реджина. Но, вспомнив уродство мужа Белль, женщина лишь криво усмехнулась. – Мне жаль ваше семейство, Белль. Всех вас. Как бы ты не удерживала злость внутри себя рано или поздно она вырвется, поверь мне, и тогда даже ты окончательно растеряешь то малое, что у тебя ещё осталось. - Предлагаешь мне мстить? - О да, пока есть время, – Королева засмеялась и покинула темницу Красавицы, стуча каблуками, углубляясь дальше во тьму длинного коридора. Белль сжала кулаки, всем телом ощущая, как ненависть поднимается в ней, сокрушительной волной накрывая с головой, разрушая все убеждения и предостережения, оставляя только пустоту и жгучее желание мстить. Не зная, что ей делать и как за такое короткое время отношение к сложившейся ситуации поменялось так кардинально, вдова Румпельштильцхена медленно легла на свою скудную постель и свернулась клубочком, обхватив руками живот. Её дочь слегка толкнулась, как бы говоря матери, что она не единственная здесь и совсем скоро они будут вместе. Реджина остановилась у двери в конце коридора и выдохнула. Какой бы силы не была её ненависть к окружающему миру, она вдруг почувствовала укол совести за то, что обманывала невинных детей. Дверь скрипнула, позволяя Королеве с изяществом войти в крохотное помещение, и широко улыбнуться. На двух стоявших напротив друг друга койках сидели угрюмые, молчаливые мальчишки. Они глядели прямо перед собой, обхватив руками колени и не двигались. Королева нахмурилась, вспомнив, что вчера застала их в точно таком же положении. - Вам стоит поесть, мои дорогие. Никто из вас не виноват, что ваших родителей убили. - Не нужно считать нас глупыми, Ваше Величество, – голос старшего сына Румпельштильцхена прорезал воздух. Он смотрел на королеву. – Мы все здесь прекрасно знаем, кто убил наших родителей и ещё не рожденную сестру. - Сестру? – вдруг удивилась Королева, а потом вспомнила, что Белль-то была беременна. – Ах да, ваша мать же должна была вот-вот родить. - Когда ты запустишь проклятье и будешь думать, что всё в твоей жизни хорошо, просто помни о том, что однажды твой воздушный замок рухнет, – ровным и спокойным голосом проговорил Микаэль, Королеве на секунду стало жутко оттого, что голос крестника был так похож на голос его отца и был абсолютно прав. Но она лишь скривилась. – И ты поплатишься за всю боль, что причинила невинным людям. - Ты угрожаешь меня, дорогой крестник? - Безусловно. *** Она знала, что найдет её здесь, ведь Крюк ясно дал понять, что Голды исчезли с места аварии довольно быстро, при этом оставив машину и лужи крови на асфальте. Значит, Белль ранена или, по крайней мере, была. А так как кровь находилась и за чертой города, то следовало предположить, что она потеряла память. Реджина взлетела по ступенькам крыльца и позвонила в парадную дверь. Ей долго не открывали, но вскоре на пороге возникла Белль и смущенно покраснела. Она осматривала гостью на предмет угрозы, ведь мистер Голд строго-настрого запретил ей покидать гостиную, а значит и дверь открывать тоже. - Простите, вы что-то хотели? – надеясь ни чем не выдать свои пробелы в памяти, вежливо поинтересовалась миссис Голд. – Зайдете или?.. - О, разумеется, Белль. Я так рада, что с тобой всё в порядке! О, дорогая, – Реджина расплылась в улыбке и крепко обняла хозяйку дома. – По дороге я встретила Голда и всё узнала. Как же так?! Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? - Нет, всё в порядке, – мотнув головой, ответила женщина. – А вы, простите, кто? Мы видимо хорошо общались. - О да, мы были близкими подругами с детства, Белль. Всё будет хорошо, не переживай, – королева покровительственно погладила подругу по плечу. – Я тебе принесла кое-что. Это из твоего забытого прошлого. - Что же это? – с любопытством поинтересовалась миссис Голд, внимательно разглядывая врученный ей пластиковый крохотный пакет. Внутри было что-то мягкое и жидкое, но пахло неприятно. – Что это? - Присмотрись, дорогая и ты вспомнишь... Белль послушно вгляделась в «подарок» и тут сознание будто прорезала молния. Всё встало на свои места, и она вспомнила, как после колледжа приехала домой и познакомилась с холеным владельцем ломбарда, как, влюбившись, вышла за него замуж и родила детей, как последние годы они не особо ладили – он часами пропадал на работе, а она нашла уютный бар. Совсем недавно она, а имя её было Лейси, родила дочку, которая, скорее всего, могла быть и не от мистера Голда, а от какого-нибудь завсегдатая бара. - Ну, как, вспомнила? - О да, я всё вспомнила, – миссис Голд, хмыкнув, благодарно улыбнулась старой подруге. – Огромное спасибо, Реджина. *** - Вы должны понимать, что маме будет сложно выполнять даже простые бытовые операции, поэтому я надеюсь на вашу помощь и терпение. – Румпельштильцхен мягко остановил Кадиллак у бордюра и обернулся назад, ловя внимательные взгляды сыновей. – Вы невероятные дети, вместе у нас всё получится. Они покинули автомобиль и направились к высокому крыльцу розового особняка. Тео на мгновение скривился – уж больно ему не нравится этот яркий девичий цвет. Казалось, его было слишком много. Входная дверь отворилась и Голды вошли в дом, вешая верхнюю одежду на стойку. Румпельштильцхен склонил голову, заметив на столике в гостиной маленький пакетик из-под кетчупа, и нахмурился. Сомнений не осталось, в дома побывала Реджина. - Белль! Белль! – Румпельштильцхен аккуратно поставил короб с Ютой на столик. - Что случилось, пап? – поинтересовался Теодор, поднимая голову. – Её нет в доме? - Есть, я чувствую её за счёт кольца, – вставил Майкл, слегка самодовольно скрестив руки на груди, на что получил от отца долгий, упрекающий взгляд. – Пожалуй, мы пойдём спать. - Мудрое решение, доброй ночи, – кивнул мистер Голд, провожая сыновей взглядом по основания лестницы. Мальчики поднялись на второй этаж. - Белль? Он начал волноваться, что супруга не отвечает ему. Румпельштильцхен обыскал все этажи, проверил все комнаты в доме, уложил младшая дочь спать, и решил вдруг проверить подвал. «Была, не была, вдруг миссис Голд решила освоить прялку и просто не слышит, как я её зову?» – предположил мужчина, спускаясь в подвал. В просторном подвале действительно горел свет, вот только исходил он от больших свечей, расставленных повсюду. Он осмотрелся, искренне не понимая, что здесь затевается, и вздрогнул, когда сзади раздалось шуршание. - Как добрались? – её голос был похож на мёд, стекающий по серебряной ложке. На урчание, на перезвон колокольчиков. – Где дети? - Всё в порядке, тебе не о чём волноваться. Они все совершенно здоровы и спят. - А ты? – и тут он повернулся к жене, действительно сильно уставший за сегодняшний день и истосковавшийся по ней. – Может, я смогу как-то помочь? Она была почти полностью нагая, стоя перед ним в легкой прозрачной комбинации, из-под которой просвечивали маленькие трусики, плоский живот, а ещё выше высокая грудь. Мужчина задержал взгляд на маленьких затвердевших сосках и взглотнул. Он и до этого сотни раз видел свою жену в белье, полностью обнаженной и даже в самых странных ситуациях и позах, но на этот раз удивился сильнее всего. Маг никак не мог ожидать, что после того, что случилось сегодня на дороге, Белль поведет себя так. - Ты... - Прекрасна? - Безусловно, но... – он осекся, пораженно наблюдая, как хрупкая жёнушка направилась к нему, покачивая бёдрами. Её длинные густые волосы раскинулись по плечам, а голубые глаза горели огнём, какого он раньше не видел. – Нам нужно обсудить то, что Реджина была здесь и... - Да, она приходила, очень мне помогла, – женщина тем временем положила ладони на плечи мужа и всмотрелась ему в глаза, а потом стала стаскивать с него пиджак. – Она очень хорошая подруга. - Она... – он замер, поддаваясь и помогая супруге раздевать его, и шумно выдохнул. Румпельштильцхен чувствовал, как желание разливается по его телу, вытесняя остальные мысли, кроме одной: Белль, здесь и сейчас. – Она не причинила тебе боль? - Нет, всё хорошо, – ловкие пальцы расстегивали пуговицы на тёмно-синей рубашке, женщина потёрлась об мужа бедром, получая в ответ новый полувздох полустон. – Если что ты нас защитишь, ведь так? - Конечно, Белль. Даже не сомневайся. - Меня зовут Лейси, – мягко поправила она супруга, любуясь его обнаженным торсом, стройным и жилистым. – Может, Белль – это моё второе имя, но, пожалуйста, зови меня Лейси, Адам. - Как ты меня назвала? – Румпельштильцхен встрепенулся. Он предполагал, что в этой его жизни у него тоже должно было быть имя, но за все двадцать восемь лет все вокруг звали его мистером Голдом. - Адам – это твоё имя, – более спокойным и медленным тоном произнесла Лейси, справившись с ремнем на брюках. Она запустила в них руку и прошептала магу прямо в губы. – Или всё это настолько имеет значение сейчас? Мистер Голд переменился в лице, всматриваясь в миловидное лицо супруги. Как бы он не тосковал сейчас по Белль, он честно признал, что с Лейси теперь можно было не бояться многого и быть совершенно спокойным за неё. Такую, как она вряд ли сможет обидеть кто-либо. Женщина перед ним излучала силу, уверенность и сексуальность. Перед последним он не устоял. - Ничего не важно, только ты. Лейси изумленно распахнула глаза, чувствуя, как муж прижал её к себе и впился в губы, контролируя каждое движение. Его ладони оказались под комбинацией и сжали ягодицы, от чего он рыкнул. Миссис Голд, поощряя, обхватила его шею руками и углубила поцелуй. Он повалил её на свой рабочий стол, сметая рукой всё находящееся на нём. Женщина охнула, когда одним движением Голд сорвал с нее трусики и толкнулся вперёд. Она вскрикнула, чувствуя, что он глубже, чем когда-либо, и вряд ли собирается остановиться. Лейси затуманенным взглядом посмотрела на мужа и облизнула губу. Он склонился над ней, резко двинувшись вперед, и подарил очень нежный поцелуй. - Пожалуйста, пусть это не кончится! – взмолилась она, выгибаясь под мужем, хватаясь за него руками, обхватывая ногами, и громко застонала. Румпельштильцхен криво усмехнулся, разрывая её комбинацию.