На все ради тебя

Бабах! Резкий звук выстрела потонул в шуме бушующего ветра, смешавшегося со снеговой пылью, а ружье педантично выплюнуло гильзу. Карл, чертыхнувшись, закинул ружьё на плечо и рванул к своему снегоходу, крича на ходу: - Ян! Давай в объезд … стой! Нет! Блондин запрыгнул на снегоход и крутанул ручку газа, стремительно сорвавшись с места вслед за своим неугомонным товарищем. Он злился, что промазал, ведь массивная фигура оборотня была так близко, но тот все же сумел отскочить в сторону. Зверь в несколько мощных прыжков достиг кромки леса и скрылся среди деревьев. «Чертов мудак! Словно играет с нами!» А теперь еще и Ян рванул прямо в лес следом за ним, ломая снегоходом тонкий подлесок. - Назад! Карл следил сквозь буран за темной мчавшейся точкой, рассекавшей лесную поляну, часто оглядываясь в надежде увидеть остальных охотников, поспешивших на помощь. От страха за партнера все внутри скрутило в тугой узел. «Какого хрена он помчался за ним один! ...твою ж мать, да остановись ты уже!» Молодой человек выжал газ до упора и помчался следом, в душе молясь, чтобы оборотень ушел в этот раз от погони, и его мальчишка потерял след. Приклад ружья больно бил по спине на каждой кочке, а руки уже онемели на руле. Снегоход с легкостью пересекал снежную гладь, словно скользя по верху и поднимая в воздух тучи мягкого снега, а охотник сверху напоминал уже, скорее, снеговика, чем человека. Стремительно темнело, и Карл в раздражении крутил газ, боясь упустить из вида темную спину партнера. Он замерз, устал и в голос ругал безумного зверя, который колесил по округе уже какой день, заставляя и их делать тоже самое. Им недолго дали отдохнуть днем. Ларссен вызвал их сообщением, что оборотень все же появился у старика Ганса и унес корову. Всех в срочном порядке подняли по тревоге, а ведь еще оставалась проблема с электричеством. День подходил к концу, и парня совершенно не прельщала перспектива снова провести ночь в этом безумном буране и в темноте. В прошлый раз им удалось ранить хищника, но это его не напугало, а, казалось, наоборот, привело в ярость. Он перемещался вокруг городка, петляя как заяц, совершая неожиданные нападения то тут, то там. Было похоже, что оборотень обезумел, потому что теперь его добычей становился не только домашний скот, но и люди. Разорванные коровы, овцы, собаки отмечали след так и не пойманного зверя. Один прохожий был отправлен в госпиталь с откушенной ногой, и было неизвестно, выживет ли он. Ситуация выходила из-под контроля, и все жители заперлись у себя в домах, держа глухую оборону. А вот они мотались по округе и раз за разом упускали этого изворотливого сукина сына. Как тут не беситься? Карл повернул руль, продолжая следовать по следу, и не заметил занесенный широкий пень. Снегоход взвился над ним на большой скорости, а парень, отпустив от удара руль, вылетел с сиденья в сугроб. Темная точка впереди скрылась за деревьями, и только ветер остался хозяйничать, гоняя снег и заметая следы. *** Спенс поднялся с пола, смеясь и шутя завалив Рея на пол. Оперся, называется. Он качнулся на ногах, громко хохоча при виде валяющегося партнера. Рей, усмехнувшись, дрыгнул ногой в сторону партнера и выронил стакан из рук. Хайт увернулся от пинка и снова качнулся. Бутылку они прикончили. А также две упаковки сосисок и булку хлеба, разложив это все в гостиной на полу перед камином. Обед плавно перешёл в ужин и грозился перейти в завтрак, что совершенно не огорчало. Света все не было, а возле камина было тепло и уютно, так что мужчины единогласно решили не идти в спальню, а устроились на ковре с максимальным комфортом. - Ээээ, нет, парень… меня пинать нельзя… кто тебе еще выпить принесет? Спенс, пьяно посмеиваясь, отправился на кухню, снова намереваясь сделать набег на съедобные запасы. Вернулся он с новой бутылкой виски, двумя банками консервов, большой пачкой чипсов и подложкой со стейками. - Как считаешь, мы ведь мясо сможем пожарить на огне? От выпитого тело приятно расслабилось и стало почти неуправляемым. В голове стоял легкий туман, который бывает, когда выпьешь или влюблен. У меня же было сейчас и то, и другое. Что не могло не радовать. Все-таки получить каникулы в середине семестра - это просто подарок судьбы. Как будто сейчас меня интересовал семестр. Я усмехнулся своим мыслям и проворонил момент, когда Спенсер стал подниматься и оперся на меня. Мы шутя потолкались, и он направился в сторону кухни. - Как считаешь, мы ведь сможем пожарить на огне мясо? - этот вопрос Спенса озадачил меня. Я посмотрел на огонь, пожирающий последнюю охапку дров, и прикинул, что нам еще надо поддерживать огонь как минимум десять часов. - Можем, но нам придется сходить еще раз за дровами. Я поднялся и на нетвердых ногах направился в сторону Хайта, ожидающего моего ответа. Спенс посмотрел на свои занятые руки, на бутылку и продукты, на огонь и потом перевел задумчивый, но хмельной взгляд на Рея. - Ты прав, - он посмотрел в темное окно и со вздохом сказал: - Там темно и холодно, блин, но придется... - мужчина сунул в руки подошедшему парню продукты и смачно поцеловал его губы, облизнувшись от вкуса виски на них. - Я схожу. Мне стало смешно, и я хихикнул. - Кто-то недавно радовался зиме словно ребенок. С удовольствием ответив на почти неожиданный поцелуй, я положил все на пол и двинулся следом за Спенсом. - Ты не пойдешь один! Там темно, и дров надо много, нам, пожалуй, надо сделать два захода. И я решительно стал надевать ботинки. Хайт же уже натянул ботинки и куртку. - Да я рад, но, согласись, в темноте рыскать по сугробам... слегка не обучен. Мужчина тихо рассмеялся и снова наклонился к своему парню, чуть качнувшись, и укусил того за ухо. Алкоголь гулял в крови, и на самом деле мужчине было глубоко плевать, идёт ли на улице снег, будет ли свет и что будет потом, ведь все, что радовало его в жизни по-настоящему, стояло рядом и уворачивалось от него, отвоевывая себе возможность натянуть пуховик. - И я не хочу морозить свое сокровище. Я, как мог, уворачивался от рук, блуждающих по мне, и пытался натянуть куртку. - Спенс, если бы не буран, ты бы поразился, как светло на улице из-за снега. И мы бы видели все так же, как и днем. Нуу... почти, - я замахал руками и, чмокнув в колючую щеку, стал помогать Спенсеру натянуть свою куртку. - Давай, только идти след в след. И, чур, первым пойду я, все-таки я более привычный к такой погоде. *** Ян остановил снегоход и выключил двигатель. Он привстал и вытянулся, принюхиваясь, вертя головой в разные стороны. Сколько же он преследовал его? Этого чокнутого хищника с мозгами человека? Трудно сказать. Кругом была темнота, метель, темный лес, и только яркая полная луна временами появлялась сквозь облака и озаряла все вокруг желто-синеватым оттенком. Долго. Достаточно долго, чтобы озвереть уже самому. Парень упрямо держал направление, находясь в стороне от монстра, и, благодаря ветру, дующему в его сторону, оставался не обнаруженным зверем, хотя сам его чуял. А во время коротких остановок даже и слышал. Ян решил довести дело до конца. Он слышал Карла и знал, что тот будет в ярости, но ему чертовски надоело проводить дни и ночи в почти непрерывных поисках вместо теплой, уютной постели со своим альфой. «Чтоб ты сдох, сукин сын! Я тебя достану…» Несколько раз казалось, что все, он потерял его, но каждый раз раздражение сменялось ликованием охотника – вот ты, гад! Легкий запах псины, разбавленный пургой, едва уловимой кровью, тихий, далекий хруст ветки, и Ян довольно улыбнулся. Он на верном пути. Осмотревшись, он тихо вырулил из леса и снова завертел головой, стараясь определить, где находится. Парень увидел вдалеке одинокий силуэт дома. «Черт… этот ублюдок снова подбирается к поселку… тааак… это дом Ларссенов…» К нему с порывом ветра донесся запах вонючей шерсти, и темный силуэт медленно выбрался на открытое пространство. Парень схватил рацию и вполголоса забормотал, уворачивась от колючего снега: - Прием! Это Ян. Зверь на южном склоне. Дом Ларссенов - ориентир. Срочно! *** Спенс прижался к спине своего парня и, смеясь, зашагал с ним след в след, как ему велели. Ветер гнал тысячи холодных снежинок в разгоряченное лицо, но мужчина, смеясь, открывал рот, ловя их, сжимал парня в объятиях и не отставал от него ни на сантиметр. Словно ему снова было восемнадцать лет, и он юн, и дурачиться - это так здорово. Он любил. Всей душой. И что ему метель? - Вот и лед к виски! Разбавим? Рассмеявшись, он качнулся, переставляя ноги в рыхлом снегу, и отпустил Рея из рук, чтоб не завалить их обоих. Чувствуя, как руки Спенса отрываются от моего тела, я резко развернулся, схватив его за рукав. Покачнулся вместе с неустойчиво стоящим Доком, но все-таки выровнялся. - Мда, - крякнул я и, не сдержавшись, заржал, - щас мы как завалились бы, пришлось бы три раза ходить за дровами, чтобы смогли еще и вещи просушить. Спенс, хихикая, уткнулся мне в макушку, и мы сбивчивым шагом дошли до сарая. Мой медведь схватил сразу три вязанки и, как я ни уговаривал его, не отпустил. - Ой, да ладно, уговорил. Хочешь за раз натаскать, лады. Но я смогу утащить только две. Спенс в дрова проговорил что-то про неженок и тех, кто мало каши ел в детстве, и, распахнув ногой дверь, пошел вперед. Следуя за ним, я закрыл ногой дверь и, стараясь не отставать, поволок свои охапки... Когда меня сбило с ног, я не сразу понял, что происходит. Первая моя мысль была, что я поскользнулся. Но последующая боль в плече от раздираемой плоти и жуткая вонь грязного животного запаха, смешанная с чем-то еще, вызвали во мне волну паники и неконтролируемую агрессию. - Нахуй, - заорал я во все горло. Видимо, привлеченный шумом Док резко развернулся и, схватив полено, бросился на того, кто завалил меня и пытался прогрызть моё горло. Краем ускользающего от боли сознания я видел, как что-то огромное молниеносно развернулось к моему любимому и набросилось на него. Я попытался привстать, но тут увидел, что творилось с моей рукой, и... потерял сознание. Порой мы сожалеем, что какой-то день, час отдалил нас от истинного момента счастья или достигнутой цели. Но бывает, что минуты или секунды решают в жизни все. Жизнь – смерть, радость – горе, одна секунда - не больше не меньше. Да и она порой весит на волоске именно считанные секунды. И тогда они кажутся долгими, как сама жизнь. Сколько понадобилось Хайту, чтобы, обернувшись, принять новую информацию и, главное, осмыслить грозящую им опасность? Именно секунды. Секунды, чтобы бросить дрова, секунды, чтобы схватить первое попавшееся полено и броситься на помощь своему парню. Работали руки, рефлексы и тело. Эмоции и разум отключились. Хайт с криком ярости вцепился в бурую шерсть. - Ко мне! Он с трудом оттащил зверя от своего мальчишки и со всего маху нанес удар поленом по шее животному. Кто это был? Он так и не понял. Волк? Медведь? Оскаленная пасть метнулась в его сторону, а он только думал, что там, с Реем, успел ли он? Оборотень захлопнул пасть, и острые клыки промяли борозды в древесине, а Спенс всунул полено ещё глубже и еле держал его под резкие яростные рывки монстра. Тот дернул головой еще раз, и полено вылетело из его зубов, а Спенсер нанес ему мощный удар под челюсть, стараясь хоть как-то бороться за жизнь. Удар его кулака точным боксерским приемом заставил зверя чуть отступить назад, но был лишь легким щелчком для двухметрового оборотня. Он бросился вперед и вцепился зубами в бок жертвы, раздирая в клочья пуховик. Хайт заорал от боли, нанося хаотичные удары по голове нападавшего, и тут грянул выстрел. - Карл! Влево! Ян пронесся по металлической изгороди на снегоходе, ломая ее, и всадил оба заряда в спину зверя. С другой стороны мчался Карл и тоже выстрелил из обоих стволов. Куча дроби и пули взбили в ошмётки мех и плоть монстра, заставляя его взреветь от боли и выпустить человека из пасти. Секунды решали все. - Ян, в сторону! Перезарядив ружье, парень снова выстрелил, не дав оборотню времени решить, на кого напасть сначала, и резко дал по газам, отъезжая к дому. Хайт попытался встать и дотянуться до Рея, но дикая боль вывернула все тело, и мозг просто блокировал это, уводя в беспамятство. Еще три одновременных выстрела пронеслись над двором, и бешеный рев сменился хрипом умирающего зверя. Оба Ларссена, Свен, Карл и Ян подскочили на своих снегоходах к месту схватки. Юхан кричал в рацию, вызывая скорую, Олли и Свен кинулись добивать оборотня, а Карл с Яном поспешили к пострадавшим. Ян метнулся к Рею, как к ближайшему, и, быстро размотав свой шарф, стал наматывать жгут на руку парня, перетягивая под мышками и стараясь зажать рану на плече. - Рей! Рей! Ты слышать?! Очнись! …твою ж мать! Что-то похожее пытался сделать Карл. Он зажимал своим шарфом рваную рану на боку мужчины и матерился на немецком так, что завяли бы уши, в прямом смысле этого слова, у любой монашки. Хайт распахнул глаза, снова вернувшись из забытья от волны боли. Карл давил на бок, стараясь хоть как-то остановить кровотечение. Спенс повернул голову и открыл рот, силясь что-то сказать, но только захлебнулся кровью, пуская кровавые пузыри. В башке стучало: «Рей… Рей… Рей…», но вокруг было шумно от ревущих снегоходов, мечущиеся ноги людей мешали и так нечеткому обзору, и он не мог ни увидеть, ни спросить. Он цеплялся за Карла, хрипя, но тот прижимал руки к его боку и кричал на немецком: - Лежи! Не дергайся!... Более сильный рев вездехода перекрыл остальные шумы, и полицейские въехали во двор. Скорая была просто не в состоянии пробраться по заносам, поэтому для таких целей в посёлке был универсальный транспорт. - Носилки, живо! Юхан, «дикого» заберут позже! Хайт чувствовал, как его перетаскивают. Как несут. Крики, моторы и запах бензина. Перед глазами словно туман. Он то отключался, то снова приходил в себя, уже с трудом соображая - кто он и что происходит от потери крови. Очнувшись очередной раз, он повернул голову вбок и увидел Норвуда, лежащего рядом в кислородной маске с болтающейся капельницей над головой. Пол под ними качался от движения вездехода, и ощутимо потряхивало. Кто-то грубо повернул его голову ровно, и ему самому закрыли рот силиконовой насадкой. «Что случилось?...» И снова спасительная темнота…