На все ради тебя

Словно от толчка распахнул глаза. Ощущение, что все шесть чувств работали на полную катушку, и это почему-то злило. Шум улицы был слышен сквозь закрытые окна, резкий запах медикаментов и моющих средств смешивался в мерзкий одуряющий запах. Но хуже всего были ощущения в теле, я просто чувствовал на себе каждый шов, каждую мышцу, что растягивалась от движения. Однако больше всего меня беспокоила какая-то мысль, что упрямо ускользала от меня. Но я точно знал, она самая важная. Комната странно напоминала больницу... больницу? Резко сев, я огляделся. К мой руке подключены капельница и аппараты жизнеобеспечения. Какого хрена я тут делаю? Как я вообще здесь оказался? Туман в голове, словно издеваясь, подсунул мне изображение какого-то мужика, похожего на зверя. Упав на подушку, я застонал от боли, отозвавшейся в плече. Вот жесть, кто же заставил меня смотреть ужастики? Я же их принципиально не смотрю из-за раздражающего тупизма героев. Вечно их тянет пойти шариться в темноте, когда все вокруг предупреждают, что именно там опасно. Ненавижу такое смотреть. Но, судя по видениям, мелькавшим в моей голове, именно эту дрянь я вчера и смотрел. Только вот как я оказался в больнице? Последний раз, когда я был в ней, это было... было... Спенс! - Спенс! - заорал я во всю глотку и, недолго думая, стал срывать с себя все иголки и присоски, прикрепленные ко мне. - Спенс!!! В палату заскочили двое парней в медицинской одежде и стали что-то мне говорить. Это меня взбесило еще больше! Я ни хрена не понимал!! - Где Спенс?! Что с ним?! - орал я, отбиваясь изо всех сил, и хотя чувствовал в себе их много, парни, походу, были тоже не лыком шиты и ловко прижали мне к постели, вот тогда и появился один из знакомых мне парней, что отвозил нас в домик. Я сердито глянул на него и прошипел: - Какого они меня держат? И скажи, где мой Спенс! Санитары ловко скрутили возбужденного пациента, и один из них достал шприц с успокоительным. Они уговаривали на немецком парня лечь, но этого явно было недостаточно. В палату вбежал Ян и закричал на английском, перекрывая шум борьбы и крики американца: - Рей! Стой! Успокойся… ты повредить себе! Прошу! Рыжик обеспокоенно бросился к кровати и тоже прижал Рея, глядя в его озлобленное лицо. - Спенсер жить! Успокойся! Пожалуйста… швы… Вот уже два дня они с Карлом дежурили в коридоре у палаты то одного, то другого. Они единственные, кто были с ними знакомы, и им разрешили. Ну а парни сами не могли уйти и забыть своих случайных знакомых. Ян метался в панике по больнице и дома, доводя своего альфу до белого каления. Тот тоже волновался, но не хотел еще переживать и за своего мужа. А тот был напуган, расстроен и принял все это, как личную трагедию. Карл вздыхал и молча следовал за своим мальчишкой, понимая, что тот просто не может быть другим. К тому же чувство вины, что они не заехали к туристам и элементарно не заставили их не выходить из дома, отравляло им жизнь. Они обещали и не приехали. И теперь парни в больнице, и у этих двоих никого здесь нет. Карл стоял у большого стекла реанимации и хмуро, скрестив руки на груди, смотрел на мощное тело Хайта. Бинты, трубки, приборы практически скрывали его из вида. Дыхательная трубка, выведенная изо рта, поддерживала в этом великане жизнь наравне с другими устройствами. Пронзительное «пик-пик» отсчитывало его замедленное сердцебиение, а тихое «пф-шшшш» дыхательного аппарата качало кислород в легкие. Вот и все, чем жил сейчас этот «бородатый любимец Яна», и, похоже, сегодня дома его рыжик снова будет молчалив из-за страха за жизни этих людей. Карл глубоко вздохнул: «Даже не представляю, мужик, что будет, когда твой парень очнётся… я бы разнес все к чертовой матери… давай ты там все же очухаешься, а? Ян хочет рисовать… черт, ну о чем я думаю?» Парень устало потер глаза и лицо. Меня раздирали странные чувства, хотелось убить этого рыжего и расцеловать, что Спенс жив. Но сдаваться так просто я не собирался, поэтому зло рявкнул на него. - Где он? Почему мы отдельно? И почему, черт возьми, меня держат? Я зло оглядел их всех. Они реально надеются, что я буду ждать их разрешения подняться? Подумаешь, плечо! Меня и сотрясение не останавливало. Со всей силы дернув не связанной рукой державших меня парней, я взвыл от ужасной боли. - Ох, блять! Ян растерянно выставил руки в примирительном жесте, что он не держит его. Один из санитаров снял колпачок с иглы и обратился к нему, когда они отступили, боясь своими действиями еще больше спровоцировать пациента на сопротивление. - Скажите мистеру Норвуду, что он после операции, и если начнут лопаться швы, то снова откроется кровотечение, а ему и так чудом сохранили руку. Пусть немедленно ляжет смирно! Ян посмотрел на корчащегося от боли парня и затараторил: - Рей, ляг… швы эээ… рваться… кровь пойдет… рука… там много внутренних повреждений… умоляю! Я все объясню, только обещай успокоиться. Сквозь боль я наконец услышал, что мне говорил этот парень. Откинувшись на подушку, постарался успокоиться, но, как назло, во мне просто кипело негодование. Только сейчас я придал значение тому, что моя рука крепко привязана к торсу, возможно, для этого были причины, и мне просто показалось, что все обошлось легкими повреждениями. И тут память подсунула мне воспоминание о ране, которую я увидел на своей руке. Вспомнил ошметки моего тела, свисающие словно разодранный рукав, и мне вновь стало плохо. Я с ужасом оглядел их всех, и последний, на кого я уставился, был этот рыжий парень. - Я успокоюсь. Просто скажи, что со Спенсом. Голова закружилась, боль стала просто невыносимой, и я вдруг почувствовал смертельную усталость. Словно весь заряд сил разом испарился. Ян переступил с ноги на ногу и, чуть скривившись, быстро почесал макушку. Он наивно полагал, что не ему придется объяснять, что случилось с партнером этого парня, но ведь на самом деле другого просто не было. Английский знали единицы, а он уже и так здесь. И теперь все зависело от него, и как он преподнесет на данный момент, мягко говоря, неутешительные новости. Соврать? Но Рей не производил впечатление наивного, спокойного и доверчивого простачка. Это был явно не выход. Но как сказать, что его великан в коме, он не знал, а нужно было его удержать. Ян кашлянул. - Ааа… мммм… он жив… понимаешь… в реанимации, после операции… к нему не пускать… и ты должен в первую очередь подумать о себе… думаю, он бы это хотеть… В дверном проеме показался Карл и прислонился устало к косяку: - Я не понимаю, о чем ты ему говоришь, но, думаю, не то, что он хочет. Догадываюсь о его желаниях. Лучше просто покажите ему, иначе будет хуже. Блондин понимающе посмотрел на Рея и, развернувшись, вышел, а Ян открыл рот и захлопнул его от горькой правды этих слов. Когда вошел блондин, все разом переменилось. Медбратья отошли, а рыжий, словно обреченный, повернулся ко мне, и вся его поза, его взгляд говорили мне, что у него не самые лучшие новости для меня. Но как только он мне сказал, что происходит, я уселся на кровати. - Ведите к нему! Я не смогу расслабиться, пока не увижу Спенса. Рыжик кивнул, и я, спустив вниз ноги и нащупав больничные тапочки, зашаркал за ним по коридору. Я не помню, сколько мы шли, помню только одну мысль: "Спенс в коме". Это все, что волновало меня, двигало мною. И когда мы оказались у прозрачного стекла, я прислонился к нему лбом и замер от страха. "Зачем было встречать его, если мы даже не смогли побыть вместе?" Ужас происходящего навалился на меня чугунной плитой, и я сполз по стеклу на пол, не слыша ни крики вокруг, ни чувствуя, как меня поднимают с пола. Словно происходящее меня не касалось. Только жуткая боль пульсировала во всем теле. Карл подскочил к своему парню и, крепко обняв, оттащил его в сторону, чтобы не мешать медперсоналу. В тесном коридоре больницы мигом столпился народ – врачи и медсестры, слышались стон Рея и четкие голоса до автоматизма выполняющих свою работу людей. Ян со слезами на глазах обернулся к своему мужу и сжал его за грудки. - Ты этого хотел? - Он должен был это видеть! - Карл несильно встряхнул своего парня за плечи. – Или ты хотел ему все время врать, как все хорошо? - Нет! Я этого не хотел! - Ян схватил партнера и впечатал его в стену. – Я просто хотел дать ему время поправиться! Карл расслабленно прижался к стене, не борясь и позволяя себя трясти, только бы Ян выплеснул уже из себя этот страх и злость. - Мне бы это не помогло поправиться, а у него, может, это последний шанс увидеть его живым. Не тебе распоряжаться его… их временем, чтобы тратить его на ложь. - Он может еще очнуться. Врачи сказали, это возможно. - Вот об этом и нужно было говорить, а не плести сказки. - Я не плел! Просто не хотел говорить. Рыжик словно весь поник и прижался лбом к подбородку своего альфы, а тот просто его обнял. Они смотрели, как потерявшего сознание Рея быстро унесли в палату, и кругом все стихло. Карл оттолкнулся от стенки: - Пойдем поедим и вернемся в палату. Я буду рядом и поддержу тебя, а ты просто расскажешь все, что мы знаем, когда он вновь очнется. Думаю, врачи нам это позволят. Здесь все равно есть кому за ним следить.