Я останусь с тобой навсегда.

Неужели ему позволили явиться во владения Англии? От самой мысли, что он побывает в комнатах своего наставника, особенно, в месте всех святых - библиотеке, заставляли подпрыгивать Ала от радости. Плевать, что Джонс не особо любил книги за их сложность. Случалось, что непокоренный американец склонял голову перед внушительным переплетом с выцветшими страницами. - Наконец-то! Англия решил поручить мне дело с документами... Или еще лучше - обговорить вместе государственное дело! Голубые глаза сияли от нетерпения, любопытства и задорного азарта в в виде искорок. Увы, он еще не знал, что посвящать во все тонкости политики его не будут, по крайней мере, пока. Входная дверь отпугивала гостей своим внешним видом, а о гостеприимстве можно было лишь гадать. Но не этот факт заставил героя сглотнуть большой, вязкий ком в горле. Ал вдруг испугался неизвестности. А что, если его не ждут? Если он не вовремя? Или он сделает что-то не так? Скажет глупость? Артур часто прожигал взглядом блондина, это не был ненавидящий взгляд, только строгий взгляд терпеливого родителя. - Нет! Я сделаю все, о чем меня попросит Англия. И сделаю это наилучшим образом. Героями всегда восхищаются и гордятся. Раздался стук по темному дереву. Послышался усталый голос опекуна и недружелюбная дверь со скрипом приоткрылась, на вид всему миру явился немного потрепанный на вид британец. - О, Америка, извини за ожидание. Заходи, нечего на ветру стоять. И правда, в Лондоне стояла холодная погода. Из-за раздумий голубоглазый этого не заметил. Вжавши голову в плечи, слишком поздно, чтобы спрятаться от холода, поспешно шагнул через порог. Дверь с тем же тихим скрипом закрылась за спиной отчего Ал вздрогнул . Герои не боятся подобной чепухи! Подобного казуса Игги не заметил, он развернулся на каблуках и бросил через плечо: - Раздевайся, и проходи в гостиную. Я приготовлю чай. Плед в шкафу, на второй полке. - Спасибо... Худая фигура скрылась за дверным проемом, и слова ударились в бездушную стену. Америка знает, Керкленд несмотря на поспешность, услышал его слова. Первый мог поклясться, что старший улыбнулся. Он чувствовал это сердцем. Артур всегда подмечает мелочи. Всегда гостеприимный. Пять минут двое сидели, пили мятный чай и болтали о погоде. Мелодичный голос Альфреда заставлял британца войти в некий транс, увидеть прошлое с ностальгической стороны, почувствовать его вновь. Вот перед ним бескрайнее зелёное поле, в нём заключены всевозможная цветовая гамма зеленого и мелкие звездочки - цветы, они были самых разных оттенков. Ох, как радовало это зрелище взор. Тебя буквально могла поглотить красота природы. А смотря на небо ты тонул, как тонут в океане. Оно было совершенно, игнорируя тот факт, что идеального в нашем мире нет. Было еще что-то совершенное, нежели небесная гладь. Это был маленький мальчик. Такой непорочный, будто ангел, он точно спустился с белого облака, с неба на грешную землю. Глаза. Голубые и столь же прекрасны что и небосклон. В них Англия тонул каждый раз, когда заглядывал в их, пытаясь увидеть манящее дно. Тонул. Безвозвратно. Подобное ощущение настигло впервые. Море не манило во времена пиратства с такой силой, так безмолвно, без надежды на спасение. Он тонул. Тонул и спасался от тихого пения сирен - детского голоса. Это продолжалось целую вечность. Разум сдавался, чувства брали вверх, и наоборот. Это был замкнутый круг. Он подобно Прометею прикован к своей скале - к Америке. И они оба не подозревали об этом, а выдавали за иные чувства, братские чувства. Разговор о осадках, слякоти и прочих явлений погоды, что бушевали за окном слишком официальные, поэтому, это слишком быстро утомляет. Такая же участь настигла и Ала, он изрядно утомился от застоя темы. Почти пустая чашка чая в руках давно остыла, но ставить ее на стол не спешили. Она была чем-то вроде якоря, который держал в реальности и не давал улететь в мир розовых грёз. Благо Англия смиловался - повев беседу в другое русло, спрашивая, как доехал Джонс к его владениям. Да с ним на любую тему готов говорить, лишь бы он был рядом... - подумалось голубоглазому, после вполне ожидаемого вопроса. Парень не знал, что этот вопрос задают всем гостям, лишь бы над собеседниками не нависла тяжелая тишина. А может это забота. Конечно же она! - мгновенно выругал себя за столь дерзкую мысль о брате. Ведь Арти, как он любил называть его в своих мыслях, всегда заботился о нем. Голубые глаза засветились неподдельным счастьем, а руки принялись активно жестикулировать, выводя в воздухе замысловатые фигуры. Взгляд Игги с большим удовольствием и интересом разглядывали гостя, не упуская ни одного движения, а мозг отчаянно стремился запоминать каждое движение, выражение лица, интонацию столь родного голоса... Кто знает, когда он еще сможет увидеть своего дорогого воспитанника. Такая внимательность со стороны британца только раззадорила Альфреда. У всех есть слабости, никто не исключение. Вот и гордая британская страна явила миру частичку своей - Англия поставил обратно на блюдце чашку и заключил воспитанника в объятия. Для Джонса такой поворот был неожиданный, он оборвался на полуслове, а хрупкий фарфор чуть ли не разбился на мелкие кусочки об пол. Сервиз тут же оказался возле первой чашки, создавая одно целое, и это целое аморально отрывать друг от друга. Вот и они, Артур и Альфред, стали единым. Голубоглазый боялся выдохнуть, чтобы эта идиллия, сам Игги не рассыпался на тысячу кусочков, подобно посуде, которую он по неосторожности разбивал в недалеком детстве, чтобы Артур не исчез, словно мираж в пустыне. Ал медленно, но с полной уверенностью обнял дорогого ему человека, прижимая ближе к себе. - Англия, я люб... - одной из самых важных фраз в жизни Америки не дали полностью прозвучать - кто-то бестактно постучал в те самые, не отличавшееся дружелюбием входные двери. - Что? Я не расслышал, повтори, - попросил хозяин дома, пока стук не стал более настойчивым. - Я люб..бой ценой останусь с тобой. Он хотел сказать что-то иное, но что? Метаясь от одной мысли к другой, не заметил, как Англия выбирался из объятий и направился к нежданному гостью. Подросток не заметил и легкого румянца на бледном лице. Артур не мог понять, почему он буквально накинулся на меньшего с объятиями, и почему не отпустил, а ждал чего-то, каких-то важных слов. Джентльмены так себя не ведут! Черт тебя дернул, ему же не пять лет, - ругал себя чопорный англиец. Мысли спутались у них обоих. Только стоящий за дверью, испытывающий сварливый гнев погоды, мыслил трезво.