Я останусь с тобой навсегда.

Прошло немало времени, Алу стало значительно легче. Американец уже мог вставать и недолго ходить по комнате, помогая в мелких рутинных делах по дому, каждый раз, видя это, улыбка на лице у Артура становилась шире. Да и сам Керкленд стал более спокойным, не сказать, что крутой нрав пропал, но стал более покладистыми. Митингующие временно отступили, дабы с новой силой кинуться в борьбу за независимость. Измученный Америка, а заодно и Артур могли немного перевести дух. Последний успел втихую выплакать себе все глаза, особенно после трогательного признания, что так долго держал в себе его названный брат. Керкленд начал нормально спать и искренне улыбаться, глядя на Америку который уже не выглядел, как призрак, постепенно к небесно-голубым глазам вернулся здоровый и счастливый блеск. Америка был рад, как никогда, ведь брат был рядом с ним, нежно целовался в губы, заплетая пальцы в пшеничные волосы, англичанин шептал на ухо разные нежности, хотя обычно это было совсем не свойственно всегда строгой и чопорной стране, которая так часто говорила о этикете и правилах приличиях. Они обнимались под пушистым одеялом, пили чай на залитой солнцем кухне. Британец даже шутил, что Ал ни что иное, как лучик солнышка, что решил спуститься к нему, чтобы греть британца холодными зимами, но в шутливом тоне не было и доли шутки, все-таки правду говорить иногда сложно, особенно таким людям. Джонс понял, что хотел бы большего, эта сладкая фантазия не давала ему покоя ещё с совсем юных лет, но тогда это были только маленькие бутоны неизведанных ощущений, что в будущем расцвели ярким цветением чувств. Он боялся говорить об этом, быть непонятым или чего еще хуже разозлить или вовсе отвернуть брата от себя. Только вот сейчас были совсем другие обстоятельства. Сердце пропустило удар, кидаясь в пятки, а во рту предательски стало сухо: - Арти, я хочу... тебя... Артур опешил и даже на секунду отстранился. Казалось, он не мог поверить в услышанное, будто снова видит сон повторяющийся много ночей подряд. Британец сам думал об этом, неоднократно, ругая самого себя и топя, как ему казалось неправильные мысли на дне бутылки в молчаливому обете на пару с надоедливым жабоедам. Щелк. Все встало на свои места - они оба хотели одного и того же. Тепло улыбнувшись, заметив испуг на лице Альфреда, того, что его перестали обнимать. Керкленд провел рукой по щеке своего дорого воспитанника. В голове сразу возникали картины, где Ал сжимал простыни руками, издавая приятные уху Артура стоны. Ох, сколько же раз он представлял себе это. Сладкие фантазии чередовались, от самых страстных, до переполненных нежностью, когда особенно хотелось дарить своему маленькому ангелу незабываемые моменты экстаза и неземного наслаждения. Внезапно понял, что молчит слишком долго: - Уверен? Тебе будет больно. - Ну и что! - - Ал нежно погладил Артура по щеке в ответ. Такая же решительность, как в далеком детстве. Англия был готов растаять в этот момент. Как же он любил эту решительность и полные энтузиазма глаза, эти сведенные тонкие бровки на переносице, такой воинственный. Наконец, разорвав долгий и сладкий поцелуй, ненадолго отстранясь, ведь обоим невтерпеж снова стать ближе к друг другу. В голубых, практически невинных глазах Альфреда поселился немой вопрос, желание и мольба о продолжении. - Я сейчас вернусь, не волнуйся мой дорогой, - Англия и вправду отлучился совсем ненадолго. Вернувшись с небольшой синей баночкой какого-то крема, обычно он использовал его, чтобы увлажнить руки в холодные, ветренные дни осени. Аме с любопытством смотрел на Артура с его вещицей. - - А это еще зачем? - надув губы, спросил тот. -Тебе так немного легче будет, я постараюсь подготовить тебя… Англия покраснел, но тут же снова втянулся в поцелуй, опуская дорожку из поцелуев все ниже. Ал ерзал от нетерпения, пока брат на секунду остановился, мягко уложил американца в более удобное для себя положение. Затем он открыл баночку с приятно пахнущим кремом и опустил туда палец. - Если тебе больно или неприятно скажи мне, хорошо? Альфред хоть и желал этого, но все таки немного побаивался, виду подавать не хотел, рыцари из старинных книг были бесстрашны, герои же не бояться. В конце концов целиком и полностью доверял любимому Артуру. Поэтому, просто кивнул. Осторожно приставил тонкий палец ко входу американца, аккуратно ввел палец. Америка дернулся, схватившись руками за простынь. Джонс издал тихий вскрик, но тут же потянул Артура на себя, вовлекая в легкий поцелуй, чтобы тот не отвлекался, ненароком не подумал, что тому слишком уж больно. Хотя боль была достаточно сильной, он терпел. "Это временно" - успокаивал нервишки. Неприятные ощущения понемногу, но отступали и вскоре Артур смог добавить и второй палец, оставляя ярко алые засосы на шее и ключицах Америки, слушая его тихие стоны, что медленно переходили из смешанных в более чувственные, страстные, из-за всего трудно было не потерять голову, только безопасность младшего была выше животных желаний старшего. Так продолжалось довольно долго, прежде, чем Артур смог войти сам. Отвлекая Ала от новых волн боли, шепча ему о любви и нежности, давая привыкнуть к своим действиям и размерам. - Америка..Прости, я не хотел делать тебе слишком больно. Конечно, это отнюдь не первый сексуальный опыт британца, все таки он прожил большую жизнь, но именно с Америкой хотелось быть максимально нежным и осторожным. Он медленно двигался, постепенно ускоряясь, Аме не стеснялся вскрикивать имя британца, когда становилось совсем уж хорошо. Казалось,это будет длиться целую вечность. Они еще долго наслаждались друг другом, пока не выбились из сил, падая в перину приятной усталости. Тело Ала болело, но ему все равно было хорошо и плевать он хотел на временные неудобства. - Артур? Америка погладил британца по щеке, нежно ему улыбаясь. Знаешь что? - Что, мой маленький ангел? - Я останусь с тобой навсегда! Всегда буду рядом, чтобы не произошло! - Америка выпалил это на одном дыхании и снова упал в объятия возлюбленного. - Я тоже всегда буду рядом, а сейчас спи, солнышко. Влюбленные уснули, крепко прижавшись к друг другу. Впереди их ждал новый день, который наверняка будет наполнен нежностью, проблемы снова отойдут на второй план, ведь две страны нашли друг друга и все невзгоды мира не кажутся такими значениями. Последнее, что прошептал Джонс, впадая в глубокий сон: - Я останусь с тобой навсегда.