Блинк

      За окном начало темнеть, когда я решила выйти первый раз за день на свежий воздух. От простуды горло сильно хрипело и моя речь была похожа на звук расстроенного контрабаса, поэтому я даже не могла ни с кем поддерживать разговор в отеле. Загрузившись мыслями, я отправилась мерить шагами окрестности прилегающей территории.       Ледяной горный воздух в один момент обволакивает лицо, и щёки тут же приобретают ярко-розовый оттенок, а губы не способны совершать нужные движения. Если бы кто-то в тот момент захотел со мной поговорить, вот бы он ужаснулся - мало того, что контрабас, так еще и не способный поддерживать членораздельную речь.       А желающих поговорить, оказывается, было хоть отбавляй - на этом горном пяточке разместились несколько гостиничных построек и множество маленьких коттеджных домов, и жили здесь все вперемешку - и биатлонисты, и простой смертный (но до боли счастливый) люд. Мой контингент на данный момент относился как раз к первым, потому что в определённый момент жизни мне посчастливилось познакомиться и подружиться со многими спортсменами. Сейчас было время ужина, веселья и теплоты, и поэтому наткнуться на знакомых было также вероятно, как выбить страйк мячём для фитнеса. Чтобы этого избежать, я замоталась в шарф по самые глаза и побрела подальше от ярких огней этой биатлонной деревни.       По мере отдаления от людей вокруг меня нарастала тишина. Автомобильная дорога, покрытая плотным слоем снега, в такой час была уже пуста и глушила мои шаги. Крутые склоны альпийских гор хоть и были скрыты в темноте, но своим незримым присутствием словно защищали меня от внешнего мира. А вдруг их там нет? Ведь вокруг - пустота, темнота, в которых может быть скрыто что угодно, и на самом деле я сейчас иду по глухой и холодной сибирской деревне? Я любитель строить аналогии, вот и сегодня - тот факт, что я категорически игнорировала все новости про невесту Йоханнеса не означает, что её у него нет.       Я отмотала шарф с лица и устремила взгляд в небо: рефлекс, придуманный для того, чтобы не замочить щёки водой из глаз. Мне до последнего хотелось верить, что это были не слёзы и что глаза слезятся от холода.       Небо было такое, что хоть ставь на заставку телефона. На нём не было ни одного места, даже немного свободного от ярких звёздных вкраплений. Как это обычно бывает со мной, в голове всплыла строчка из песни "look at the stars, look how they shine for you"*. И нет, она меня не "относила к грустным воспоминаниям о нём и нашим вечерам и прогулкам под звёздным небом". Бесполезная и пустая романтика всегда мне претила, она лишь забивает голову и не даёт размеренно дышать. Мой организм отторгает её с тех пор, как я, кажется, родилась.       Но не в этот момент.       Я вспомнила, как год назад видела его в последний раз в аэропорту, когда он провожал меня на самолёт, навсегда разделивший нас. Я видела его лицо, непроницаемое, его непоколебимую фигуру, когда оглянулась посмотреть на него последний раз перед отлётом. Я сделала ему так больно, что ненавидела себя. Я была виновата во всём. Я знала, что он, должно быть, ненавидит меня.       Это воспоминание сформировалось настолько чётко в моей голове, что мне казалось, что я прямо сейчас могу пересчитать все его веснушки на лице. Весь год я уверяла себя, что так и должно быть, и что нужно просто пережить. Какой чёрт дёрнул меня приехать сюда, в Антерсельву?!       Я знаю, какой чёрт.       Чешская бестия по имени Габриэла, которая недели две уговаривала меня поехать с ней на этап. И хочется, и колется - ведь Габи не выступала в этом сезоне, а тут взяла и решила съездить в Италию в качестве болельщика, а меня решила взять за компанию. Вот и сейчас она отогревается в ресторанчике после "жаркого" биатлонного дня, треплется со своей командой и совсем не подозревает, в какое положение она поставила меня. Беря меня с собой в Италию, она не знала, что берёт хоть уже не кровоточащую, но еще не зажившую рану.       Нас с Габи ни в коем случае нельзя назвать подругами. Мы просто спутники друг друга в данном путешествии. Она не хотела ехать одна, а я... Надеялась ли я на возобновление контакта с определёнными членами норвежской сборной? Честно? Да.       Прямо сейчас я понимаю, что это была наиглупейшая из всех моих мыслей когда-либо. Всё кончено. Сейчас я просто жду окончания этапа, чтобы спуститься с Альп и сесть на самолёт.       Я ушла так далеко от деревни, что потеряла из виду хоть какой-то намёк на освещение: дорога поворачивала и скрывалась за горой, и, видимо, эта гора сейчас закрывала мне обзор. Подождите, или другая гора? Пока я думала, в каком кармане у меня телефон с навигатором (конечно же я бы там не потерялась!), в нескольких десятках метров от меня показался... фонарик? Но этот фонарик... бежал! И бежал на уровне человеческого роста! Пока мозг успокаивал мою разыгравшуюся фантазию, я сообразила, что это всего-навсего спортсмен, вышедший на пробежку с фонариком на голове (темно же). Он-то меня заметил метрах в семи от себя, а я так и не разглядела в темноте, кто это мог быть. В следующие пару секунд спортсмен остановился, а затем его голос заставил меня вздрогнуть от неожиданности:       - Привет. Вот это встреча...