Блинк

      Шаги прекратились, и голос за моей спиной произнёс:       - Это ведь твою камеру я разбил сегодня, да?       - Тебе показалось, - огрызнулась я, одной рукой держа рюкзак, а другой сгребая в него куски видеокамеры. Быстрым движением закинув рюкзак на плечо, я резко повернулась и лицом к лицу встретилась с Йоханнесом. Угасшая было ненависть к нему возросла словно с большей силой. Я попыталась в то мгновение выразить в своём взгляде всё отвращение и злобу, а он... Он улыбался! Словно я - маленький котёнок, который забавно шипит на взрослого кота! Это было унизительно! Я попыталась увернуться от него и двинуться к входной двери, но он крепко схватил меня за правое предплечье.       - Извини, прошу тебя! Ты же знаешь, что я сделал это не специально.       - Тебе стоило внимательнее смотреть на публику, мистер "мне не нужны глаза, чтобы видеть"!- с этими словами я решительным рывком освободила свою руку из его и бросилась к выходу. Честное слово, если бы он был менее пьян, я бы не смогла провернуть этот фокус. Да и не сказать, что Йоханнес был чересчур пьян. Скорее, он сам ослабил хватку.       Уже перед самым выходом мне преградил дорогу широкоплечий Ветле, причём так быстро, что я, не заметив его, с силой ударилась в его могучий торс. Он что-то сказал Йоханнесу по-норвежски, а затем стал говорить со мной:       - Давай разрешим всё мирным путём! Пускай он вернёт тебе сумму за камеру.       - Мне не нужны деньги, мне просто нужно домой, - я говорила это, смотря на него снизу вверх. Ей-богу, я никогда не думала, что биатлонисты такие высокие!       - Уже довольно поздно. Мы можем проводить тебя до гостиницы. Где ты остановилась? - спросил Ветле. Пока происходило всё это действие, все немногочисленные взгляды в пабе были устремлены на меня. И даже Тарьей с Эмилем перестали смеяться и ждали, что будет дальше.       После его реплики последовала пауза, потому что мне нечего было ответить. Я словно забыла все слова на свете и не смогла соврать что-то очень убедительное.       Дальше заговорил Тарьей, обращаясь ко мне. Он был моим вторым биатлонным фаворитом после Эмиля. Странно было видеть его здесь, ведь он не принимал участие в гонке.       - Мы живём в Forus Leilighetshotel, а как называется твой отель?       Я молчала, как будто набрала в рот воды. "Чёрт, что же делать? Я даже не знаю ни одного названия отеля в этом дурацком городе!"- подумала я. И тут меня пробило на откровенность.       - Мой отель в Ставангере, а здесь я потому, что опоздала на последний автобус, - а про себя добавила: "Из-за него!"- и посмотрела на рыжего Бё. Он всё ещё стоял у моего столика, внимательно слушая.       - И ты собиралась провести в этом пабе всю ночь?! - спросил он. Он так убедительно сыграл недоумение на своём лице, что меня снова мысленно стошнило.       Мой молчаливый ответ не требовал пояснения.       - Нет проблем, ты остановишься в нашем отеле, - это сказал Эмиль. Я абсолютно забыла, что он тоже здесь, и меня словно ударило током оттого, что он говорил со мной. Сложно представить, что я только сегодня утром мечтала хотя бы о фото с ним, но вот он рядом, обращается ко мне, смотрит на меня.       - Не получится, Эмиль. Французы ещё вчера заняли последний номер, - сказал Тарьей. - Все отели в городе забиты до отказа, да и к тому же уже час ночи.       - Нет проблем, - повторил Свендсен, - ты остановишься в нашем номере.       Мне опять стало не по себе. То, что они известные биатлонисты, не меняло одного факта: они всё ещё незнакомые чужие мужики. Мои глаза округлились, выражая глубокое сомнение в столь скоро возникшей идее. Старший Бё как будто понял меня и сказал одним взглядом: "Не думаю, что ночь в пабе - лучший вариант для молодой девушки!".       - Не волнуйся, в нашем номере есть лишняя кровать, - произнёс Ветле. Кто были эти "мы", я не знала. Но внутренний голос подсказывал мне, что они правы, и лучше уж отправиться с ними в отель, чем ждать рассвета и первого автобуса здесь.       - Хорошо, я согласна, - после этого все дружно заулыбались, а младший Бё улыбался шире всех. "Какая ужасная улыбка", - подумала я.       Паб-мэн принёс биатлетам счёт. На чеке крупными цифрами красовалось четырёхзначное число. Это, знаете ли, очень большие деньги. Даже Эмиль присвистнул, сказав Йоханнесу, чтобы он вскрывал свои призовые, якобы потому, что сам он забыл свою кредитную карту в отеле. Расплатившись, кто-то из спортсменов вызвал такси, и мы немедленно погрузились в машину. Меня, как почётного гостя, посадили вперёд, а сами они еле поместились на заднем сидении. Уже через пять минут в машине царил запах дорогого алкоголя. Да, нехило они выпили. Видимо, большая мышечная масса не даёт сильно опьянеть. Они снова шутили о чём-то по-норвежски, а я то и дело слышала некоторые знакомые фамилии, вроде Фуркада или Шемпа. Хотела бы я тоже посмеяться над шутками про Фуркада, но не понимала ничего больше.       Очень хотелось спать. Я не могла дождаться, когда мы наконец приедем. Всё-таки, этот город не такой маленький, как кажется. Но вот автомобиль сбавляет скорость, сворачивает на подъездную дорожку и останавливается. Мы вышли из машины, и через пару минут уже стояли перед дверями номеров. Эмиль и Тарьей решили меня удивить, затянув нечто, похожее на "Калинку-малинку". Я же вроде не говорила, что русская. Откуда они узнали? Я оценила их "блестящее" выступление, но не оценили постояльцы, которые стали просыпаться от их ужасного исполнения.       Ветле вставил специальную карту гостя в отведённое для неё отверстие в двери. Он вошёл, а за ним вошла я. Я не задавалась вопросом, кто же будет третьим в этом номере. Но почему-то мне казалось, что это должен быть Эмиль, ведь братья живут вдвоём в другом номере. Это оказалось не так. Эмиль жил вместе с Тарьем, а с Ветле жил Йоханнес. Это означало то, что в эту ночь я буду спать в одном номере с тем, кого на данный момент ненавидела больше всех на свете.