Тёмное прошлое

- Себя пожалей, - огрызнулся второй. – А то не заметишь, как со своей жалостью на голову короче станешь! И моли Бога, чтобы второй твоих разговоров не услышал – вот уж от кого жуть берёт. Тот ещё головорез. «О ком это они?» - удивился Макар, но в это время в помещение вошёл кто-то третий. Макар замер, надеясь на то, что разговор его охранников с третьим прольёт хоть какой-то свет на бредовую ситуацию, в которой он оказался. И третий не подвёл. - Не очнулся ещё? – спросил знакомый голос. «Руслан!» - понеслась в голове мысль. А потом ей вдогонку – ещё одна: «Он что, тут за главного?» - Нет, - с некоторым подобострастием в голосе ответил первый. – Похоже, доза оказалась слишком большая. Не крякнул бы, а, Иван Иванович? «Иван Иванович? - ещё больше удивился Макар. – Это ещё что за игры?» - Не крякнет, - спокойно ответил «Руслан». – Парень крепкий. К тому же заказчику слабый Генератор и не нужен. Ладно, продолжайте наблюдать. А как только очнётся – сразу мне доложите. - Его… его скоро заберут? – спросил второй. - Не знаю пока, - ответил тот, кого Макар знал как Руслана. – С этим возникли непредвиденные сложности. Возможно, заказчик прибудет сюда, и прямо здесь начнётся процесс активации. Здесь достаточно спокойно, чтобы можно было не опасаться незваных гостей. - А… а искать его не будут? – спросил второй. – Мало ли что. Боссу тоже неприятности не нужны. - Официально – мы мертвы. И вообще - это твоего ума дело? – ледяным тоном спросил «Руслан». – Ты – шестёрка, твоё дело сторожить. А с твоим боссом люди договорились, не суйся, куда не просят, пока язык по шею не окоротили. А насчёт процесса активации – не бойся. С заказчиком будут специально обученные люди. Вас руки… или что другое… марать никто не заставит. Всё понятно? - Понятно, Иван Иванович, - хором ответили оба охранника. - Вот и хорошо, - сказал «Руслан» уже более мягко. – Очнётся – можно дать воды, но немного, полстакана, не больше, дать сходить в туалет и доложить мне. - А как его в туалет вести – он же скован, а ключей у нас нет, - удивился первый. - Дебилы, - с холодным презрением и скукой в голосе сказал «Руслан». - Если у вас нет ключей – они вам и не нужны. Не вздумайте даже попытки делать его освобождать. Утка под кроватью. Понятно? - Понятно, Иван Иванович… - нестройно, но хором отозвались охранники. - Боже,- вздохнул «Руслан», - с каким отстоем приходится работать… - и, судя по шагам и скрипу двери, вышел. - Вот щенок! – с обидой заявил первый. – Отстой мы для него. - Тише! – успокоительно заявил второй. - Слыхал я кое-что про этого щенка, не думай даже при нём понты колотить, у него руки по локоть в крови, убьёт – и глазом не моргнёт. Сходи лучше, минералочки принеси, а то что-то голова трещит… со вчерашнего. Снова звук шагов и скрип двери. Похоже, гонец отправился-таки за минералочкой, а его напарник уселся поудобнее и задремал. Макар же, оставаясь неподвижным, обдумывал создавшееся положение. Похоже, странное слово «Генератор» относилось к нему. Непонятно, с какого перепугу, но относилось. И сейчас ему грозит какая-то «активация», которая вряд ли ему понравится. И похитили его не просто так, а по заказу, и, судя по всему, в этом замешаны люди серьезные, а похитили его как раз из-за способностей Генератора. Макару сразу вспомнились «Люди Икс», и он вздохнул… Неужели и в реальной жизни возможно что-то подобное? И его какие-то загадочные возможности сродни возможностям Людей Икс? Чушь, бред, но заказчик, судя по всему, настроен серьёзно… Но пока Макара куда больше напрягала фраза «Руслана»: «Официально – мы мертвы…». Коли так – то дело совсем плохо. Его никто не будет искать. А что будет с Фаней? Лией? Димкой? Как они перенесут это известие? «Ну уж нет, - возникла злая, отчаянная мысль. – Так просто вы меня не сломаете. Я выберусь, обязательно выберусь. И вернусь. А Ёжик дождётся меня. Не может не дождаться. И баба Фаня не поверит в мою смерть. Меня будут искать… Будут». И хотя надежда на спасение была очень слабой, можно сказать – призрачной, Макару стало немного легче. Но тут напомнили о себе другие проблемы. Тело, слишком долго лежащее в одной позе, затекло и стало нестерпимо чесаться, во рту было сухо от жажды, к тому же жутко захотелось в туалет. И Макар решил открыть глаза – уж лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Парень с трудом поднял отяжелевшие веки и простонал: - Пи-и-ть… А сам тем временем осторожно оглядывал место, в котором он оказался. Ничего странного – обычная комната без окон с выкрашенными серо-голубой краской стенами. Сам Макар лежал на кровати в центре комнаты, из мебели наблюдалась ещё пара старомодных деревянных стульев с жёсткими спинками и низенький столик на колёсиках, на котором стояли графин с водой и стакан. Коротко стриженый парень лет двадцати пяти, с лицом, не слишком обезображенным умственной деятельностью, довольно дружелюбно глянул на Макара, встал со стула и сказал: - Ну, вот, очнулся. Пить хочешь? Макар закивал. Парень налил ровно полстакана воды из графина и подошёл к Макару, поднося стакан к губам. Макар попробовал взять стакан, но ничего не получилось – его руки были за запястья прикованы к столбикам по углам кровати, и двигать ими он мог только чуть-чуть – чтобы совсем уж не затекли. То же самое было и с ногами, к тому же Макар, к своему удивлению, понял, что раздет. Единственное, что спасало от конфуза – тоненькое серое одеяло с голубыми полосками – такие сейчас встречаются только в старых больницах. Однако пить хотелось нестерпимо, и Макар выпил поднесённую воду в два глотка. Жажда не утолилась, она только унялась на время, но говорить стало легче. - Кто вы? – сыграл полное непонимание ситуации Макар. – Где я? Что случилось? - Об этом тебе другие объяснят, - спокойно ответил парень. – Наше дело – охранять. - Понятно… - пробормотал Макар. На откровенность он и не надеялся, но авось… Увы, не прокатило. И он продолжил играть смущение и растерянность: - Я хочу… это… Можно мне встать? - Не велено, - отрезал охранник и, наклонившись, достал из-под кровати стеклянную больничную утку. – Вот, делай свои дела, коли приспичило. Макар уже всамделишно покраснел, но с помощью охранника с делами справился. В это время вошёл второй с бутылкой минералки в руке. - Давай обратно, - сказал тот, что помогал Макару. – Доложи боссу, что объект очнулся. Вошедший протянул минералку напарнику и, не говоря ни слова, развернулся и вышел. А парень наклонился к Макару и зашептал тихо-тихо: - Не спорь, делай, что тебе велят, целее будешь. И вопросов лишних не задавай… Эх… Затем охранник принял прежний спокойный вид, отошёл от кровати и уселся на стул у стены. Макар прикрыл глаза и стал ждать, стараясь сосредоточиться. Неизвестно, что он него хотят, но нужно постараться получить максимум информации от тех, кто просто не желает её давать. Некоторое время в комнате было тихо, потом скрипнула дверь, и вошли «Руслан», второй охранник и какой-то незнакомый мужчина с чемоданчиком в руке и со стетоскопом на шее – видимо, врач. - Руслан! – удивлённо воскликнул Макар. – Что случилось? Почему я связан? Почему мы не в части? - Макар, - проникновенно произнёс «Руслан», - я всё объясню позже. Это частная клиника, здесь тебя полечат. С тобой случились неприятности… «Это точно», - ядовито подумал Макар, но виду не подал. А «Руслан» между тем продолжал лицедействовать: - С тобой что-то случилось… Ты был не в себе… Вот ты что последнее помнишь? - Помню, как мы с тобой пили кофе. Я хотел позвонить… бабушке. Всё, - ответил Макар, глядя на «Руслана» не менее невинно. - Вот, - согласился «Руслан». – А потом тебя словно переклинило. Ругаться начал, в драку полез… Там парни какие-то в кафе появились, ты схватил со столика нож, ранил одного… Ты был не в себе, и я вызвал «Скорую». Это частная больница, тебя привезли сюда, потому что я не хотел для тебя неприятностей. - Вот как… - удивился Макар. – Ничего этого не помню, совсем ничего. И потом, нам же в часть нужно возвращаться. Как так? - Ничего, - бодро ответил «Руслан», - я позвонил отцу, он обещал договориться. Полежишь здесь, тебя полечат… Главное, только шума не поднимай – себе навредишь. Понял? - Понял, - ответил Макар и подумал: «Складно звонишь, сука». Но он постарался ничем не выдать своих чувств, напротив, сделал несчастное лицо и попросил: - Развяжите меня, я больше буйствовать не буду… - Я бы рад, - развёл руками «Руслан», - да врачи запретили. Уж больно их впечатлили твои подвиги. Да ты не волнуйся, вот соберётся консилиум – и решат, что с тобой делать. Отдыхай пока. И заклятый «друг» вышел с самым деловым и честным видом. Что же касается врача, то он осмотрел Макара, послушал его, достал из чемоданчика шприц и взял кровь из вены и образцы слюны, а потом успокаивающе похлопал Макара по руке: - Сохраняйте спокойствие, молодой человек. Вам помогут. - Спасибо… - пробормотал Макар, продолжая старательно изображать больного и ослабевшего. Собственно говоря, особо надрываться в достижении правдоподобия ему не пришлось, чувствовал парень себя и впрямь неважно, правда, далеко не так плохо, как показывал. И врач обеспокоился: - Вам плохо, Макар? - Да, как-то странно себя чувствую, - ответил Макар, - слабость какая-то и голова кружится… Вы бы разрешили меня развязать – а то лежу в одной позе, всё тело затекать начинает. Я не буйный, честное слово. Просто не знаю, что там на меня нашло. Врач добродушно покивал: - Ну, слабость и всё прочее – понятно, это побочный эффект от успокоительного, скоро пройдёт. Не волнуйтесь, Макар, я же сказал – вам помогут. А развязать вас… Я не уполномочен решать такие вопросы. Вот соберётся консилиум – тогда всё и решим, вы уж потерпите. Смотрите сюда, Макар. Какой красивый брелок… И в руке доброго доктора закачался круглый молочно-белый с радужными проблесками шарик на длинной цепочке. - Смотрите внимательно, Макар… - голос врача обволакивал, убаюкивал, требовал, чтобы Макар не отводил взгляда от действительно красивой, молочно-белой, опалесцирующей искорки. А потом добавилось ощущение, что кто-то словно пытается проникнуть в голову. - Смотрите внимательно, Макар… Не отводите взгляда… «Ага, щас… - возникла мысль. – Гипнотизирует, гад…» На Макарово счастье в детстве он очень внимательно слушал прабабушкины рассказы про войну. Ну, то есть то, что она считала нужным рассказывать. Рассказывала бабушка и про особую методику подготовки диверсантов – обучение гипнозу. Вроде бы для этих дел НКВД привлекал даже знаменитого Вольфа Мессинга. Как говорила Фаня, в принципе, гипнотизёром может стать практически любой – был бы он человеком с достаточно сильной волей. Тут главное – подчинить себе собеседника, а дальше – дело техники. Гипноз интересовал НКВД в целях исключительно утилитарных – обработать так человека, дать нужную установку и отправить за линию фронта… Он ни сном, ни духом, хоть на трёх детекторах лжи допрашивай, но в нужный момент установка, заданная гипнотизёром, сработает. Были и успехи на этом поприще. Однако потом от этой идеи отказались. Оказалось, что, даже будучи загипнотизированным, человек с сильной волей и высокими моральными устоями будет сопротивляться вложенной установке, если она противоречит его моральным принципам, и что для некоторых проще убить себя, чем совершить что-то им противоречащее. Но при допросах эту методику применяли, достигая порой впечатляющих результатов. А, как следствие, некоторые диверсионные группы обучали, как противостоять допросам, в том числе и такого плана, если группа внезапно попадёт в руки врага. Как это согласовывалось с официальной моралью, вещавшей, что советский человек вообще в плену оказываться не должен – хрен знает, но, видно, некоторые люди были слишком ценны, и им оставляли шанс на выживание… «Чубчик, Макарушка… - раздался в голове голос Фани, - чубчик кучерявый… ты не забывай повторять про себя что-нибудь ритмичное и стену в голове строить. Самую настоящую. Строй давай, и побыстрее, а то он тебя и взаправду усыпит…» Макар старательно стал изображать, как глаза у него закрываются сами собой, но внутри, в голове у него стала возникать крепкая стена из серых новеньких кирпичей, словно отделявшая его от голоса доктора, а песенка, повторяемая, как считалочка, разбивала ритм произносимых гипнотизёром слов: Как я надену шапку на затылок, Пойду гулять я с ночки поутру, А ты же вейся, чубчик, развевайся, Да развевайся, чубчик на ветру… Чубчик, чубчик, чубчик кучерявый, Да развевайся, чубчик на ветру, А карман, карманчик мой дырявый, Да ты не нра… не нравишься ворУ!* *Слова, похоже, народные, исполнял в 30-е гг. Юрий Морфесси.