Прими мой дар

В затянувшемся противостоянии под названием магическая война Снейп привык быть игроком. Обе её стороны — и Тёмный лорд, и Дамблдор — использовали его силу, знания и способности. Будучи слугой и любовником для одного, информатором и разменной монетой для второго, он убивал и спасал, рисковал и жертвовал, подвергался пыткам и залечивал свои раны, но никому не приходило в голову позаботиться о нём самом. Более того, Северус и сам никогда не задавался подобным вопросом. Наверное, поэтому поступок Поттера вызвал у профессора такое раздражение, удивление, неверие. До тех пор, пока за свою самоотверженность Гарри не попросил… всего лишь поцелуй. Что-то надломилось, незримо изменилось в душе, разбилось об искреннюю чувственность мальчишки, поселило в оледеневшем сердце непривычное тепло и проникновенную, щемящую нежность. Отважный герой так и не понял, во что ввязался, выбрав из трёх ритуалов единственный, не предусматривающий жертвоприношения. Не догадался, что жертвой становится сам. Не затруднил себя поиском дополнительной информации. Но стоит ли обвинять юного волшебника в невежестве? Бесконечные споры с Альбусом о необходимости изучения в школе хотя бы основ Тёмных искусств, а не только защиты от них, ни к чему не привели — доводы Снейпа не убедили директора. И вот результат: студенты понятия не имеют о том, что у любого, абсолютно любого тёмного ритуала есть обратная сторона: жертва, откат или иной подводный камень. И за допущенную роковую ошибку профессор не стал называть Поттера идиотом. Он вообще утратил способность злиться, больше не горел желанием насмехаться… а ещё немного лукавил, утверждая, что их взаимное влечение обусловлено только ритуалом. Коварная магия, торопясь получить обещанную дань, могла усилить желание, спровоцировать безудержную страсть и довести вожделение до исступлённого безумства. Но в данном случае оказалась скорее бессильна. Только настоящие чувства могли удержать Гарри на грани, не позволить поддаться безрассудной похоти. И профессор начинал догадываться, что происходит с ним самим. Поттеру не пришло в голову спросить, что за зелье влил в него любовник. Не знал, что пока он спит, Кричер добывает редкостные ингредиенты, а Снейп, убаюкав бестолкового, но желанного героя, весь день мотается между ритуальным залом, где добавляет в пентаграмму новые руны, и лабораторией, где варит защитный эликсир. Жертва была принесена. Северус надеялся, что алчная магия, столкнувшись с сопротивлением, оставит попытки овладеть рассудком Источника и воспользуется предложенным даром. Он в любом случае не отпустит мальчишку — предпочтёт отдать собственную жизнь. И эту возможность профессор тоже учёл… *** Пробуждение было… — О-оу-у… Бож-же-е… Гарри захотел раскинуть ноги, но понял, что они раздвинуты до предела — оставалось только подхватить собственные колени, принимая самую непристойную из существующих поз. Но под поясницей и так оказалась подушка, а развратный профессор, уютно устроившись между его бёдер, зарылся лицом в промежность. — У нас меньше часа, Поттер, — прорычал он и вернулся к заднице героя, урча, как голодный тигр, терзающий добычу — жадно вцеловываясь в тесное колечко, которое раскрывалось от одного безумного желания: чтобы в него наконец проникли! — Ещё… пожалуйста! О-о-о! Ни-ког-да! Никогда Гарри не испытывал ничего подобного. Никаких пальцев внутри — кажется, его нахально растягивали… языком! — О, господи… Ещё! Снейпа повысили: из демона он превратился в бога! Экстерном. За то, что сейчас превращал весьма неприятный процесс подготовки… в феерическое шоу космического масштаба! — Северус… Северус! Се. Ве. Ру-ус-с! Из глубины ошалевшего от удовольствия организма рокочущей лавой подступал неотвратимый оргазм, угрожающий немедленным извержением. И Гарри задрожал. — Что же ты твори-и-ишь?! — простонал на грани крика, пытаясь остановить непоправимое. — Лежи смирно! — уверенно рыкнул профессор. Гарри ошибался: внутри него уже были пальцы, как минимум два! И когда только успел? И где легендарная боль? Он не сразу разобрался, почему на фоне крышесносных ощущений кульминация не наступила — оказывается, гениальный Снейп предусмотрительно надел на его достоинство эластичное кольцо. Гарри облегчённо всхлипнул и откинулся на подушки, полностью отдаваясь изысканным ласкам. Горячий, влажный, виртуозный язык, обжигающее дыхание, невероятные губы… Ах да, и пальцы. И всё это в самом интимном, правильном месте — предоставленное опытному любовнику открытым, обнажённым, жаждущим… — Вкусный. Страстный. Мой! — чокнутый профессор будто читал мысли — он на мгновение поднял лицо и, сверкнув безумными глазами, вернулся к роскошному пиршеству, ввинчивая ловкий язык на невероятную глубину. А Гарри уже не стонал — завывал сладкозвучно, оглашая стены Блэк-холла непрерывными воплями, сквозь бурю удовольствия понимая, что… Бесконечно. Желанен! — Не могу-у-у… Не могу больше! Блаженство закручивалось нарастающей спиралью и возносило на небеса. И вместо стыда — безрассудный восторг и намерение одарить любимого такой же откровенной лаской. Обязательно. И всенепременно. Очередной пик наслаждения настиг на середине мысли: любимого? — Гос-споди… Сев, — прошипел Поттер и… — Пощади-и-и-и! — взвыл, охреневая от глубоких толчков. Как он это делает?! — А-а-а-а-а!!! — заорал в полный голос, выдавая гимн собственным чувствам, не в силах вынести сладострастной пытки. Он сходил с ума. Он умирал. Он не хотел, чтобы это заканчивалось! — Мой мальчик, мой сладкий, хор-р-роший, — проворковал Снейп, трепетно и жадно зализывая заласканное до изнеможения местечко. Вот кто мог подумать, что под маской мизантропа-профессора прячется развратный, сексуальный и совершенно озабоченный хищник? — Всё-всё, не буду… достаточно. «Чего там достаточно? Ещё хочу!» — Хочешь потрогать? «И потрогать хочу!» Гарри напряг остатки мозгов и согласился, плохо понимая, на что. А, пофиг! Это же Северус. Снейп оказался рядом, втягивая его в нежный поцелуй, и одновременно взял руку Гарри, увлекая вниз и укладывая на промежность. То, что оказалось под собственными пальцами… заставило Гарри заскулить и снова захотеть кончить. — Нравится? — мурлыкнул Северус, отрываясь от мягких губ и пожирая Гарри бушующим взглядом. Накрыл его ладонь и заставил пальцы проникнуть внутрь — два, три, глубже, ещё… Он был растянут. Невероятно! Немыслимо! И профессору… — проклятье, Снейпу надо присвоить звание академика секса! — удалось это сделать без единой капли боли, с помощью лишь языка и пальцев. Влажное, податливое, разомлевшее тело стиснули в объятиях. — Умр-р-р… больно не будет, обещаю, — легко укусили за ушко. — Ох, ты… Ох! — только и сумел выдать герой, блаженно закрывая глаза. — Очень красноречиво, Поттер, — беззлобно фыркнул Северус, чмокая его в нос, — в подвал дойдёте сами или отлевитировать? — На ручки хочу. — Как скажете, мой господин. Покладистый какой. Гарри нравился новый Снейп. Его ласковый и нежный развратник-Снейп индивидуального геройского пользования. *** Северус опустился на пол, но не спешил укладывать Источник в центр пентаграммы, которая стала гораздо больше, обогатилась сложными зловещими рунами. Устроил Гарри на бёдрах, обнимая и разглядывая лихорадочно сияющие предвкушением глаза. Нежные губы коснулись припухших губ и провели по щеке, переместились от шеи к ключице… Отважный герой дрожал от трепетной ласки, ему уже теперь, казалось, ничего не нужно. «Мальчишка думает только о сексе», — мелькнула рассеянная мысль. — Всё будет хорошо, — пообещал Снейп вслух и, скользнув пальцами по животу, снял сдерживающее кольцо. — Я знаю, — зажмурился Гарри и потянулся за поцелуем. Прижав мальчишку к себе, Северус поймал трепетный язычок и, приласкав мокрую дырочку, с трудом отстранился. — Послушай меня, — прошептал, снимая очки и откладывая в сторону, чтобы Гарри не смог разглядеть беспокойства, отразившегося на лице. — Будет нелегко, но ты должен себя контролировать, понимаешь? Это очень важно. — Почему? — с искренним недоумением переспросил герой. — Разве сегодня нельзя… сколько угодно… — Нельзя, мистер Поттер, — перебил его Снейп. — Вы допустили просчёт, но ещё не поздно всё переиграть. — М-мист-тер… — Гарри, — исправился Снейп. — Гарри, ты будешь сдерживаться, слышишь? Мы должны прийти к финишу непременно вместе. Ты помнишь, когда? — Да, но я думал… — Поверь мне, Гарри. Я не смогу помочь — ты должен получать непрерывное удовольствие, чтобы магия свободно обращалась между нами. И ни капли боли. Тебе ясно? — Но в книге… Ты же читал! Что не так? Почему? «Потому что иначе сойдёшь с ума и попадёшь в зависимость. От меня. Рабскую, но ненадолго — лишь до тех пор, пока не угробишь себя бессмысленным самопожертвованием. И тогда магия получит свою плату…» — Объясню позже. А пока ты должен мне верить. Ты веришь мне, Гарри? — Я верю. — Ты сделаешь, как я сказал? — Д-да. — Вот и хорошо, — выдохнул Снейп, опуская его на каменный пол. Неторопливо обошёл ритуальный зал, зажигая факелы на стенах. — Ты готов? — опустился на колени, дожидаясь ответного кивка. И в следующее мгновение пространство огласил густой раскатистый голос: — Tibi gratias ago pro munere! Пламенные искры взвились на гранях пентакля, и Гарри сразу ощутил, как третья часть ритуала не походит на две предыдущие. Северус читал положенные катрены, но изменил сценарий: происходящая ранее безумная феерия была чётко организована — никаких бушующих потоков и беспорядочных вспышек. В ответ на каждый стих сияющие вихри энергии вырывались из волшебников, но не в силах избежать ловушки, невольно сосредотачивались над головой. Упорядочивались строгими лентами, ограниченные силой рун, и послушно застывали в ожидании приказа. Снейп твёрдым уверенным тоном продолжал произносить чёткие, выверенные фразы, но за границами пентакля сгустилась тьма, алчущая бездна, стремясь проникнуть за щит и забрать вожделенное сокровище. Глаза тёмного мага затопила сплошная чернота, но Гарри не замечал изменений, поглощённый невероятным возбуждением, что вгрызалось в каждую клеточку, проникало в разум, настойчиво доводя до исступления. «Мерлин! Что происходит?!» — прорвалась сквозь чувственную бурю отчаянная мысль. Северус не позволил себе пока ни единого прикосновения, но Гарри колотило крупной дрожью. Член и анус содрогались от сладострастной пульсации, заставляя умоляюще раскидывать ноги и извиваться; до крови кусать губы, сдерживая рвущийся из груди бешеный крик. «Почему он медлит? Почему-у-у?!» Гарри балансировал на самой грани, готовый в секунду сорваться в сумасшедший оргазм, не в состоянии контролировать собственного безумия. И не догадывался, какие немыслимые муки терпит сейчас внешне бесстрастный Снейп, вмешиваясь в незыблемое, изменяя условия ритуала и вынуждая неуправляемые силы заключить новый Договор. — Aequalis vi conjuges! Пленённая обманутая магия взвыла яростным штормом, закручиваясь необузданным ураганом. Поглощённый собственными чуть притихшими ощущениями и фантастическим фейерверком, разгулявшимся за спиной Северуса, Гарри даже не заметил, как вспыхнули кровавые руны, оставляя глубокие трещины на камне, а энергия сплелась и вновь рассыпалась искрами, соглашаясь на нежеланную, навязанную, хоть и равноценную жертву. Изнурённый неравной битвой маг рухнул, из последних сил удерживаясь на дрожащих руках и нависая над мальчишкой. На искажённом страданием лице отразилась вымученная улыбка, и Гарри потянулся к нему, обнимая и поддерживая, обвивая ногами влажное тело и направляя напряжённую плоть в жаждущий проход. Горячая мягкость охватывала член, и Северус распахнул глаза, словно выплывая из затягивающего сна. А в следующий миг приник к желанным губам, бережно и плавно, невыносимо медленно погружаясь в вожделенную глубину. С первого движения Гарри утонул в блаженстве долгожданного слияния, пронзившем всё существо. Раскачиваясь на волнах упоительной нежности, под аккомпанемент заключительных катренов заклинания, чувствовал удивительное единение с любимым и уверенность в том, что если они и сорвутся сейчас, то волшебные крылья непременно подхватят их вместе, унося в ласковую безмятежность. Коварный ритуал пытался раскачивать пространство, затрудняя установление равновесия, но оказался не в силах преодолеть гармонии сплетённых воедино тел, увлечённых только друг другом. В совершенном ритме, почти не прилагая усилий, они неукротимо возносились к вершине, не позволяя разбить своей всепоглощающей целостности. Последние слова, и размеренные глубокие движения обратились мощными, неистовыми ударами. Ослепительный, запредельный оргазм — один на двоих. И под вырвавшиеся из груди крики по контуру пентаграммы взметнулось пламя, повторяя рисунок, выжигая оставшиеся руны на расколовшихся камнях. Магия вспыхнула и обрушилась феерическим звездопадом, озаряя и жадно впитываясь в содрогающиеся в экстазе тела, угасая до последней искры, подтверждая обретённое равновесие. *** Гарри медленно выплывал из головокружительной нирваны, с трудом возвращаясь в реальность, с наслаждением вдыхая пьянящий аромат Северуса и секса, чувствуя упоительную тяжесть желанного тела и ощущая восхитительную наполненность внутри. «Люблю!» — ворвалась в сознание решительная мысль, до краёв затопив восторгом. Он с трудом поднял ставшую свинцовой руку и провёл ладонью по мокрой от пота спине. — Северус… — прошептал одними губами и улыбнулся, внезапно осознав, что абсолютно счастлив. Счастлив, просто произнося имя. Счастлив, чувствуя гулкое сердцебиение на своей груди. Счастлив, потому что… — Гарри? — Снейп вскинул голову, тревожно вглядываясь в глаза-изумруды в золотистой оправе. … потому что любимый рядом. — Всё в порядке, — улыбнулся он. — О, Мерлин, — Северус стиснул Гарри в железных объятиях, — получилось! — Да, — улыбнулся Поттер и подумал, что из всех желаний ему в голову снова приходят только поцелуи. — Мы наконец свободны! — с облегчением выдохнул профессор, и ладони Гарри замерли на его спине. — Ты свободен! Понимаешь? — Свободен? — пробормотал Поттер, внезапно почувствовав холодок внизу живота. — От чего? — От меня, от этого кошмара, — похоже, Снейп искренне радовался, но совершенно не тому, на что рассчитывал Гарри. — От тебя? — сумел выдавить он. Мерзкий холодок пробрался к сердцу, болезненно покалывая иголочками изнутри. Северус тем временем выскользнул из мальчишки и грузно опрокинулся на спину. Почувствовав мучительное опустошение, Гарри перекатился на колени, беспомощно щурясь в отчаянной попытке рассмотреть выражение лица профессора. Да нет… ну не может быть! Он судорожно шарил по острым камням в поисках очков, но не находил их и смутно понимал, что происходит. — Всё кончено! — два слова, как два точных удара, и последний гвоздь вколочен по самую шляпку. Горло перехватило, и все мысли, суетливо мечущиеся в голове, не смогли обратиться словами. Да к чёрту! — Accio, очки! — оправа послушно легла в ладонь, и через секунду Гарри смог лицезреть довольную физиономию Снейпа. Невыносимо. В прищуренных обсидиановых глазах — ни капли прежних чувств, а золотой ободок вокруг радужек кажется издёвкой. Всё кончено, он прав, но только наполовину. Потому что для Гарри ничего не изменилось. — Accio, халат, — севшим голосом произнёс он, на лету хватая махровый свёрток и набрасывая на плечи, закутываясь по самое горло, пряча бессмысленный взгляд. — Неплохо, Поттер, — сыронизировал профессор, — на восьмом году обучения вы освоили простейшие заклинания без палочки, — он усмехнулся, но Гарри уже не мог вынести насмешек. Он поднялся, покачнувшись, и, не глядя по сторонам, направился к лестнице, изо всех сил стараясь не перейти на бег. Он не доставит Северусу удовольствия и не станет устраивать истерик, уподобляясь покинутой любовнице, не будет вымаливать второго шанса. Проклятье, ну чего он ожидал? Снейп — это Снейп. Он сразу предупредил: не по-настоящему всё. Прямо говорить неприятные вещи — тоже одно из его качеств. *** Гарри подошёл к окну, щёлкнул зажигалкой и глубоко затянулся, внезапно осознав, что сердце не просто так стучит — оно кровоточит с каждым ударом. И почему он раньше не понимал простых вещей? Позади послышался шорох, и Гарри безошибочно угадал — Снейп набросил на плечи мантию. — Что-то не так? — зачем-то спросил, и комнату словно выморозило стылым тоном. Всего три дня назад Гарри вот так же стоял у окна и курил, пытаясь совладать с волнением в преддверии ритуала. И вот… «всё кончено». Снейп жив и здоров, им нет равных среди волшебников, их магия общая. На лицо Северуса вернулась отстранённая маска — только презрительной усмешки не хватает. — Всё прекрасно, профессор. А по бёдрам Гарри стекала прохладная струйка спермы. И он не торопился избавляться от странного ощущения. В сочетании с немного саднящей пустотой внутри свидетельство принадлежности отчаянно хотелось сберечь. Продлить угасающее чувство, что он не придумал — всё действительно было… как можно дольше. — Мне уйти? — приглушённо послышалось за спиной. Он болен, абсолютно и безнадёжно. Нереализованная детская мечта о ком-то большом и сильном, кто оберегает, заботится, всегда рядом и никогда не уйдёт… — Вы свободны, сэр. Взрослая потребность в любви и нежности, разделённой на двоих жизни… Всё это сочеталось в тебе, Северус. Спасибо, что был. — Что? Что вы там напридумывали себе, мистер Поттер? — голос, пронизанный сарказмом. А действительно — что? Коварный ритуал подарил ему глупую надежду. Надежду на «долго и счастливо». — Вам нельзя возвращаться в Хогвартс. А дом в Паучьем тупике разрушен. Подарил и отобрал. Надежда — иллюзия, страшный демон, хуже всех болезней и пороков, потому что умирает последней. — Мы… не уведомляем общественность обо всей принадлежащей нам… недвижимости. Вот и ядовитый тон. А ты думал, Снейп перед тобой на колени упадёт и руки попросит? — В таком случае, не смею задерживать, профессор, — помертвевшими губами прошептал Гарри, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что ж, прощайте, мистер Поттер, — хрипло. Слишком хрипло, чтобы быть холодным. — Всего доброго, сэр, — сигарета задрожала в руке, но Гарри побоялся обернуться. Он не выдержит равнодушного выражения на любимом лице. Нет ничего хуже равнодушия. — Да что же ты творишь?! — горячие ладони легли на плечи, разворачивая. «Не могу, не могу отпустить!» — Гарри не чувствовал, что по щекам давно бегут слёзы — только теперь понял, потому что они застилали глаза, мешали смотреть. И не надо! — Ты плачешь… «Я не плАчу. Я оплакиваю. Оплакиваю эти три дня, которые подарили надежду». — Не плачь… «Я не буду. Ты уйдёшь, и я не буду. Всё вернётся на круги своя: ты будешь варить зелья, я — играть в квиддич, или что-то другое. Буду знать, что ты жив и здоров, а ты так и не узнаешь, как любим мной. Тебе не нужно знать, что ты любим… мной. Зачем я это повторяю?» — Гарри, посмотри на меня. «Разве не видишь — я и так смотрю, просто не вижу — очки от слёз запотели. Зря ты их снял, я всё равно не вижу. Потому что не хочу — разве не понимаешь?» — Глупенький, ну что же ты молчишь? «Конечно, глупенький. Глупый гриффиндорец, вечно попадающий в переделки. И снитч вместо мозгов. А теперь ещё и влюбился в своего профессора. Зачем ты меня обнимаешь? И сердце стучит так гулко. Это твоё или моё? Одна магия, одно сердце на двоих…» — Гарри. Просто скажи — мне уйти? «Ещё немного, дай побыть рядом, не отпускай!» — Мне остаться? «Я сам тебя отпущу, вот только согреюсь в тебе, надышусь тобой, запомню и отпущу…» — Потому что я… я не хочу уходить. Послышалось? Гарри захлебнулся всхлипом. Горло сдавило спазмом, и он вцепился в плечи профессора, боясь, что тот уйдёт раньше, чем Гарри сумеет сказать: — Не уходи!!! — получилось жалко, ещё и петуха пустил, потому что комок в горле даже дышать мешает. «Я и так почти не вижу, а теперь ещё слёзы эти… и очки ты снял. Хочу смотреть — ты же не шутишь? Нельзя так шутить. Даже для тебя это слишком жестоко». — Тогда я не уйду, — его прижали к груди, сцеловывая влагу сухими губами. — Не уйду, пока не захочешь. — Я не захочу! — Маленький мой, родной… Не захочешь — не уйду. Буду изводить тебя придирками и скверным характером. — Изводи! Делай что угодно! — Ты пожалеешь, Поттер, что пригрел на груди змею. — Моя грудь — кого хочу, того и грею! — Я тоже тебя хочу. Пойдём в постель? А ещё лучше — в душ. Вместе, хочешь? — Хочу. Я всего хочу! Если вместе — куда угодно! — Вот и хорошо. Отнести тебя или сам дойдёшь? — Хочу сам дойти, но чтоб ты рядом был. Не отпускай меня. Слышишь? Эпилог — Кто был твоим любовником, Сев? — Я не обсуждаю бывших любовников, Гарри. Ни с кем. И для тебя не намерен делать исключений. — Это если они бывшие, — буркнул Поттер, обиженно сползая с торса, но Северус задержал его, опрокидывая обратно, повелительно стискивая попку и втягивая в поцелуй. — Знаешь, почему не принято обсуждать бывших любовников? — облизнулся Гарри, когда их губы разомкнулись. — М-м-м? — поднял бровь профессор. — Нынешние часто становятся бывшими, — Гарри вспыхнул, внезапно догадавшись, как это звучит, и спрятал лицо на груди любимого. — Поттер, вы вообще соображаете, что мелете? — неожиданно мягко спросил Снейп и неохотно добавил: — Ты и так догадался. — Хм… догадался, — согласился Гарри. — Как ты мог с ним спать? — Ты о возрасте? — криво ухмыльнулся Северус. — Нет. Чёрт… да. Нет! Но он же… Фу! — Тёмный лорд был весьма искусен в постельных утехах. Но это было давно. — Давно? — Гарри опешил. — Значит, был другой? — Был… Но это не важно, — Снейп снова вернул беглеца в постель и крепко сжал, не выпуская из объятий. — Не хочу об этом говорить, — пробормотал напряжённо. — Я веду себя, как ревнивая жена, — горько фыркнул Гарри. Чёрт. Ну да, он ревнует. И боится… оказаться хуже, неопытней, но ещё больше — показаться навязчивым. Он по уши влюблён, и мысль о разлуке пугает до чёртиков. Он не собирается ни с кем делить своего личного Снейпа — даже с воспоминаниями! Северус обнимал Гарри и гладил по спине, перебирал непослушные волосы. Рассказать правду — немыслимо, и навсегда отвернёт юного возлюбленного. А он не собирается отпускать своего личного Поттера. Гарри — слишком драгоценный подарок.