Спаси меня, а я - тебя

Домашнее задание Гарри выполнял, практически не задумываясь, потому что его сознание оперативно обрабатывало новые данные: Снейп – гей. В самом этом факте было не очень много информации, но вот использовать эти сведения можно было по-разному. Перво-наперво, можно было просто о них забыть и вести себя так, словно Дамблдор никогда не говорил об этом. Во-вторых, можно было пустить по школе слух о пристрастиях слизеринского декана и посмотреть, какова будет реакция студентов. Несомненно, это могло бы стать довольно интересным исследованием в области отношения членов общества к сексуальным меньшинствам. Однако самым соблазнительным был вариант, когда такая особенная информация будет использована исключительно в личных целях. Как истинный слизеринец, Гарри любую ситуацию стремился повернуть во благо себе и своим близким. Что уж говорить о сведениях, которые директор эксклюзивно сообщил Гарри, предоставив ему право самому решить, как их использовать. Ведь предупреждения о том, что это секрет, от директора не последовало. Конечно, если бы Снейп был молодым парнем, то Гарри, недолго думая, попытался бы наладить с ним дружеские отношения, которые возможно, переросли бы во что-то более значительное и интимное. Но в действительности все было гораздо сложнее. Снейп был в два раза старше, он являлся деканом факультета, на котором учился Гарри, и он, казалось, обладал самым скверным характером во всей магической Британии. Однако у него было и много привлекательных качеств. Он был очень умным, надежным и, несмотря на неиссякаемую любовь поязвить и поизмываться, всегда оставался справедливым. А еще он был красивым. Возможно, он таким казался только Гарри. Но с самого первого курса Поттер любовался его бледным лицом с почти угольными глазами и мазком алых губ, которые были единственным цветным пятном во всем облике Снейпа, вечно одетого во все черное. Все же представить себя в качестве партнера Снейпа, Гарри не мог. Не получалось. Слишком они были разные. «Мог бы я его полюбить? – задавался вопросом Гарри. – Полюбить не как профессора и внимательного к нуждам студентов декана, а так, как любят того, с кем готовы разделить жизнь? С кем готовы заняться сексом…» - ответа Гарри не находил. Но ни отвращения, ни неприязни к Снейпу от таких мыслей не чувствовал. Неделю Поттер посвятил внимательному наблюдению за Снейпом. Следом, словно привязанный, Гарри, конечно, за ним не ходил, в туалете за Снейпом не подглядывал, на отработки не напрашивался, не пытался выяснить, какая еда ему по вкусу или какое вино он предпочитает пить. Однако, если он оказывался поблизости, то Гарри присматривался к нему повнимательнее. Ничего сверхестественного выяснить не удалось. Разве что часто во взгляде Снейпа мелькала то ли грусть, то ли тоска, да приступы злости ему приходилось сдерживать чаще, чем это могло бы показаться, если не наблюдать за ним специально. Это было немного удивительно, ведь учебный год только начался, а такое состояние у Снейпа обычно проявлялось лишь ближе к лету, когда до каникул оставалось совсем немного, и у него уже не было сил дождаться, когда все эти «идиоты и бездари» разъедутся по домам. Подводя итоги своих наблюдений, Гарри к своему удовольствию сделал вывод, что Снейп привлекает его, как мужчина. К нему хотелось прижаться, запутаться рукой в его волосах, которые были вовсе не сальные, как утверждали придурки, вроде Рона Уизли, а просто очень гладкие и тяжелые. Гарри был не против попробовать поцеловаться со Снейпом. Сказать, что его тянуло к декану, Поттер не мог, но определенный интерес к нему все же был. Промучившись сомнениями еще неделю, Гарри пришел к весьма неординарному решению - раз уж ему не судьба влюбиться страстно и до беспамятства, то он может попробовать сделать счастливым другого человека. Не факт, что у него что-то получится, но попробовать-то можно? Да-да, вы правильно поняли – осчастливить Гарри решил не кого иного, как декана Слизерина Северуса Снейпа. Ведь Дамблдор сказал, что Снейпу не везет в личной жизни – у него нет партнера, и в ближайшем будущем, скорее всего, не предвидится. Неужто Гарри не годится на эту роль? Он ведь молодой, довольно симпатичный и главное – необходимой сексуальной ориентации. Так рассуждал Поттер, считая, что его любимый декан достоин счастья, даже не допуская мысли, что он может предпочитать, например, блондинов, каковым Гарри не являлся. «Я когда-то хотел сделать Снейпа счастливым, чтобы он улыбался и больше не грустил. Вот мне и выпала такая возможность – спасти его от одиночества. И я спасу его – не будь я Гарри Поттером!» - думал Гарри, засыпая перед днем, на который назначил начало операции по завоеванию Снейпа.

***

Северус думал, что он сходит с ума, потому что ему в последнее время казалось, что Гарри не сводит с него глаз. Его задумчивый взгляд словно просил о помощи в решении какой-то сложной загадки, или же ему требовался совет в непростой жизненной ситуации. Но, зная о своей зацикленности на Гарри, Северус предпочел считать все это плодом собственного воображения, отравленного избытком вожделения и недостатком здорового секса. Урок продвинутого зельеварения у седьмого курса факультетов Слизерин и Гриффиндор шел своим чередом. Профессор Снейп привык отдыхать душой на занятиях старших курсов, ведь здесь в его классе продолжали обучение только те студенты, которые действительно имели представление о том, как следует варить зелья. Быть скорее наставником, чем преподавателем, Снейпу нравилось гораздо больше, чем вдалбливать в пустые головы учеников младших курсов азы тонкого искусства зельеварения. Поднятая над головой во время выполнения практического задания рука говорила о том, что студенту требуется помощь, и тогда Северус направлялся на немой зов, чтобы выяснить, какими знаниями ему предстоит поделиться с учеником на этот раз. Немного задумавшись о том, что стоило бы наконец-то вытребовать у Альбуса себе ассистента, Северус, только подойдя к столу, понял, что его внимание на этот раз поднятой рукой привлек Поттер. Снейп сразу же собрал всю свою волю в кулак и надел маску профессионального безразличия, одновременно интересуясь: - Что у вас, мистер Поттер? - Профессор, я не уверен, что правильно нарезал корни арники. Посмотрите, пожалуйста. Не хотелось бы испортить зелье, - Гарри лукавил, все он сделал правильно, но для того, чтобы привлечь внимание Снейпа, он был готов даже выставить себя недоумком. - Ваше рвение сварить что-то приемлемое похвально, - подпустив привычный сарказм в тон замечания, Снейп окинул взглядом рабочий стол Поттера. Все было в исключительном порядке, на разделочной доске аккуратной кучкой лежал абсолютно правильно подготовленный ингредиент, непонятно почему вызвавший сомнение Гарри. Северус посмотрел Поттеру в лицо и чуть не захлебнулся эмоциями от увиденного – ответный взгляд Гарри был полон восторга, нежности, заботы и жажды. Не нужно быть легилиментом, чтобы понять, что это точно такая же жажда, которая уже второй год сжигала самого Северуса. «Нет! Я схожу с ума! Он не стал бы так смотреть на меня! Я вижу то, чего не может быть!» - мысли панически бились в голове Снейпа, тогда как внешне это выразилось в очередной язвительности, поспешно сорвавшейся с его языка: - Мистер Поттер, вы же не ожидаете от меня похвалы? А то мне на мгновение показалось, что вам захотелось услышать подтверждение вашей блистательной бесподобности и в моем исполнении. Нужно быть скромнее. Известность вас портит. Продолжайте варить зелье, - Снейп с трудом разорвал зрительный контакт с Гарри, который, казалось, и не заметил неприятных слов, брошенных в его адрес, и продолжал ласкать Северуса взглядом. Благо остальные студенты были заняты и не обращали особого внимания на их разговор. Гарри ликовал, Снейп заметил его заинтересованность и отреагировал вполне ожидаемо – сделал вид, что ничего не произошло. Но секундное замешательство и удивление, смешанное с недоверием и легкой надеждой, не ушли от внимания Поттера, довольно продолжившего варить кровоостанавливающее зелье. Сезон охоты Гарри на Снейпа можно было считать удачно открытым.

***

Северус потерял возможность спокойно вкушать пищу в Большом зале – казалось, что Поттер неотрывно на него смотрит. На самом деле это было вовсе не так, но Северусу хватало и двух-трех воровато брошенных Поттером пылких взглядов на него для того, чтобы еда начинала застревать в горле, потому что мысли приобретали вполне определенное направление, далекое от еды в присутствии всей школы. Передвигаясь по коридорам, как всегда стремительно и почти безостановочно, Снейп не чувствовал теперь себя в безопасности от наваждения по имени «Гарри». Он всегда безошибочно ощущал на себе его взгляд – горячий и выразительный до непристойности. «Пора обращаться в Мунго. Я одержим собственным демоном. Меня это убьет или я сотворю то, за что меня отправят к дементорам в качестве обеда. Где моя пресловутая выдержка? Да я уже и язвить в его адрес не могу с такой же легкостью, как раньше. Я – слабак! Смазливое личико и жажда прижаться членом к его упругой заднице оказались для меня непреодолимым соблазном. Я даже вижу уже то, что мне хочется, а не то, что есть в реальности! Поттер, наверное, недоумевает – почему это я на него все время пялюсь? Лечиться мне пора!» - подобные мысли все чаще одолевали Снейпа. А Гарри не мог понять, почему это его томные взгляды и невербальные намеки так странно воздействуют на Снейпа? Все чаще в ответном взгляде Снейпа Гарри читал растерянность, настороженность, а иногда и откровенный ужас. Правда, декан моментально брал эмоции под контроль, и уже через секунду было сложно сказать, видел ли все это Гарри на самом деле или ему только привиделось. «Не мог же Дамблдор соврать мне? Вдруг Снейп не гей?» - все чаще сомнение заставляло Гарри задуматься над тем, а нужен ли он Снейпу? Молодой и глупый щенок вряд ли мог заинтересовать такого умудренного жизнью колдуна. В конце концов, недели за две до рождественских каникул, Гарри решился поговорить со Снейпом. Нет, он не собирался навязываться ему, да и вообще говорить о сексуальных отношениях даже не думал. Просто ему хотелось понять, что он делает не так, отчего его действия вызывают мимолетный ужас у Снейпа. Гарри и сам не знал, о чем станет разговаривать во время встречи, но понимал, что ему просто необходима эта беседа со Снейпом тет-а-тет. Вечером, когда декан Слизерина по давно заведенной привычке зашел в гостиную своего факультета, чтобы убедиться, что студентам его помощь, совет или вмешательство не требуются, Гарри подошел к нему и, легонько коснувшись его руки кончиками пальцев, попросил: - Декан, мне нужен ваш совет по личному вопросу. Вы не могли бы уделить мне немного времени? Северусу показалось, что его ударило молнией – прикосновение Гарри к руке было желанным и опасным, подвергающим выдержку почти болезненному испытанию на прочность. - Не сегодня, мистер Поттер, - ответ прозвучал довольно резко и вместе с тем весьма напряженно, так, словно голосовые связки болели после безумного крика, который раздавался в сознании Снейпа, предостерегая от ошибки. То, как заледенел взгляд, становясь колючим, и помрачнел сам Снейп после его обращения, поразило Гарри до глубины души. Теперь не было сомнения, что его попытки привлечь внимание были замечены Снейпом, и своим ответным поведением он говорил, что не нуждается ни в Гарри, ни в его благотворительности. Поттер не смог удержать на лице привычную в последнее время теплую улыбку, предназначенную для Снейпа. Его взгляд затянулся пленкой обиды и разочарования в себе и своих глупых надеждах. Он опустил глаза и, пробормотав: - Простите за беспокойство, декан, - сбежал в спальню, провожаемый чуть растерянным пристальным взглядом Снейпа, впервые за все годы знакомства отказавшему Гарри в своей поддержке и внимании, к тому же так грубо.

***

На следующий день Гарри снова был похож на себя сентябрьского – он расточал фальшивые улыбки друзьям, давал советы и помогал с учебой, ругался с гриффиндорцами, но в его глазах не было никакого отклика на реальность – там застыла прячущаяся за равнодушием грусть. Дамблдор, пристально наблюдающий все это время за Гарри, сразу заметил изменения в его состоянии и не смог остаться безучастным. Повременив пару дней и поняв, что ничего не меняется в поведении Гарри, который, казалось, последние пару месяцев был гораздо счастливее, чем сейчас, Дамблдор решил вмешаться в ситуацию. - Северус, загляни ко мне вечерком. Потолковать нужно, - вставая из-за обеденного стола в Большом зале, попросил Дамблдор, по тону которого было сложно определить, на какую тему ожидается беседа. Ослушаться директора Снейп не мог, даже если бы и знал, о чем пойдет речь, поэтому, справившись с проверкой эссе третьекурсников, у которых завтра был его урок, он отправился к Дамблдору. - И о чем ты хотел со мной поговорить, Альбус, - устроившись в кресле напротив директора, поинтересовался Северус. - Не о «чем», а о «ком». Я хочу немного поговорить о Гарри. Мальчику нужна помощь, Северус, - Дамблдор будто и не смотрел на Снейпа, суетясь над столом, наливая чай в пестрые чашки с рисунками веселых зверюшек на их боках. Но он все подмечал – и то, как Северус вздрогнул, словно его застали врасплох, и легкое недоумение, мелькнувшее во взгляде, и моментально пропавшую расслабленность во всем его облике. «Значит, он заметил, что Гарри изменился», - сделал вывод Дамблдор. - И что же случилось с нашим национальным героем, с чем он не в силах справиться самостоятельно? – на ум Северусу пришла недавняя просьба Поттера о беседе, которую он отверг. «Неужели мальчишка пожаловался Альбусу?» - мысль была неприятной, быть обвиненным в невнимании к нуждам студентов он не хотел. - Понимаешь, Гарри стал взрослым и столкнулся с трудностью личного характера. Мы все любим этого мальчика, поэтому не имеем права просто отмахнуться от его проблемы. Вернее, от того, что он считает проблемой, тогда как на самом деле это… - Дамблдор задумался, как бы поточнее выразить свою мысль. - Ему стали меньше уделять внимания? О его героизме начали забывать? Что может так волновать Поттера, что ты готов вмешаться, даже если считаешь, что его проблема надуманная? Я ведь правильно понял твою заминку? – Снейпу приходилось прилагать немыслимые усилия, чтобы так беспечно говорить о Гарри, о том, кто постоянно занимает его мысли, каждый взгляд которого был для него и даром, и наказанием. - Северус, не старайся казаться хуже, чем ты есть на самом деле. Не забывай, что я тебя знаю с одиннадцатилетнего возраста. На меня твоя язвительность не производит ни малейшего впечатления. Гарри необходима помощь в адаптации и принятии себя таким, какой он есть… - Ноша героя оказалась ему не по плечу? - не сдавался Снейп, стараясь заглушить в себе тревогу. «Что с ним случилось? Опять куда-то вляпался? Куда я денусь? Конечно же, помчусь ему на выручку. И Альбус об этом прекрасно знает, поэтому и позвал меня», - мысли вихрем неслись в сознании Снейпа. - Прекрати меня перебивать, - Дамблдор покачал головой, осуждая его невоздержанность в словах. – Гарри выяснил, что он симпатизирует не девочкам, а юношам. Он уверен, что он гей. - Откуда у тебя такая осведомленность? – чуть ли не сквозь зубы поинтересовался Северус, сдерживая сбивающееся от новости дыхание. Рухнул очередной заслон, который он выстраивал для своих желаний, убеждая себя в том, что Гарри никогда не сможет принять его внимание, потому что он гетеросексуален. - Мальчик сам мне признался, - пожал плечами Дамблдор, словно говорил, что он никогда не стал бы обсуждать то, в чем нет его полной уверенности. - И что теперь? Мир рухнет нам на головы, раз Поттер понял, что он гей? Не он первый, не он последний, - Северус уже готов был начать строить планы по совращению Поттера, и только врожденная порядочность сдерживала его от того, чтобы перейти к обдумыванию, какой афродизиак стоит подсунуть Гарри в ближайшее время, чтобы ускорить развитие событий. - Он чувствует себя одиноко. Ты же понимаешь, что никто не станет признаваться открыто, что он предпочитает однополые отношения. Мужеложество до сих пор во многих странах считается преступлением. Гарри болезненно воспринимает свою суть. Ему страшно и неловко среди тех, кто предпочитает традиционные отношения, - пояснял Дамблдор. - И в чем моя роль? – решил прервать его сетования на несовершенство мира Снейп. - Ты должен с ним поговорить. Объяснить ему, что он не одинок, что в мире есть много таких, как он, - с готовностью отозвался Дамблдор. - Почему бы тебе самому не поговорить с ним? – Северус подозрительно посмотрел на директора. – Он ведь тебе признался, а не мне, - мысль о том, что Гарри совсем недавно просил уделить ему время для разговора на личную тему, не давала покоя. - А я и поговорил с ним. Еще в сентябре. Но, видимо, этого оказалось мало. На некоторое время Гарри немного успокоился, а сейчас… Он снова такой же печальный, каким был в начале учебного года, словно разуверился в моих словах. Ты должен поддержать его. - Почему все-таки именно я? – Снейп старался убедиться, что он не выдал себя, и Альбус не знает о его порочных фантазиях с Гарри в главной роли. - А кто же еще? Ты ведь декан факультета, на котором учится Гарри. Не Минерве же становиться утешительницей ученику Слизерина. Порой ты меня поражаешь своим упрямством, Северус, - Дамблдор даже фыркнул, что за все годы знакомства Северус слышал всего считанные разы. – К тому же, кто может лучше тебя понять, что именно сейчас чувствует Гарри? В свое время тебе самому пришлось пройти через такое же, когда ты осознал особенность своих сексуальных пристрастий. Помоги мальчику. Гораздо приятнее видеть, когда он улыбается. И не пытайся меня убедить, что тебе безразлична судьба Гарри, я ни за что не поверю. Обсудив еще немного текущие вопросы, связанные с предстоящими каникулами, Снейп отправился в факультетскую гостиную Слизерина, проверить все ли там в порядке, а заодно, возможно, и начать с удовольствием выполнять поручение Дамблдора.