Спаси меня, а я - тебя

Распрощавшись с тетей Петуньей и дядей Верноном на колдовской платформе девять и три четверти лондонского вокзала Кинг-Кросс, Гарри отправился на Хогвартс-экспрессе в магическую школу, где ему предстояло учиться последний седьмой год. Поттера в школе многие любили, ведь он ухитрился на первом курсе во второй раз, после своего подвига в годовалом возрасте, победить Темного Лорда Волдеморта. Произошло это, правда, случайно, но ведь важен результат, не так ли? Директор иногда приглашал Гарри на чай с лимонными дольками. Ремус Люпин преподавал ЗОТИ и с удовольствием занимался с Гарри дополнительно, оттачивая его искусство магического дуэлянта. Беллатриса Люпин, не желающая большую часть года проводить дома без мужа, тоже устроилась на работу в Хогвартс – она читала студентам лекции по факультативному курсу родовой магии и попутно обучала Гарри всяким хитрым заклинаниям, далеко не всегда очень светлым и добрым. Но она была уверена, что всякий уважающий себя маг обязан их знать. Гарри ей не перечил. Ну и, конечно же, в школе Гарри встретится со своим любимым деканом – преподавателем зельеварения профессором Северусом Снейпом. Желчным, саркастичным, язвительным мерзавцем, таким тоном произносящим имя «Гарри», что порой Поттеру хотелось заавадиться на месте. Только не подумайте, что Снейп плохо относился к Гарри. Такого просто не могло быть, потому что шесть лет назад Поттер попросил Распределяющую Шляпу отправить его на Слизерин именно потому, что деканом этого факультета был профессор Снейп. Гарри стало так жалко Снейпа, печально наблюдающего за распределением первокурсников, что он решил ему помочь обрести счастье в жизни, радость во взгляде и вообще спасти его от скуки. Для чего, собственно, Поттер и напросился на его факультет. К сожалению, пока ни особого счастья, ни большой радости для Снейпа Гарри не добился. Но жизнь Северуса Снейпа, действительно, стала не в пример насыщеннее после появления на факультете Слизерин Гарри Поттера, который постоянно нарывался на неприятности и находил приключения на свою пятую точку, казалось, на ровном месте. Снейп уже тысячу раз грозился выпороть его и выгнать из школы, но свое обещание так и не выполнил до сих пор. Все же, видно, был благодарен Гарри за то, что скучно ему в школе теперь не было.

***

Не прошло и недели, как Поттер понял, что учиться в этом году ему будет значительно сложнее. Хотя бы по той простой причине, что теперь ему казалось, словно все одногруппники превратились в сексуально озабоченных юных магов, которые были психически нестабильны. Что в свою очередь приводило к эмоциональным срывам и магическим выбросам, благо, почти контролируемым. Возможно, такое с ровесниками творилось и в прошлом году, но Гарри заметил изменения лишь тогда, когда и сам присоединился к когорте этих неуравновешенных юнцов. Даже факультет Слизерин, всегда гордившийся сдержанностью своих студентов, не был исключением. Возможно, только амплитуда эмоциональных всплесков у них была поменьше, да контроль над стихийными выбросами пожестче.

***

Этот день начинался для Гарри не очень удачно. Сначала он повздорил с Забини, отвоевывая себе место возле умывальника. Затем ненароком бросил мокрое полотенце на приготовленную для одевания мантию Драко, за что получил выволочку от друга. А, выходя из спальной комнаты, больно ударился плечом о дверь, резко отшатнувшись в сторону от летящей прямо ему в голову мыльницы, забытой им возле умывальника и теперь метко запущенной рукою Гойла. Если вы не в курсе, то сила броска у него была такой, что даже скомканный лист пергамента мог стать в его руках убийственным снарядом. Подойдя к Большому залу в надежде плотно позавтракать, Поттер столкнулся с Джинни Уизли. На правах кузена ее парня, Гарри по привычке, выработанной за лето, бесцеремонно обнял ее и чмокнул в щеку, получив в ответ дружеское похлопывание по спине. И вдруг: - Эй! А ну убери лапы от моей сестры! – Рон Уизли пошел красными пятнами от возмущения. Так уж получилось, что с самого первого курса у Гарри не сложились добрые отношения с Роном Уизли, несмотря на то, что и с его старшими братьями, и, тем более, с его сестрой он уживался очень даже дружно. - Рон, успокойся, - попросила Джинни, не рискуя отойти от Гарри, подозревая, что брат настроен учинить грандиозную свару. Очень уж он раскраснелся, словно внутри него полыхала жаркая печь. - А ты не вмешивайся! Это мое дело – защищать твою честь! – Рон решительно отодвинул Джинни в сторону своей лопатообразной рукой. Да и весь он был монументально-основательным: выше Гарри на голову и значительно шире в плечах. – Пошли, Поттер, я тебя учить буду, чтобы мою сестру больше не лапал! Рон надвигался на Гарри, как скала, не давая ему ни малейшей возможности избежать столкновения, если не станет отступать. Что Гарри и сделал бы, если бы через пару шагов не уткнулся спиной в кого-то, не собирающегося уступать ему дорогу. Он не успел оглянуться, чтобы выяснить, кто это там такой выискался в помощники Рону. Да и необходимость оглядываться практически сразу отпала, потому что за спиной раздался до боли знакомый голос родного декана: - Что, мистер Поттер, снова спровоцировали драку? Не можете не распускать руки? Гормоны в голову бьют? – язвительные слова Снейпа вызвали волны обиды за незаслуженную головомойку. Гарри только шипел, задыхаясь от возмущения, и со злостью наблюдал, как Уизли расцветает от удовольствия, слушая несправедливые обвинения. Это оказалось последней каплей – в глазах у Гарри потемнело, и его магия вырвалась на волю. В последний миг схваченная «за хвост» очнувшимся Поттером, она не успела натворить бед, но Рону Уизли перепало подарков от нее в полной мере. Его ярко-рыжие вихры опалило, как огнем, и они встали торчком, слегка дымясь. Все его лицо усыпало фиолетовыми прыщами, а рот растянулся, казалось, до ушей, делая его похожим на лягушку. Заодно Гарри неосознанно подкорректировал ему рост – теперь Рон был не намного выше профессора Флитвика, то есть – Поттеру по… в общем, девушкам по пояс. Когда Уизли открыл рот, возмущаясь, оттуда вырвался птичий писк. Гарри на миг закрыл глаза. Конечно, он не развалил половину Хогвартса, что было бы неудивительно с его магической силищей, но и такая несдержанность была недопустима. - Спасибо, сэр, - Гарри оглянулся через плечо. Снейп стоял бледный, все еще сжимая его руку мертвой хваткой. Именно его реакция помогла Гарри вернуть контроль над своей магией. Боль от впившихся в предплечье пальцев моментально отрезвила его, давая возможность направить магию на конкретный объект, вместо того, чтобы ее волна смела все на своем пути. Объектом, удостоившимся внимания стихийной магии Поттера, ожидаемо оказался Рон Уизли, которому теперь светила прямая дорога в больничное крыло на пару дней, а то и больше, пока мадам Помфри справится с обратными преобразованиями его тела. - Отработка, Поттер, - голос был холодным и колючим. - Сегодня в восемь в моем кабинете, - Снейп отстранился от Гарри, окинув его каким-то тоскливым взглядом, вместо сердитого, и направился в Большой зал.

***

Гарри Поттер был головной болью профессора Снейпа уже седьмой год. С того самого момента, когда Распределяющая Шляпа, лежа на голове Поттера, бодро выкрикнула: «Слизерин!» Непоседливый, упрямый, хитрый и вместе с тем исключительно искренний, Гарри постоянно попадал в переделки, которые далеко не всегда были инициированы им самим. Но не это подкупало Снейпа, заставляя его выделять этого парня из общей толпы студентов. На первом курсе хрустальные слезы, катящиеся из глаз расстроенного Гарри, и его признание сквозь всхлипы о том, что он хотел сделать Снейпа счастливым, растопили ледяную броню Северуса, заставляя его по-особому относиться к Поттеру. Никто и никогда ранее не говорил угрюмому профессору Снейпу таких слов и не изъявлял желания осчастливить его. Правда, в результате Гарри не стало меньше перепадать замечаний от него, а скорее, напротив – требования были даже завышены. А как же? «Хорошее отношение к себе необходимо заслужить, мистер Поттер… Гарри», - иногда напоминал Снейп, подчеркивая имя Гарри, который когда-то давно попросил не называть его по фамилии. В прошлом году Северус стал замечать за собой нездоровый интерес к Поттеру. Да-да – именно нездоровый. А как можно назвать желание дотронуться до губ Гарри, и желательно собственными губами? Это было какое-то наваждение, которое Снейп выжигал в себе каленым железом, то есть – загружал себя работой так, чтобы некогда было думать о глупостях и мечтать о взаимности от практически ребенка. Он мысленно обзывал себя разными нехорошими словами и пил успокаивающее зелье. Поход в бордель пользы не принес – одно разочарование. Секс с дежурным мальчиком не многим отличался от дрочки в одиночестве, по крайней мере, в эмоциональном диапазоне. Летом, когда Поттер был далеко, все как-то устаканилось и притерпелось. Даже сны о его упругой заднице практически не беспокоили Северуса. И вот только стоило студентам возвратиться в школу, как все вернулось на круги своя, да еще и с размахом аппетита оголодавшего людоеда. Северусу казалось, что Поттер везде, куда он ни посмотрит – на уроках, в коридоре, в Большом зале, в его воображении и фантазиях. Снейп не раз возблагодарил судьбу за то, что он является мастером зельеварения, и нет нужды кому-либо объяснять, зачем ему требуется столько успокоительного зелья специфической направленности действия. «Какого Мордреда я назначил Гарри отработку у себя? – задавался Северус вопросом, наблюдая за своим «наказанием» за завтраком в Большом зале. – Я – мазохист и педофил. Хотя… Гарри уже совершеннолетний, так что сдерживающий мои порывы аргумент - обвинение себя в педофилии, уже не актуален. Мерлин, дай мне сил пережить этот год и не натворить глупостей», - Снейп не понимал, что с ним творится. Просто какое-то наваждение. Он даже проверял себя на амортенцию и приворот – ничего, все чисто. Оставалось надеяться на собственное благоразумие и выдержку.

***

Отработка у Снейпа прошла для Гарри относительно спокойно. Для выработки сдержанности его заставили растирать в порошок сушеную птармику - особо капризную траву. Если быть неосторожным, спешить или делать резкие движения, мелкие частички птармики, взлетая в воздух, попадали в нос и заставляли жестоко и долго чихать. Так что, во избежание лишних колебаний воздуха, никаких разговоров, в том числе и наставлений на путь истинный от Снейпа, не последовало. Откуда было Поттеру знать, что Северус старался дистанционироваться от него и специально отыскал такое специфическое задание, чтобы не было возможности в очередной раз показать себя язвительной скотиной – сдерживаемое желание плохо действовало на его самообладание, порождая агрессию и невоздержанность в грубых словах.

***

Поздно вечером, лежа в постели и отгородившись от сокурсников тяжелым пологом, Гарри жалел себя и хандрил. Вокруг только и слышно было разговоры о том, кто и с кем встречается, кто кого бросил или, наоборот, чье сердце завоевал. Только Гарри чувствовал себя одиноким и неприкаянным в этом коктейле гормональных и эмоциональных всплесков. Сколько он ни пытался, не мог определить по поведению – есть ли среди ребят еще кто-нибудь заинтересованный в однополых отношениях. Все же, хоть гомосексуальные связи и не были запретными, никто не спешил выставлять свои предпочтения напоказ. А еще Гарри очень боялся, что влюбится в парня, не приемлющего такие отношения, поэтому старался ни на кого не засматриваться, тем более оценивая с точки зрения тесного интимного знакомства. Одним словом, он сам отгородился ото всех и страдал от одиночества. Нет, Гарри, конечно, разговаривал с друзьями, выслушивал их жалобы на подруг или на соперников, помогал им планировать действия по завоеванию руки и сердца или чего там еще… Только вот для себя Гарри ничего не планировал, и из эмоций чаще всего его посещали печаль и тоска. Гарри даже подумывал написать Сириусу, чтобы тот забрал его на выходные из школы и сводил в тот клуб, в котором они были летом. Один он туда ни за что не отважился бы пойти, а вот в компании Сириуса – вполне. Но, поразмыслив, Гарри понял, что это не выход из положения – в клубе он все равно не рискнет ни с кем близко знакомиться, а идти только для того, чтобы потанцевать и посмотреть на счастливые лица других мужчин было не серьезно. Так что, продолжая по утрам «встречаться» исключительно с собственной рукой, Гарри понемногу скатывался в беспросветную тоску по несбыточному, боясь поднять глаза и присмотреться к окружающим.

***

Сентябрь подходил к концу, когда директор Дамблдор, столкнувшись с Гарри в коридоре, предложил ему пойти вместе попить чаю с конфетами. Надо сказать, что Дамблдор был исключительно романтичным человеком, искренне радующимся всякий раз, когда два любящих сердца находили друг друга. Поэтому он всегда поддерживал стремление людей сближаться, знакомиться, дружить и так далее. Это именно он, Альбус, уговорил Ремуса не сопротивляться своему чувству к Белле. «Не смотри на то, что она была замужем. Белла вдова. Она красива и молода. Она кузина твоего друга Сириуса, - говорил он тогда расстроенному Ремусу, бившему себя в грудь и твердившему, что не имеет права любить бывшую Упивающуюся Смертью, к тому же, собиравшуюся возродить Волдеморта. – Ремус, каждый человек достоин получить второй шанс. Стань этим шансом для Беллы». Люпин послушался и вот уже пятый год счастливо живет с Беллатрисой. Откуда уж Белла узнала о том, что именно Дамблдор поспособствовал прочищению мозгов у Ремуса, неизвестно, но она не забывает своего благодетеля и регулярно приносит ему вкусные маггловские конфеты. Вот и вчера она заходила – принесла сладости, а Альбус угостил ее чайком, и они немного поговорили. Белла даже рассказала о том, что дружит с тетей Гарри и частенько бывает у них в гостях. В общем, чай Белле очень понравился, и она рассказала Дамблдору много чего любопытного. - Присаживайся, мой мальчик, - чай был накрыт на маленьком столике, возле которого стояли два уютных кресла, в которых и разместились Гарри и Дамблдор. – Расскажешь мне, как прошли каникулы? А то вон уже сколько времени занятия идут, а мы с тобой все не находили времени поговорить по душам, - директор подал Гарри чашку с душистым чаем и подвинул вазочку с конфетами поближе, предлагая угощаться. - Каникулы прошли отлично, - начал Гарри рассказ о своем летнем отдыхе. Такие посиделки с директором хоть и были не очень частыми, но и редким исключением тоже не являлись, поэтому не заставляли настороженно обдумывать свои слова или бояться быть непонятым. Правда, о прогулке с Сириусом на улицу красных фонарей в магическом Лондоне Гарри рассказывать не стал, ограничившись упоминанием, что они с крестным ходили гулять. - Значит, говоришь, тетя тебе невесту ищет? – глаза Дамблдора светились доброй улыбкой. – А что ты сам? Уже нашел себе подружку? - Нет. Не нашел, - Гарри сразу как-то погрустнел. Несколько секунд он молча рассматривал чашку с недопитым чаем у себя в руках. Он подумал, что, наверное, ничего страшного не произойдет, если он признается директору в своей очередной необычности. – Понимаете, профессор, мне девушки не нравятся. В том смысле не нравятся... ну… встречаться мне с ними неинтересно, - Гарри сделал паузу, набираясь храбрости. – Мне парни нравятся, - он бросил взгляд на Дамблдора, тихонько отхлебывающего чай. Тот улыбался себе в бороду, словно и не слышал только что признания Гарри. Но это было не так – директор очень хорошо все расслышал, только вот новостью для него это не было после вчерашнего визита Беллатрисы. - Гарри, любовь прекрасна во всех своих проявлениях. Ты не должен стыдиться своей тяги к себе подобным. Это абсолютно нормальное чувство. Просто таких людей, как ты, которые предпочитают собственный пол для интимной связи, немного меньше, чем тех, кто является сторонником традиционных отношений. Если тебя это подбодрит, я признаюсь, что тоже всегда отдавал предпочтение мужчинам. У меня за мою долгую жизнь было несколько партнеров. Так уж сложилось, что ни один из них не захотел остаться со мной до старости, - Дамблдор немного грустно вздохнул. – Я могу еще привести тебе пример - профессор Снейп, он тоже чувствует тягу исключительно к лицам мужского пола, - Гарри, выбиравший в это время конфету из вазочки, отвлекся и не заметил лукавых искорок, промелькнувших в глазах старого интригана. - Мужского пола? – по инерции переспросил Гарри. – А как же ваши рассказы о профессоре Снейпе и моей маме? Разве он не в нее был влюблен? - Вот скажи – ты любишь Джинни Уизли? – задал провокационный вопрос Дамблдор. - Ну да, люблю. Она ведь встречается с моим кузеном. Она хорошая. Оу! Вы хотите сказать, что профессор Снейп так же относился к моей маме? Он с ней только дружил? – до Гарри начало доходить, о чем ему талдычит директор. Снейп - гей. Следовательно, всплывает законный вопрос: – А у профессора Снейпа есть партнер? – Нет, Гарри. Профессор Снейп одинок. Ему не везет с сердечными привязанностями. Да и где он будет искать себе партнера, не в школе же? – тон директора был таким, что становилось ясно – не было до этих пор в Хогвартсе Снейпу подходящей пары. – Ох, засиделись мы с тобой. Тебе ведь еще уроки делать. Беги, Гарри. Конфет возьми с собой - друзей угостишь. Глядя вслед уходящему Поттеру, Дамблдор видел, что зерна его слов попали в благодатную почву. Теперь оставалось немного подождать. Гарри был не робкого десятка, если ставил перед собой цель. А Северус Снейп являлся достойной целью для героя магической Британии, Альбус был в этом абсолютно уверен.