Чудная Сталкерша.

      Вот когда делаешь вдох этого грязного воздуха, пропитываешься небольшим привкусом чего-то горелого, и в голове возникает только одна мысль: " Успеть бы надышаться чистым воздухом, успеть бы побыть наедине с природой..» Сентябрьский воздух, ещё терпимо холодный будоражит тело и придаёт силы для предстоящих сражений, которые подготовила судьба. Конечно, это пугает, но судьбу не изменить — она предначертана заранее. Хотелось бы сразу узнать, что ждёт дальше, но вдруг будущее ужаснёт и ослабит мои силы и саму меня? Нет, уж лучше плыть по течению или против него… Каждый выбирает свой путь.       Хорошо было бы прочувствовать поддержку природы, на близких я уже не рассчитываю, но она сама уже отчаялась и где-то затаилась, укрывая свои самые прекрасные создания от всего мира, испорченного людьми. Вот посмотришь на небо, а оно уже не такое прекрасное как раньше. Стало грязно-серое и хмурое, а было голубое чистое, как вода в роднике… Да и солнце уже не ликует и не переливается золотыми красками, не такое светлое, не такое яркое. Весь ужас заключается как раз в том, что самое светлое в мире сдалось и устало, самое яркое не радуется давно погибшим людям… и оставшемуся миру. И это, на самом деле, огорчает, обижает, причиняет боль и увеличивает страх жить. Я не знаю, что дальше делать, куда мне идти и как теперь жить…       Целую ночь меня терзала бессонница. Встреча с отцом потрепала уже давно никакие нервы. Оказывается, в лагере есть нормальные продукты, которых, по расчётам отца, должно хватить минимум на 10 лет, и это с учётом прибывших. Двенадцатая кружка кофе немного взбодрила, но меня всё равно тянуло в сон. Осталось потерпеть до утра пару часов, осталось вытерпеть ещё немножко, и я свалю из этого лагеря. Чтоб он провалился вместе с отцом. Никогда, никогда не забуду все его издевательства по отношению ко мне и маме. Никогда! «Нет, только не смей плакать! Не из-за него! Только не из-за него.»       Мама… Я больше никогда не увижу её черты лица, такие родные и любимые. Я больше никогда не услышу её " Нянюша». Я больше никогда не почувствую на своих плечах тепло её рук, а на лбу нежность губ. И всё из-за него. Ненавижу…       От железной платформы жутко тянуло холодом. Оперевшись руками о забор, я наблюдала за красотой рассвета. Солнце потихонечку встаёт, а двенадцатая кружка крепкого кофе без сахара начинает остывать. На наручных часах толстая стрелочка достигла четырёх часов. Железный глухой стук от ботинок охранников, вибрирует под ногами вместе со всей платформой, заставляя колени дрожать вместе с ними. Утренний обход. Половина солнца уже показалась. И боже, я бы всё отдала, лишь бы всегда наблюдать за этой красотой. И мне наплевать, что солнышко опять угрюмое. Я его понимаю, но оно вылезло, оно светит хоть каким-то светом, и это возрождает надежду, давно забытую и укрытую толстым пледом в глубине души. Я улыбаюсь, хоть и понимаю, что глаза мои полны грусти и печали, в них фейерверком искрится одно отчаянье, но нам с солнцем приходится поддерживать друг друга любыми, даже глупыми способами. Одни посчитают меня за сумасшедшую, другие же будут восхищаться, но что самое главное? Наверное, гармония внутри каждого человека. Моя гармония давно угасла и мне нечего терять. Может быть я поэтому и попёрлась в Зону…       Солнце уже парило над горизонтом, незаметно подмигивая мне. Поддержка, от которой я опять могу улыбаться. Губы еле-еле прошептали:  — Всё будет хорошо, солнышко… — успокаиваю то ли само солнце, то ли себя — непонятно. Главное, что оно чуть-чуть заиграло, как и надежда в моих глазах.       Неожиданно дикий крик и громкие выстрелы оглушили меня. На миг я очень сильно испугалась и прикрыла уши ладонями, зажмурившись. Звуки доносились сзади меня. Мне до смерти не хотелось оборачиваться, не хотелось слышать эти крики, пропитанные страхом и болью, но меня резко оттолкнули к забору. Я чудом удержалась и не перевалилась через него. Был моим экс-убийцей один из охранников. Он сразу же по кому-то или по чему-то начал палить из автомата. Теперь я смогла различить крики детей и женщин, маты охранников и непонятные рыки… Мутантов?!       Ужасная картина предстала перед глазами. Внизу кричали люди, поднимая детей вверх, чтобы их забрали охранники. Но охранникам было плевать. Люди пытались скрыться в домах и палатках, но весь лагерь заполонили мутанты. Ужасные химеры, псевдособаки, слепые псы, псевдоплоть и один псевдогигант. Я из-за одного такого псевдогиганта себе что-то свернула в прошлый раз. Везде кровь, в некоторых местах уже валяются конечности людей и мутантов. Я не понимаю, как могло это произойти, я же была на чеку, нигде по близости мутантов не было! Да и как они вообще могли попасть в лагерь?! Одна заплаканная женщина подняла вверх девочку, лет четырёх, не больше. Я сразу же потянулась к ней, чтобы забрать. И когда женщина убедилась, что я ухватила девочку крепко, она прошептала одними губами:  — Береги её. — её все толкали, толкали вперёд, но она продолжала смотреть на меня и свою малышку, пока я её не потеряла из виду.       Эта маленькая куколка сильно плакала, уцепившись своими рученьками в мою куртку. Я шептала ей, что всё будет хорошо, хотя сама знала, вероятно её мать уже съедена мутантом, и теперь малышка осталась сиротой. Тёмные, мягкие волосики, завязанные в два хвостика, щекотали мою ладонь. Ярко-голубые глазки наполнились слезами и так жалобно смотрели, что я сама чуть не расплакалась. Нижняя губа дрожала, делая её настолько милой. Я сильнее прижала её к себе. Господи, за что же ты нас так наказываешь? Малышка тут причём?!  — Н-не бр-р-росай меня, л-ладно? — промямлила совсем тихо девочка, я сама не понимаю, как в таком шуме услышала её голос. Крики, маты, оры и рычания будто ушли на второй план, а в ушах отдавались эхом её слова.  — Конечно, милая. — я поцеловала её в макушку, поднялась вместе с ней и побежала по длинной платформе вдоль забора.       Сталкеры-снайперы сидели уже на крышах и отстреливали слепых псов. Внизу мужчины отбивались самодельными оружиями. На платформах с пулемётов охранники отстреливали остальных мутантов. Но вот что меня поразило. Они стреляли, не беспокоясь о людях, которые были внизу. Как будто им было плевать на них. Они палили и по мутантам и по людям, которые были рядом. Я подбежала к одному и заорала так, что у самой уши заложило:  — Вы что творите, ублюдки?! — от злости дыхание стало тяжёлым, — Вы видите, что там люди?!  — Отойди, сука! — меня оттолкнул в сторону, и я попятилась назад. — Не лезь не в своё дело!  — Да вы охренели что ли?! — пришлось одной рукой оттолкнуть его от пулемёта. Пулемёт повернул в другую сторону и пустил очередь по земле. Слава Богу, что там не было людей, и печально, что там не было мутантов. — Если бы вас так, как тварей, отстреливали?!  — Шкура! — шлепок по щеке. Малышка пискнула и лицом уткнулась мне в шею. — Я сказал «отойди»! Если ты дочка командира, это не даёт тебе права мешать!       Стало обидно до жути. Щека немного жгла, но я всё так же стояла и смотрела на этого ублюдка. Он не пытался опять встать за пулемёт, он не пытался ударить меня ещё раз, он тоже злобно смотрел на меня, не двигаясь. В голове летали лишь мысли о том, как лучше его наказать или как мучительнее убить. Решала я недолго. Быстро достав из кобуры пистолет, я направила его точно в лоб охраннику. Одной рукой всё так же придерживая малышку, второй твёрдо держа на прицеле мудака.  — Ты не выстрелишь. — спокойно сказал охранник.  — Проверить хочешь?! — как-то истерически получилось. Малышка ещё раз пискнула.  — Не выстрелишь. — другой голос сзади повторил фразу. Я резко обернулась и уже направляла пистолет на своего отца. Он крепко держал автомат в руках.  — Ты знаешь, что твои ублюдки делают?! Они людей убивают! — закричала я, сдерживая слёзы.  — Мутантов. Люди лишь мешаются.  — Мешаются?! Может и я тогда мешаюсь? На пути тут стою, как и они там внизу, так прикончи меня?! — всё-таки не сдержалась и заплакала, мотая головой, тем самым смахивая слёзы. — Они помогают вам, мразям! — я кивнула вниз. — Они рискуют собственными жизнями!  — Заткнись! — заорал отец. Я мгновенно замолчала и замерла.  — Знаешь, лучше бы ты вместо мамы сдох! Ненавижу…       Я покрепче прижала малышку к себе и побежала прочь. Из-за слёз всё размывалось перед глазами, пока я не забежала в здание. Отдышавшись, я стёрла слёзы с щёк и огляделась. Спиной ко мне около окна стояла Алёна. Она долго прицеливалась со снайперской винтовки. Я резко окликнула её, за что чуть не получила пулю в лоб. Алёна уже захотела мне вставить по полное не хочу, но увидев малышку, она сразу же переменилась в лице.  — Кто это?  — Ребёнок. — съязвила я. — Потом объясню. Алёна, пожалуйста, возьми её. Успокой, а я пошла.  — К-куда? — Алёна крикнула в след, когда девочка прижалась к ней крепче.  — Убивать всех тварей, в том числе и ублюдков.       Взяв один ручной автомат и свой пистолет, я спустилась на первый этаж и ногой открыла дверь. Кругом кровь, человечьи конечности и мёртвые тушки мутантов. Еле сдержав рвотный позыв, я пошла по дороге, отстреливая псов. Осмотрев платформы, я увидела отца и, не сдержавшись, крикнула:  — Стреляй в меня!  — Мне плевать на тебя, будешь мешаться — будешь убита! — эти слова ударили, как кол в сердце.       Опять смахнув слёзы, я безжалостно начала палить по всем мутантам, которые попадались мне на пути. Некоторые люди, лежавшие на земле, ещё хрипели, просили о помощи. Мне так хотелось подбежать к каждому и помочь, но чем?! Я уже ничем не могу им помочь. Псевдособаки, тем временем, окружили меня, и мне нужно было узнать, где таится настоящая? Реальная псевдособака, она всегда далековато держится от противника. Одна экс-псевдособака подбежала ко мне и укусила руку. По ней сразу же ударила очередь, но она пропала, ненадолго оставшись оранжевой вспышкой. Быстро оглядев краем глаза всё вокруг, я заметила за углом дома морду собаки и, резко прицелившись, нажала на курок. Собака пискнула и повалилась на землю, а остальные так же вспыхнули и исчезли. Облегчённо выдохнув, я пошла дальше, подняв подбородок. Страха не было, боль тоже глухо отдавалась где-то в руке из-за укуса собаки. Справа тупой пёс, оскалившись, побежал на меня, но он не понимает, что ему пиздец. Один выстрел, и его туша в чьей-то крови судорожно начала подрагивать. Я прошла мимо двух женщин, которые так же отстреливались от мутантов. Впереди стояли три парня, пытаясь подорвать псевдогиганта. Это были мои мальчики. Я быстро направилась к ним и так же быстро обошла их.  — Что ты делаешь, Настя?! — закричал Денис.       Я ничего не ответила ему, лишь зарядила очередь по мутанту. Он шёл на меня, а я шла на него. Расстояние было около семи метров, и оно очень быстро сужалось. Денис всё так же кричал мне в след, но я уже ничего не слышала или не хотела слышать…?! Один глаз выбит, мутант сильно визгнул. Его лоб был весь в протухшей крови, но ему было на это наплевать. Череп-то толстый… И когда уже оставалось меньше двух метров, я прыгнула, а он замахнулся ногой, чтобы отшвырнуть меня. Моё дуло пистолета плавно ушло в глубь его головы, и я нажала на курок. Мозги псевдогиганта разлетелись в разные стороны, обрызгав меня, и я вместе с ним повалилась на землю. Денис тут же очутился около меня и подал руку.  — Когда говорят стой, то надо остановиться! Ты могла погибнуть! — кричал командир.  — Я его убила, вообще-то! — возмутилась. — Можешь не благодарить!  — Иди обратно, мы сами тут расчистим всё. — уже спокойнее сказал Денис и прищурился, когда я выстрелила из пистолета, прямо по курсу тушканчика. — А тушканчики-то здесь откуда?! — простонал командир.  — Я с вами! — упёрто сказала я. Только Денис пытался возразить, как я его перебила, — Заткнись! Это не обсуждается. Тише. Тш-ш-ш-ш… Ты всё равно от меня хотел отделаться!       Когда Денис с удивлёнными глазами замолчал, мы пошли вперёд. Дойдя до главных ворот лагеря, стало ясно:       Первое: лагерь чист, все мутанты мертвы.       Второе: охренительное количество тварей убито.       Третье: очень много погибло людей.       Четвёртое: мама малышки мертва. Её труп был у входа какого-то здания. Не успела добежать, бедная.       Пятое: мой отец — ублюдок.        Когда дошли обратно до главного здания, нас встретил отец, которого я даже видеть не могла. Он пожал руки парням и сказал, что в ближайшее время тут всё расчистят, а мы можем пока отдохнуть. Я и ребята уже направлялись в здание, когда до меня дошёл тихий писк. Пришлось резко обернуться, от чего заныла шея, и быстро оглядеться по сторонам. Маленький щеночек овчарка выбежал из палатки, а за ним, рыча, бежал слепой пёс. Я быстро зашагала к нему и начала стрелять. Автомат пришлось отбросить в сторону, потому что закончились патроны. Щенок завилял, с каждым выстрелом дрожа всё сильнее, и где-то с пятого патрона пёс рухнул на землю. Я присела на корточки, а щеночек подбежал ко мне.

***

      Вечером, когда трупы смелых людей, которые погибли великой смертью для нас, сожгли, а мутанты были выброшены подальше от лагеря, отец устроил собрание. Он долго и нудно что-то рассказывал, а все его внимательно слушали. Если в лагере раньше было около трехста человек, то теперь осталось не больше половины. Многие были настолько замученными и заплаканными, что сердце при одном их виде сжималось, вызывая сильную боль в груди. Малышка уже засыпала на моих руках, а щеночек, которого я спасла, сидел рядом. Девочке оказалось все пять лет и зовут её Милана. Я покрепче прижала её к себе и повернулась к Алёне. Она сосредоточенно слушала отца. От одной мысли о нём, у меня сжимались кулаки, а гнев поднимался до отметки 100%.  — Отдайте мне мою сестру! — знакомый голос. Где-то я его слышала…  — Что, простите? — я повернулась к обладательнице «знакомого голоса».  — Это моя сестра. Отдайте мне её. — девушка с большими голубыми глазами, немного полноватая, но милая, смотрела на меня.  — Д-дарина?! — недоумённо прошептала я.  — Д-да. А ты кто? — насторожилась девушка.  — Это я, Настя.  — Настя? — злобно спросила она. — Настя… — прозвучало грустно. — Настя! — она подошла ближе ко мне и крепко обняла.  — З-задушишь! Отпусти, пожалуйста! — от радости я засмеялась. Кстати, она реально с объятиями переборщила.  — Ой, да ладно тебе! Ты знаешь, что это Толик? И он тут главный!  — Знаю. Как отец смог этого добиться?  — Эта тайна, покрытая мраком…  — А где Аня? — после долгой паузы, спросила я. Аня — это мама Дарины.  — Тут есть город неподалёку, там есть метро. Нас разлучили с ней. Меня забрали с Милашкой в лагерь, а остальных и маму оставили там.  — Какой кошмар… Но почему?  — Не знаю. — а следом грустно, — Я даже не знаю жива ли она…  — Так, не плачь. Будь девочкой сильной! Я приведу её. Обещаю. — обняв свою двоюродную сестричку, я отдала ей малышку и поняла, что речь моего отца закончилась, а сам он уже ушёл. Народ тоже начал заниматься своими делами, как-будто ничего и не было. Я опять посмотрела на Дарину и ласково сказала: — Спокойной ночи, идите отдыхайте.  — Тебе тоже, Настя. Ты так похорошела, вот только где же твоя длиннющая коса?  — Завтра. Всё завтра расскажу, хорошо? — устало сказала я, на что Дарина кивнула.       Иду я, значит, по какому-то длинному коридору, непонятно в каком вообще здании, и вдруг хлоп! Какие-то голоса из двери. Дверь была не закрыта, а лишь прикрыта. Пёсик, вместе со мной, приостановился, и я, не удержавшись, начала слушать, о чём толкуют люди. Один голос был отцовский, а другой я не смогла определить.  — Вот, что бывает, Толя, когда ты не выполняешь условия сделки! — голос был злым, очень злым.  — Я не собираюсь больше делать этого! Можете разнести весь лагерь к чертям! — отец был напуган и взволнован.  — Уж лучше пожертвовать парой молодых девушек, чем целым народом, не считаешь?  — Вы — грязные и продажные военные! Вам самим от себя не противно?!  — Заткнись! Короче, завтра ждём 10 девушек около главных ворот, ты понял? В десять вечера мои ребята будут ждать. Не будет их — не будет лагеря, уяснил?!       Я прикрыла рот рукой и на носочках поспешила удалиться подальше от этой двери и от этих людей. Чем, мать их, они тут вообще занимаются?!!!

***

      Зуб сидел за столом, сложив руки в замок, и смотрел в пустоту. За окном каркали вороны и это в какой-то степени успокаивало его. Каштановые волосы были взъерошены. Уже второй день нету вестей от Крота, где находится Настя. Уже второй день он без неё. Дым от сигареты окутал комнату, а он всё так же сидел в чёрной расстёгнутой рубашке. На груди красовался почти незаметный заживший шрам.  — Так загубишь себя совсем… — нежный голос неожиданно стал очень громким.  — Тише! Не кричи! — закрыв уши руками, ответил Зуб.  — Ты не спал и не ел двое суток. Постоянно молчишь и смотришь в одну точку. Те не надоело? — с некой лаской говорила девушка в белом платье, сидящая напротив Зуба. Её чёрные волосы спускались по плечам, а на фоне бледной кожи чёрные глаза казались маленькими угольками.  — Нет. Помоги мне, сестра… Скажи, где она?  — Настя… Настя… — задумчиво повторила девушка. — Сегодня я не дала ей умереть. Ради неё я загубила своих детей, своих созданий…  — Что?! Где она?! Скажи мне! — Зуб ударил кулаком по столу.  — В лагере, недалеко отсюда.  — Почему сигнал пропал?!  — Потому что она не в толстовке, на которой маячок.  — Спасибо… — прохрипел Зуб.  — Рада помочь, братец. — ответила девушка и испарилась, будто минуту назад здесь никого не было.       Зуб задумчиво докурил сигарету и принялся застегивать пуговицы на рубашке. Он знает, что с ней всё хорошо. Он знает, что сестра её оберегает. Он знает где она, и это самое важное. Он скоро встретится с ней, и слова буду уже не нужны…