Не отец.(отредактировано)
9 апреля 2016 г., 17:31
Даже самых близких нужно уметь терять…
***
Маленькая зашарпанная однокомнатная квартира. Женщина, уже в возрасте, сидит на старом диване, в котором уже много лет надоедает постоянно выскакивающая пружина. Её нервозность ярко выдают дрожащие руки, которые теребят края юбки. В её глазах был неподдельный страх, пробивающийся через еле сдерживающиеся слёзы. Женщина постоянно поглядывала на входную дверь, как-будто ждала кого-то очень дорогого и любимого, но никак не могла дождаться. — Ну где же она? — приятный, но взволнованный голос раздался в комнате. — Заткнись ты уже! — грубо ответил ей муж и, нервно отодвинув штору, посмотрел в окно. — Короче так, я отправляюсь в лагерь со своими напарниками, а вы приедете с остальными. — Но… Настя же… — Что Настя? Нету её! — рявкнул мужчина. — Да какой же ты отец после этого? — грустно и тихо сказала женщина, поднимаясь с дивана. Мужчина резко подошёл к ней и замахнулся. В комнате раздался оглушительный шлепок, а следом открылась входная дверь. Девушка невысокого роста зашла в квартиру с тележкой, набитой продуктами. Но увидев слезы на глазах матери и рядом злого отца, она отпустила тележку, гордо подняла подбородок вверх, сделала вдох храбрости и прошла в комнату. — За что ты её опять ударил? — холодный и каменный голос никак не подходил такой маленькой, на вид беззащитной девушке. — Не твоё дело. — Моё! — Ой, да пошли вы обе! — и только сейчас, посмотрев ему в глаза, Настя поняла — отец поддатый. — Суки, как же вы мне надоели. А ты, — он ткнул в Настю пальцем, — слышала же про аварию? Ну так вот и разбирайся сама со своей обожаемой мамочкой! — Хорошо, я разберусь. Но тебя больше видеть не хочу! — Не хочешь?! Тогда нахуй пошла из моей квартиры! — заорал отец и начал ближе подходить к девушке со звериным взглядом. Женщина попыталась загородить дочь, но тут же была отброшена к стене, чуть не свалив шкаф. — Кто ты?! Ты — никто и звать тебя никак! — Настя не двигалась, ждала, когда отец подымет на неё руку. Замах, женщина прикрыла глаза, а Настя закрыла лицо ладонями. Шлепок. Рука и щека горят, но не сильно. Не больно. За пережитое детство уже выработался иммунитет к ударам по лицу. — Не на ту лошадь ты поставила! Что она тебе даст? Она даже в лагере место найти не сможет! — упрёк в сторону матери ещё сильнее разозлил девушку, но она сдержала порыв задушить отца. — Но теперь я вас с собой не возьму! Вы мне не нужны! — Но Толя… — прошептала женщина. — Заткни своё ебало! — мужчина забрал огромную сумку с дивана, прошёл в коридор и, обернувшись, добавил: — Как же я ненавижу тебя, Света, и твоё отродье!***
Проснулась я уже в плохом настроении. А чему радоваться-то? Моя жизнь с каждым прожитым днём становится всё хуже и хуже. Каждый новый день думаешь: " Да куда ещё хуже-то?», — и с каждым днем судьба усмехается надо мной ещё сильнее. Уже просыпаться не хочется. Не хочется терпеть новые подвохи жизни. Ведь, как же трудно стало жить-то, хотя моя жизнь — это всего лишь одно безнадёжное выживание. Да и вообще, покажите мне хоть одного человека на земле, который сейчас живёт?! Быть может крупные шишки, президенты стран, их министры и прочие богатые ублюдки спрятавшиеся в бункерах и лабораториях. Да, такие живут себе припеваючи с десятилетними запасами, да с голыми девицами в придачу, но всё равно они когда-нибудь сдохнут. По крайнее мере, я на это надеюсь… Второй день я нормально не общаюсь с ребятами. Они постоянно пытаются избегать встречи со мной. Раньше были сплочённой командой, а сейчас они даже разговаривать со мной не хотят. Обидно и унизительно, однако. Моё внутреннее состояние и нервная система за последние дни полетели просто к чертям. Ребята, которые стали мне семьёй, с которыми я столько всего пережила, отреклись от меня. Никуда теперь не хочется выходить. Есть только одно желание — остаться одной и пролежать на этой раскладушке вечность. В общей спальне уже начинают потихоньку просыпаться люди, а за окном с ними просыпается и солнце. И я просыпаюсь только ради этого, чтобы ещё раз увидеть солнце. Сегодня оно не хочет приветствовать меня своим теплом, своими лучами и играми. Не хочет. Даже оно отрекается от меня. Но всё же оно поднялось, поднялось для всех людей и для меня в том числе, поэтому я тоже должна! Должна что-то взять в свои руки и сделать хоть одно хорошее дело. — Здравствуй, солнышко. Прошу, пусть этот день пройдёт быстро. — подойдя к окну, шепчу одними губами. Рядом стоящая девушка, косо посмотрела на меня, мол эта уже с катушек съехала, шепчет там что-то и кому-то. — Настя!!! — кто-то сзади потеребил мои волосы и резко обнял меня. Сказать, что я испугалась — это означает, ничего не сказать. Я чуть лапки свои не отбросила от испуга. Поэтому не долго думая, я локтём зарядила шутнице в бок. Девушка тут же пискнула и отпустила меня. Это была Дарина. — Ой, прости, рефлекс! — я дотронулась до её руки пальцами, боясь причинить ей больше боли. — Да иди ты! Чуть не убила сестру! — возмущённо прохрипела девушка. — Надо головой думать, кто ж сонного человека пугает! — Офигеть, это ты своими руками размахиваешься направо и налево! — Лучше я по печени шибану кого-нибудь, чем меня. — сложив руки на груди, я дождалась пока она выпрямится. — Закон каменных джунглей? — Закон выживания в Зоне. Но сейчас не об этом. У меня к тебе есть вопрос. — Дарина насторожилась, — Если Аня в метро, то кто передал мне Милашку вчера? — Это была Лиза. Она помогала мне с Миланой. Была хорошей нянечкой, так сказать. Лиза очень любила меня и Милу. — она на миг замолчала, прикусывая губу. Что-то хочет сказать, но стесняется. — Насть, ты же вчера сказала, что попытаешься спасти маму, верно? Ты не передумала, я надеюсь? — Нет, я думаю, что через пару дней отправлюсь в город… — тихо сказала я, а потом зачем-то добавила, — За ней. Лицо Дарины украсила улыбка, в глазах заблестела надежда, и дышать она стала глубже, свободнее что ли. Её выражение лица не могло не порадовать, и я невольно улыбнулась. Милана ещё спала в детской спальне, а мы уже сидели в огромном помещении, с кучей столов и лавочек, как в школьных столовых. Это была всеобщая кухня. Дарина улепётывала уже мою тарелку каши, а я всё сидела и ковырялась ложкой в остывшем кофе, запасы которого уже редко найдёшь в Зоне. Сестра перевела на меня оценивающий взгляд, после чего добавила: — Что-то случилось? — Нет. Всё нормально. — отмахнулась я и начала смотреть по сторонам, искать ребят из бывшей команды. Они сидели в самом дальнем углу, за неприметным столиком. Все четверо и, судя по их довольным лицам и улыбкам, они были счастливы без меня. — Ты кушай, а я пройдусь, хорошо? — Ладно, увидимся… Когда я подошла к ребятам, их лица будто подменили. Макс и дядя Слава отвернулись от меня и начали вместе беседовать о чём-то, Алёна даже не взглянула на меня, но на её лице исчезла улыбка. А Денис… Он сразу стал хмурым, потёр лоб и молча указал на лавочку. Я села напротив него и ещё раз оглядела ребят. — Зачем ты пришла? — И вам доброе утро. — усмехнулась я. — Если что, то я пока в вашей команде нахожусь. — Уже нет… — медленно пролепетала Алёна грустным голосом. Даже непривычно слышать такую интонацию от неё. — Ах вот как. — теперь я потеряла всякий смысл с ними разговаривать. Мысли спутались в какую-то кучу мусора, и я забыла, зачем даже пришла к ним. — Настя, пойми, я о тебе забочусь. Ты ещё слишком молода и я решил, что тебе с отцом будет лучше. — выдал тираду Денис. Я даже на миг растерялась, но когда поняла суть его слов, ударила кулаком по столу. — Ты решил?! Да кем ты себя возомнил, чтобы за меня что-то решать?! — Денис начал оглядываться по сторонам и затыкать меня, но злость была куда сильнее, чем его попытки успокоить меня. — Да что ты знаешь о моём отце?! Может я сама решу, как мне будет лучше и с кем! — Хорошо, только успокойся. — Денис встал из-за стола и подошёл ко мне. — Пойдём — поговорим. Наедине. Мои глаза уже были на мокром месте, но, сжав кулаки, я сдерживала себя, чтобы не разреветься перед ним. Когда буду одна, тогда и пореву, а сейчас никаких слёз. Нельзя слёз! Денис шёл впереди, гордо подняв голову, а я как маленькая и запуганная девочка, провинившаяся в чём-то, шла за взрослым по коридору. Когда мы миновали поворот, он резко остановился. Глупая привычка. Ну, конечно же, я опять врубилась в него. — Насть, ты слишком дорога мне, чтобы потерять тебя, понимаешь? — Враньё, ты готов расстаться со мной и больше не видеться! Я вам надоела, да? — Нет, ребята очень тяжело переживают это решение, все к тебе привыкли, все тебя полюбили… — Полюбили?! Незаметно! — Им тяжело с тобой расставаться, поэтому они хотят поскорее тебя забыть. — А тебе? — как-то шипяще получилось. — Что мне? — не понял экс командир. — Тяжело со мной расставаться или просто ты меня сбагрить поскорее хочешь?! Он некоторое время задумчиво смотрел на меня, а потом подошёл ближе и немного пригнулся. Я хотела уже отвернуться, осознав, к чему клонится дело, но он положил свою ладонь мне на голову и прикоснулся к моим сухим губам. Я не двигалась, боялась даже сказать что-то. Но Денис ещё раз прильнул к губам, уже более настойчивее. В этот момент сразу вспомнился Зуб и его горячие, соблазнительные, возбуждающие, сладкие губы. Мой первый поцелуй, который был украден каким-то маньяком в маске. Но его тепло и запах тела захотелось тут же ощутить снова. У Дениса же не было такого запаха, он пах мужским гелем для душа и дешёвыми сигаретами, скорее всего самодельными. От него не исходило тепло, потому что он был в экзоскелете. Дальше моих зубов его язык не продвинулся, но ему, видимо, моих губ было вполне достаточно. Я положила руку ему на грудь и немного оттолкнула, чтобы он не обиделся. Денис открыл глаза и огорчённо посмотрел на меня. Стало стыдно, жуть, как стыдно. Пришлось отвести взгляд, ибо какое-то отвращение поселилось в душе. — Денис, на самом деле у меня к тебе дело. — наконец-то вспомнила, зачем пришла. — Вчера я искала спальню и услышала разговор отца и кого-то ещё. Они договаривались, — я осмотрела коридор и посмотрела за угол, убедившись, что никого нет рядом, продолжила: — о чём-то странном. О каких-то девушках, которых нужно привести в десять вечера к главным воротам… — Стоп. — остановил меня бывший командир. — Ты серьёзно? — Нет, блять, пошутить решила! Думаю, унылые все тут ходят, юмора в лагере мало! — Ладно, прекрати паясничать. Я поговорю с народом, а ты проследи за своим отцом, вдруг что-нибудь ещё накопаешь. Встречаемся в столовой, за столом, за которым сидели мы, ровно в пол одиннадцатого, договорились? — Договорились. Денис одарил меня с ног до головы странным взглядом и пошёл обратно в столовую, я же побежала по коридору к кабинету отца. Поднявшись на второй этаж, я осмотрела всё вокруг. Возле какого-то кабинета стоял коренастый мужчина с автоматом в руках. Я глубоко вздохнула и направилась к нему. Сразу было понятно, что это кабинет отца. Дверь была металлическая, на ней уже стёрлась надпись, написанная красной краской. Рядом стоял кулер с водой, который высотой был больше, чем я сама. Я удивлённо осмотрела кулер, поскольку увидела такой размер в первые, и, вспомнив, зачем я пришла изначально, нахмурив брови, прошла к кабинету. — Можно пройти? — выдавив из себя саму вежливость, спросила я. — Нет. — Мне нужно, я дочь Анатолия Анатольевича! — Его сейчас нет! — Я прекрасно осведомлена его местонахождением! — ну ничего себе, как я умею говорить, — Он сейчас с командиром прибывших разговаривает, а меня попросил принести ему карту с лагерями. — Зачем она ему? — Говорю, с командиром прибывших разговаривает. Им карта нужна, вот он и попросил меня принести! — Ладно. Даю две минуты. Время пошло. — Бука… — заходя в кабинет, прошипела я. Ну нехера себе кабинет! Это пентхауз личный, а не кабинет! Времени рассматривать детали не было, поэтому пришлось сразу подбежать к столу. Если бы меня заставили навести тут порядок, мне бы потребовалось больше недели разгребать завалы бумаг. Осмотрев всё на столе, я начала рыться в ящиках, но тут зашёл этот охранник. — Ты чего так долго?! — А вы карту попробуйте в таком бардаке найти, я на вас посмотрю. Надо потом у папули здесь убраться! — Давай быстрей шевелись! — рявкнул мужик и закрыл дверь. — Фух, чуть не спалилась! Один ящичек был закрыт на замок. Это было последнее место, которое я не просмотрела и в котором могла находиться нужная информация. Я осмотрела всё вокруг, но ни ключа, ничего похожего на отмычку не смогла найти, а потом увидела скрепку, скрепляющую какие-то бумаги. Немного покопавшись, замок всё-таки подался мне и я открыла этот чёртов ящик. В нём лежал только один лист, с какими-то именами.***
Утро для Зуба опять было самым ужасным. Рядом не было чего-то важного, очень важного, чего сильно не хватало. Из-за чего безумно болело в груди. Он уже минут пятнадцать смотрел в чёрный потолок и никак не мог встать с кровати. Не хотелось покидать тёплую кровать и пустую тёмную комнату, но его покой нарушил кто-то, громко постучавшись в дверь. Зуб потёр переносицу, на которой красовался заживший порез, затем потёр глаза, убрал волосы со лба, на котором ещё кровоточили ожоги и надел чёрную маску. — Кэп, ну шо шмандовать за вашей бабой или нет? — прокричал Крот за дверью. Зуб лишь усмехнулся и громко сказал: «Войди». Крот тихонько приоткрыл дверь, сначала сунул голову внутрь, а потом уже весь прошёл в комнату. — Я не понял, почему ты ещё здесь? — Так это… Ну там… Вы сами позвали то! — потом Крот додумался, к чему клонит Зуб и ударил себя по лбу, — А-а-а, я не в курсах, короче, хде она. Может хотя б координаты дадите? — виновато спросил Крот. — Хрен тебе, а не координаты! Следуй интуиции, долбаёб. — Зуб присел на кровати и размял плечи. — Ну кэп, шо я опять натворил-то? Я ж не экстрашенс, шоб угадать, где эта девка. — Экстрасенс. — поправил Зуб и указал Кроту на чёрную футболку, аккуратно лежащую на столе. — Шо, кэп? — переспросил бандит, подавая одежду. — Господи, забудь! — надев футболку, он свесил ноги с кровати и взъерошил волосы. — Ну так шо, кэп? — Ты глухой что ли?! — раздраженно спросил Зуб, падая на пол, отжимаясь. — Ну кэп, ну шо вы прикалываетесь? — обиженно простонал Крот. — Я на полном серьёзе! — ответил Зуб, но отжавшись, добавил. — Ладно. Карта местности у меня на столе, там отмечен лагерь. Придёшь туда, прикинешься вольным сталкером, найдёшь девушку, проследишь за ней и пришлёшь мне на КПК сообщение, а дальше я скажу, что делать, понял? — Спасибо, кэп! — Я ему задание даю, а он меня ещё и благодарит за это. Поражаюсь, кого я в команду только понабрал! — Да ладно, Вам. Шо вы в самом деле? Вы же нас любите всех, вы хороший, кэп. — Ой, оставь при себе свои сопли! Развёл тут нюни! — Ну ладно… — обиженно согласился Крот. — А можно хотя б с собой кого-нить взять? — Нет. Идёшь один. Проболтаешься кому-нибудь — голову оторву, уяснил? — Конешн, кэп! Пожелайте удачи мне. — Да иди ты уже! Крот вышел и тихо прикрыл дверь. Лицо у него было расстроенное, что очень рассмешило Зуба. Как только парень остался один в комнате, на кровати появилась девушка. У неё были чёрные длинные волосы, примерно до поясницы, закруглённые чёрные брови, которые хорошо выражали сероватые, как небо в Зоне, глаза, чётко очерченные скулы и тёмно-фиолетовые губы. Из-за своей бледной кожи она больше походила на труп, да и белоснежное платье до колена, очень осветляло кожу. Она была очень красивой, её черты были настолько редкими, что Зуб впервые видел такую композицию, соединенную воедино. Девушка не хотела мешать подтягиваться парню и поэтому молча наблюдала за «братцем». — Как там Настя, не молчи? — первым заговорил Зуб. Ему было тяжеловато говорить, но на выдохе он произносил слова. — Жива, пока что… — усмехнулась девушка. — Не понимаю, чем она тебя так зацепила? — Не твоё дело, сестра. Лучше ответь, она до сих пор в лагере? — Да, играет в следователя. — В смысле?! — Зуб прекратил подтягиваться и повис на перекладине. — Отец её, ужасный и гнилой человек, с военными договор заключил. По этому договору из лагеря каждый месяц определённое количество девушек забирают для военных. А те, в свою очередь, лагерь от мутантов и группировок охраняют. Твоя девушка, не смотря на то, что является дочерью главы лагеря, тоже попала в этот список, со своей напарницей и ещё какой-то девушкой, судя по их общению, очень ей дорогой. — она замолчала, а Зуб всё висел, обдумывая информацию. — Я разрешила им немного почувствовать себя главными, но скоро порядок возьму в свои руки. Знал бы ты, сколько таких мразей существует на свете, и всех на место поставить надо… — Не дай попасть ей в плен! — Как я это сделаю?! — разозлилась девушка. — Ты же Зона! Ты всё можешь! — Я пока что отсиживаюсь и жду момент, а ради твоей девушки, я ничего не собираюсь делать! — Ради меня… — Не смотри на меня так! — демонстративно отвернувшись от парня, девушка закатила глаза. — Ладно, если Крот не успеет, я попробую что-нибудь сделать. — Спасибо, сестра. — Ой, замучил. Устала я с тобой болтать. — сказала девушка и исчезла. Зуб усмехнулся и продолжил подтягиваться. То, что Настя жива и здорова не могло не радовать, и настроение немного поднялось. Скоро Зуб встретится с ней, но зачем? Зачем он хочет украсть её? Забрать против воли?! Что-то в ней такое было, что очень притягивало, что заставляло постоянно думать о ней и днём, и ночью. Её характер, её внутренний огонь, который никому не подвластно затушить…***
Целый день ребята обдумывали план действий, как в старые добрые времена, как настоящая команда. Мне пришлось целый вечер объяснять Дарине в чём дело и какой у нас план. Сначала, как обычному человеку, ей плохо верилось, что мой отец способен на такой ужасный поступок, но когда меня, Алёну, Дарину и ещё двух девушек попросили пройти в кабинет к отцу, у сестры сразу пропали сомнения по поводу моих слов. Максим показал нам кулаки, дядя Слава кивнул, мол не бойтесь, всё будет хорошо, а Денис немного ухмыльнулся. Сейчас мне уже не до улыбок, сейчас я начала волноваться, хотя пять минут назад была бесстрашной и про себя повторяла наш план. Дарина крепко сжимала мою руку, а Алёна шла рядом. Я знаю, что она тоже боится, просто не хочет показывать мне это. Но её дрожащие руки ещё сильнее выдавали её страх. Нас вели по длинному и тёмному коридору. Спереди шли двое охранников. Они были очень высокими и коренастыми. И это сразу же отбивало желание наглеть с ними и лезть в драку. За ними шли две незнакомые нам девушки, они держались крепко за руки и сильно подрагивали. Наверное, плакали. Скорее всего, они уже догадались зачем их ведут. Потом шли мы, а за нами ещё двое, таких же огромных охранника. Это в двойне отбивало желание показывать свой характер. Не хочется раньше времени копытца отбросить. Безусловно, мне было жалко смотреть на тоненькие силуэты нервно дрожащих девушек, и я решила подойти к ним. — Как дела? — от моего вопроса они вздрогнули и посмотрели на меня, как на идиотку. Понятное дело, но разговор надо было как-то начать. — Ты знаешь куда нас поведут? — девушка, которая была постарше, где-то моя ровесница, проигнорировала мой вопрос и задала свой. Её младшая сестрёнка, видимо, ещё сильнее прижалась к ней. — Нет, меня Настя зовут, — в знак приветствия, я протянула руку, на что девушка дружелюбно ответила. Звали её Катей. Понятно. Это девочки из списка. Я мило улыбнулась, — Не волнуйтесь вы так, всё хорошо будет, обещаю. Было уже около девяти, когда мы стояли все пятеро в кабинете отца и ждали, пока он соизволит притащить сюда свою задницу. Ну, вспомнишь говно — вот и оно, как говорится. Стоило подумать о нём, как этот ублюдок вошёл в кабинет. Он обошёл нас и сел за стол. Немного покопавшись в бумагах, отец достал один лист. Список, если быть точнее. Обвёл всех окружающих взглядом и остановился на мне. В его глазах кроме презрения, ненависти и злости больше ничего не промелькнуло, впрочем, как и в моих по отношению к нему. Ненавижу. Потом он опять начал что-то искать и достал из кармана маленькую проволоку. — Ты же не глупая, а про скрепку забыла. — с каким-то издевательством в голосе сказал отец. Я лишь крепче стиснула зубы и сжала кулаки. Дура, надо же было забыть про эту чёртову скрепку. Алёна посмотрела на меня, изогнула бровь и прошептала одними губами: «Дура.». Да знаю я, знаю. — Итак, сейчас вас отведут в другое место, там вы займётесь важным, а самое главное, полезным для лагеря, делом. Как же хотелось пошутить, но пришлось сдержаться. Лишних проблем мне ещё не хватало. На улице уже было темно и холодно, а на небе сверкали звёзды. Длинную дорогу, по которой нас вели, освещали с двух сторон фонари. Никто из нас не осмеливался заговорить, а ведь по нашему плану надо было у охранника стащить нож, потому что перед выходом нас всех обыскали и завязали руки, на нашу удачу, спереди. Когда я отцу сказала: «Нам руки завязывают тоже для благого дела.», то получила сильную пощечину, от которой у меня до сих пор голова трещит. Сука. Он всегда таким путём пытался заткнуть меня и мать, когда не знал, что ответить. Я никогда его за мужчину не считала. Мужчина должен быть смелым, умным, должен за свои поступки и слова отвечать, не зависеть ни от кого и быть уверенным в себе, а мой отец хуже бабы. Не знаю, как мама, самый светлый и добрый человек на земле, смогла связать себя с таким ублюдком! Да это уже и неважно. Её уже нет и ничего не изменить. Пока я вспоминала маму, у меня жутко заболела рука. Оказывается, это Алёна меня щипала уже всю. — Дура, больно! — прошипела я, убирая руку от Алёны подальше. — Ты должна украсть нож! — Почему я-то?! По плану — ты! — Настя, я боюсь! Видишь, у второго спереди за спиной всунут в штаны нож? — я кивнула. — Я его разговорю и отвлеку, а ты заберёшь, ладно? — Нет, давай лучше я! Мне тоже страшно! — мы с Алёной, как две змеи, идём и шипим друг на друга. Дарина дала подзатыльник сначала мне, а потом Алёне и сказала вести себя потише, иначе спалимся. — Девочки, уже ворота видны, давайте я! — сказала Дарина и пошла к охранникам. Слава богу, что их всего двое было. Дарина шла уверено, подняв голову вверх, до тех пор, пока не споткнулась и не упала. Охранники сразу же повернулись к нам. Мы с Алёной поняли её план действий и подбежали к ней. — Что с ней? — один посмотрел на нас, а мы лишь пожали плечами. Дарина лежала на холодной земле и не двигалась. Охранники перешепнулись друг с другом, а потом присели к ней. — Мне тоже нужна помощь. Я когда выходила, ножку подвернула на крыльце, и она теперь болит, может один из вас посмотрит? — хитрая сучка! Но это только нам на руку, потому что один встал, подошёл к Алёне и они вместе отошли на несколько метров. — Может она сознание потеряла? — сказала я, присаживаясь рядом с охранником. — Это я уже и без тебя понял! — рявкнул охранник. — Придётся вам её нести на руках. — предложила я. — Нет, надо в лагерь её отнести и взять другую! — крикнул охранник своему напарнику. — Нету других, тащи эту, там они сами её в сознание приведут! — ответил тот. Пока этот охранник хрипел, поднимая тушку Дарины, я успела незаметно забрать у него нож и засунуть в рукав толстовки. Перед тем, как идти к отцу, я переоделась в свободную одежду и оставила своё оружие у ребят, Алёна сделала точно так же. А Дарине ничего и оставлять не надо было. Единственное за кого она волновалась, так это за Милашку, но перед этим она договорилась со своей подругой, чтобы та побыла пока с ней. Дав знак Алёне, что дело сделано, она быстро чмокнула (?!) охранника в щёку и подошла к нам. — Всё? Все решили свои проблемы? Ни у кого ничего не болит? — спросил охранник. Все девочки молчали. И мы двинули дальше. Когда мы подошли к главным воротам, там никого не было. Охранники осмотрели всё вокруг и один взглянул на часы. Видимо, было ещё рано. Дарину аккуратно положили на какой-то железный ящик, больше похожий на гроб, который был правее ворот, и охранники начали расхаживать то в одну сторону, то в другую. Я следила за их движениями, пока ко мне не подошла Катя. Она отвела меня в сторону и на ухо прошептала: — Я видела, что ты у охранника взяла нож. — Тш-ш-ш-ш. — я приложила палец к губам. — Тихо, я же обещала, что всё будет хорошо. Просто отойди со своей сестрёнкой подальше, ладно? — Ладно. — согласилась девушка и, сама отойдя к ящику, где лежала Дарина, позвала свою сестрёнку. — Дальше что делать? — прошептала Алёна, подойдя ко мне. — Так, они сейчас далеко от нас, давай свои руки. Напротив нас, левее ворот, стояло огромное здание и охранники пошли вместе проверять за угол этого дома. А я, тем временем, Алёне разрезала верёвки на руках. Потом она сделала тоже самое мне. Дарина прошипела нам что-то, но увидев вновь появившихся охранников, замолчала и прикрыла глаза. Я отдала нож Алёне, — Когда один из них пойдёт на разведку, ты пойдёшь за ним, а с этим я разберусь сама. — Ладно. Охранники простояли с нами около трёх минут, а потом один опять пошёл проверять за угол уже другого кирпичного здания. Я, подбежала к Дарине и легонько ущипнула её за руку. Она сразу начала кашлять и делать вид, что ей не хватает воздуха. Второй охранник подбежал к нам, а Алёна тем временем зашла за угол здания. — Что с ней? — спросил охранник. — Она задыхается, может голову ей поднять надо? — я находилась максимально близко к охраннику, но в тоже время мне приходилось прятать развязанные руки. Когда охранник нагнулся к Дарине, я быстро набросила ему верёвку на шею и упёрлась одной ногой об ящик, а второй затянула самодельную петлю. Дарина тут же подскочила и начала дубасить его кулаками по голове. Охранник одной рукой ухватился за верёвку, а второй полез за пистолетом, но я успела ногой ударить по руке, и оружие упало на землю. Это охранника не остановило, и он ударил Дарину куда-то в живот, а меня перекинул через плечо и прижал грудь коленкой. Сестра лежала рядом и теперь реально задыхалась, а я пыталась увернуться от ударов. Но этого сделать не получилось, и боль мгновенно прошлась по всему телу. Сначала удары были по бокам, потом перешли на живот, а потом и вовсе он начал меня душить. Я слишком переоценила себя и свои силы. Драться с мутантом намного легче, чем со здоровым мужиком! Когда уже всё начало темнеть в глазах, а воздуха категорически стало не хватать, Катя визгнула и передо мной появился ещё один силуэт. Это, слава Богу, была Алёна. Она запрокинула голову охранника вверх и перерезала ему горло. Тёплая кровь сразу брызнула мне в лицо и я еле удержала свой рвотный порыв. Охранник упал бы на меня, если бы Алёна его не оттолкнула в сторону. Ещё пару секунд было слышно, как он хрипит и заглатывается своей кровью. Это было настолько ужасно, настолько противно, что Катина сестричка не выдержала и потеряла сознание. Алёна помогла Дарине и мне встать. — Все в порядке? — спросила я. Дарина, держась за живот, кивнула, а Алёна с порезанной рукой усмехнулась и повернулась к Кате. Девушка, поддерживая свою сестрицу за талию, которая начала приходить в себя, улыбнулась, но потом её лицо исказило ужасом. Несложно было догадаться, что мы не успели и за нашими спинами стоят военные. Мы обернулись, а там пятеро военных, в специальных экипировках, с оружием наготове, уставились на нас. Я не успела, не успела быстро отделаться от охранника и не успела подать знак мальчикам, которые поджидали нас около одного из домов, не успела спасти девочек! Это конец. — Дарина и Катя, бегите! — крикнула я и взяла пистолет, лежащий на земле. Дарина побежала к Кате и они вместе ломанулись за здание, стоявшее сзади нас. Мы же с Алёной, тоже не теряя времени, спрятались за железный ящик, на котором минут семь назад лежала сестричка. Военные начали переговариваться и открыли огонь по ящику. Я ухватилась за голову и согнулась калачиком, а Алёна выглянула из-за ящика. Умница, прям во время огня! Я ухватила её за воротник куртки и притянула назад. — Ты рехнулась?! — заорала я. — Их пятеро! — ответила Алёна. — Я в курсе! — Двое стоят за таким же ящиком, один куда-то пошёл за здание и двое палят по нам! — крикнула Алёна. — Уже один! — выглянув из-за ящика, я наугад пальнула по военному, и он рухнул на землю. — От того, что их теперь четыре, мне лично легче не стало! — Знаешь что, вот сама попробуй убить одного, а потом гундось на меня! — возмутилась я. — С помощью ножа?! — Вот и молчи! — я привстала и тут же пригнулась, так как по мне пошла очередь. — Так, тебе нужно бежать за тот дом, к девочкам, сможешь, если я прикрою? — Попытаюсь! Давай! — крикнула Алёна и стартанула к дому. Весь огонь был направлен на неё, что давало шанс мне. Я быстро выстрелила в самого ближнего, и тот рухнул на землю. Один военный, который стоял за ящиком, палил по Алёне, а второй — по мне. Две пули я потратила на двух военных. Теперь в магазине осталось шесть. Только хотела прицелиться, как по ящику и по мне опять пустили огонь. Алёна выглядывала из-за дома и показывала мне на свою ногу. Чёрт, её задели. Я хотела побежать к ней, но в этот момент, кто-то зажал ей рот рукой и утащил в темноту. Зашибись! Теперь я осталась одна! Выбора у меня не было… Я решила сдаться Военные затихли, а я крикнула из-за ящика: — Сдаюсь! — Кинь пистолет! — пришлось исполнять приказ. — А теперь медленно выходи! Я, подняв руки вверх, медленно поднялась и вышла на всеобщее обозрение. И только сейчас заметила, что на прицеле меня держит только один военный. Неужели ещё один убит?! Военный подошёл ко мне и заломил руки назад. — Я лично тебя выпорю, когда приедем на базу! А потом ты ух как попляшешь у меня! — Замахаешься выпарывать, ублюдок! — подумала я. Около минуты мы стояли, не двигаясь и не разговаривая. Я уже расслабилась и забила на всю эту ситуацию. Будь, что будет! Но вдруг раздался выстрел и карканье ворон. От неожиданности я дёрнулась и рефлекторно прижалась к военному ближе. Этот упырь только усмехнулся и положил свою огромную лапу мне на талию. Сердце бешено заколотилось и стало настолько жарко, что даже прохладный ночной ветер не смог остудить моё разгоряченное лицо. Из-за дома вышли военный и Катя. Девушка сильно плакала и пыталась ещё вырваться. Её платье было испачкано кровью. Когда они подошли к нам, военные обменялись парой слов и продолжили кого-то ждать. — Что случилось? — поинтересовалась я у девушки. — Нин-н-на… Он зас-с-стрелил её! — Катя, сквозь слёзы, заикаясь, ответила. Я не знала, что и сказать даже. Сердце пропустило пару ударов, от чего в груди сильно защемило. Я обещала, что всё будет хорошо, обещала, но не сдержала обещание!!! Это я виновата! Пара слезинок скатились с моих глаз, а следом я и вовсе разревелась, даже хлеще, чем сама девушка. Впереди показались ещё два силуэта, но из-за слёз мне было трудно их разглядеть. Когда они подошли ближе, стало понятно, что ещё один военный ублюдок остался живой. Он постоянно подталкивал Алёну вперёд, а она лениво шла, подчиняясь. Её губа была разбита, неужели он её бил? Военные начали переговариваться, каждый держа свою «добычу». — Где Дарина? — шмыгая носом, спросила я. — Она успела убежать. — ответила Катя. — Алёна, ты в порядке? — Д-да, только голова кружится. — Он тебя бил? — поинтересовалась я. — Ударил пару раз… — Ублюдок! — крикнула я. Военные сразу же посмотрели на меня, но ничего не ответили, даже не ударили. Только рука на моей талии опустилась на бедро, а затем на ягодицу. Я боялась этого ублюдочного военного, который наглым образом лапал меня, поэтому, покрепче стиснув зубы, молчала. Мы стояли и ждали ещё кого-то. Остальные военные мертвы, кого ещё можно ждать-то? Мои попытки узнать, кого мы ждём, не увенчались успехом. Меня профессионально игнорировали. В свете фонарей появился ещё один силуэт. Высокий силуэт. Неужели отец? Если это он, я обещаю, я убью его! Убью за маму, убью за сестру Кати, убью за всех девушек, убью за все его издевательства! Убью! Отец подошёл и пожал руки всем военным. Один из них начал возмущаться, но, увидев гневный взгляд папаши, сразу же замолчал. Отец смотрел на меня, как будто из-за меня он лишился чего-то важного и теперь хотел разорвать меня в клочья. — Что смотришь, папаша?! — прыснула я. — Я убью тебя! Никогда бы не подумала, что ты такой мудак! — Заткнись, сука! — опять пощёчина. Ничего нового! — Ты испортила мне всё! У нас договор с военными! Они охраняют наш лагерь! — И насилуют девушек! Ты нормальный, вообще?! — Чем-то приходится жертвовать! — он противно усмехнулся. — Мразь! Я убью тебя! Убью! — завопила я, срывая связки от дикой ненависти. — Уводите их! Приходите завтра за остальными, а сейчас уходите! А то жителей разбудите! — Раз!.. Два!.. — начала считать я. — Что ты считаешь?! — рявкнул отец. — Три. — громко расхохоталась я. Все недоумённо переглянулись и первый военный, который держал Катю, повалился на землю. Следом за ним лёг и второй, который избил Алёну. Я наступила на ногу военному, который заломил мне руки, и вывернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Красная точка на его лбу, а следом его глаза пустеют и он падает передо мной. Отец, открыв рот, молча стоит и смотрит на меня. Я продолжала хохотать, а потом резко заплакала. Слёзы из моих глаз брызнули, как водопад. Я бы наплакала тут лужу, если бы отец не повернулся и не побежал. Но что-то не пускало его дальше. Как будто невидимая стена. Из дома вышли трое парней. Денис с довольной улыбкой, Максим, закуривший сигарету, и дядя Слава с винтовкой. Если бы не он, нас бы здесь уже не было. Они подошли к нам, а я подняла с земли пистолет и направилась к отцу. — Ты не выстрелишь! Ты слишком слабая! — усмехался отец. — Ненавижу тебя! — крикнула я и нажала на курок, отец опустился на одно колено и заорал. — Из-за тебя умерла мама! — выстрел и он упал на землю. — Ты мучил нас, издевался! — я подошла ещё ближе и приставила дуло пистолета к его лбу. — П-прости. — прохрипел он, но я лишь прошептала:«Нет» и нажала на курок…***
Сложно было объяснить людям, что же произошло ночью, но теперь военные больше не охраняют лагерь. Теперь в лагере демократия. Мужчины заняли свои посты, а женщины занимаются домашними делами. Теперь они всё решают вместе, всем народом. Теперь в лагере мир и покой. Теперь они не живут в страхе, что опять заберут девушек. Теперь всё хорошо. Сказать что я в порядке — это соврать. Я никак не поверю, что убила отца. Каким бы он ни был, я его в глубине души любила, любила за то, что я хотя бы родилась. Если бы он не был таким, если бы он любил нас, всё было бы иначе… Я не пошла ни на одни похороны, сил не было. НЕ могла я себе простить всей этой ситуации… — Как ты? — я присела рядом с Катей на крыше одного из домов. — Умереть хочу… — она смотрела куда-то вдаль, где ещё не взошло солнце. — Прости меня… — было сложно говорить, потому что грошь — цена моим пустым словам, которые я даже сдержать не смогла. — Я обещала и… — Не извиняйся. Ты помогла спастись нам, а там уже была моя вина. Я не уследила за ней… — Прости меня… — опять повторила я. — Тебе сейчас тяжело, понимаю, хочешь остаться наедине? — Да, пожалуй. Я спускалась по ступенькам, просто рефлекторно ноги продолжали спускаться. Жалко Катю, я знаю, что значит потерять близких. Это так тяжело. Так трудно. Так больно… Но такова жизнь, рано или поздно нам суждено терять родных и близких. Нужно научиться отпускать их. Я потеряла маму, было очень тяжело, я долго переживала и, наконец, пережила. Сейчас потеряла отца, хоть он был одним из самых первых ублюдков мира, мне тяжело переживать его смерть. Тяжело осознавать, что я сама убила его, сама… — Эй, пс… — кто-то остановил меня. — Что? — я посмотрела на собеседника и визгнула. — Ды не ори ты так! Целый день топал за тобой! — мужчина прикрыл уши руками. Вид у него был очень уставший. — Как ты попал в лагерь?! Как нашёл меня?! — возмутилась я. — Как-как, жопой на косяк, в прямом и переносном смысляке! Я ног из-за тебя не чувствую! — Ой, посмотрите, какой бедненький нашёлся! — Знаешь шо, в зад иди, вот шо! — обиженно сказал Крот. — Зачем пришёл? — уже более мягко спросила я. — За тобой. Зуб ищет тебя по всей Зоне! — З-зачем? — растерянно поинтересовалась я. — Я тебе шо экстрашенс?! — раздражённо спросил Крот. — Экстрасенс. — поправила его я, хохоча. — Шо? — переспросил бандит. — Да так, забудь!
Примечания:
Укажите недостатки моей работы.
