На мягких лапках.

Лёгкий ветерок ласкает слух, игриво скользит под кромкой кофты, щекоча бока, и твёрдо поддерживает под руку, позволяя опираться на себя. Он друг и отец, брат и защитник, лекарь и муза. Он жизнь и свобода. Ратур держался за кончик ели, вглядываясь вдаль. Пред ним простилалась долина леса, в которой уживаются как лохматые ели, так и вековые, могучие дубы, мягкие лиственницы и стройные берёзы. Юноша повёл пушистым ушком, услышав знакомые голоса где-то внизу. Но ещё чуть-чуть, хотя бы совсем немного. Вот так - подставляясь под мягкие порывы воздуха, ласкаясь под тёплыми лучами заходящего солнца и чуть покачиваясь на макушке старой ели. - Ратур! Спускайся вниз! - прокричал женский голос со стороны земли. - Скоро луна взойдёт, пора готовиться! - юноша расстроенно вздохнул и, чуть покачнувшись, отпрыгнул в свободное падение. Крутанувшись в паре метров от земли, мягко приземлился на все четыре конечности. - Что толку мне там быть, если снова буду в пролёте? - устало произносит юноша, подхватив у ствола дерева мешок и перекинув его через плечо. - Не стоит унывать, - мягко и тепло произнесла женщина, притронувшись кончиками пальцев к подбородку сына. - Луна скоро и тебя определит. Вот не успеешь глазом моргнуть, как будешь уже на всех парах мчаться навстречу приключениям, - она приободряюще пожурила сына. - Оставим это Луне, а пока скажи мне, - они уже двинулись в сторону поселения, и женщина довольно посмотрела на большой мешок за спиной сына. - Что у нас сегодня будет в честь праздника? - Увидишь. Не зря же я на целых два дня ходил вглубь лесов, - улыбнулся, отвечая. - Вырос ты уже, Ратур. Так быстро время пролетело, - она вздохнула с капелькой грусти. - Ратур! Сколько можно тебя ждать?! - капризно вскрикнула девушка-подросток, которая только-только входила в свои лучшие года. Длинные толстые косы вороного крыла, принимающая чёткие очертания тонкая талия, средний рост и колдовские, чёрные глаза. - Рамба, сама скоро будешь ходить на охоту, посмотрю на тебя, - юноша устал за эти два дня, голоден и весь в грязи и поте, так что последним делом он хотел сейчас спорить с сестрой. Девушка надулась, сложив руки на груди, но всё же кинула заинтересованный взгляд за спину брата. В поселение они пришли, когда солнце полностью скрылось за долиной, а небо начинало медленно чернеть, проявляя мириады звёзд и большую луну, что до этого блеклым диском весела в небе. Деревянный дом встретил своих хозяев теплом, который напитал в себя за весь солнечный летний день, и запахами трав, что так любила сушить на стенах кухни хозяйка очага. Ратур скинул свою ношу на пороге. - Там шкуры и мясо, - предупредил он и быстро направился в небольшой коридор, через который можно было попасть в баню. Хозяйка жилища знала, что сын вернётся на закате, а потому юношу встретил жар и запах распаренных веников берёзы. Из бани Ратур вышел только спустя час, раскрасневшийся и отдохнувший с тяжёлым дыханием и живым блеском в глазах. Шлёпая по полу босыми ногами и придерживая на поясе мягкое полотенце, он прошёл к квадратному из дерева столу и уселся на стул, откинувшись на спинку. Мать уже накрыла на стол для сына, а сама, тихо что-то напевая, крутилась в паре метров от него у стола, на котором промывала в колодезной воде в тазах куски нежного, свежего мяса. - Часть приготовлю к празднику, а часть завтра с утра закоптим, чтобы ты мог взять с собой, - произнесла она, явно довольная до нельзя охотой сына. - Ма, ты говоришь это уже пятый раз. Но меня снова не выберут, - прожёвывая кашу, пробубнил юноша. - Не говори так. Скоро и тебе придётся определиться. Луна всех определяет, - последнее сказала с такой уверенностью, что порой позавидовать. Сын на это ничего не ответил, лишь продолжил набивать свой изголодавшийся по еде желудок. Закрепив толстую косу на голове двумя железными шпильками, на острых концах которых крепились деревянные шарики, пригладил на себе лёгкую кофту серого цвета с короткими рукавами, подтянул просторные бриджи и огляделся в зеркало. Оставшись довольным, Ратур хмыкнул, тряхнув пушистым хвостом чёрного цвета с синим отливом, и направился в сторону двери. Спустившись на первый этаж, он застал женщин этого дома уже при параде. Мать подхватила большой железный поднос со стола, на котором лежало жаренное мясо под плотным полотенцем, и всучила сыну. Коли мужчина вырос, так чего нагружать себя такой ношей? - Пошлите уже, - немного нервно произнесла Рамба. Мать лишь хмыкнула на её нетерпение. Полная луна освещала сегодня поляну лучше всяких факелов, на которой собрался весь народ поселения. Женщины стаскивали к веренице столов еду, приготовленную у себя дома, перекидывались словами. У кого-то из них уже подросли дети до нужного возраста, а потому волнение в эту ночь не покидало сердца матерей. Мужчины сгрудились у большого серого обелиска, больше похожего на обычный валун, но имеющего голубые прожилки, которые напитывались светом луны и в тьме ночи переливались мягким мерцанием. Мать Ратура присоединилась к остальным женщинам, а юноша не знал, куда себя деть. Все его бывшие друзья уже давно вернулись или же ещё продолжают своё обучение. Те, кто вернулись, на равных общались со старшими мужчинами, и Ратуру дорога в эту компанию была заказана, а оставшиеся в поселении подростки его не интересовали. Юноша вздохнул и скрылся под тенью деревьев, уходя всё глубже в лес. Этот праздник уже давно не для него. Ещё никогда за всю долгую историю поселения Луна не оставляла своё дитя без внимания. Бывали задержки на год, значительно меньше на два, но никогда на пять. В народе стали уже обыденностью сплетни о том, что мальчик не из этих краёв. Хоть мать его и была верна всю жизнь своему мужу, пусть тот и был намного старше неё, а потому уже не дожил до этих дней, но селяне продолжали судачить на эту тему. Пять шагов для разбега, прыжок и дальше дело техники, чтобы тихо взобраться на макушку дуба. Прохладный ночной ветерок обдувал открытую шею и лицо. Пытаясь сохранять равновесие, юноша вытянул руки в стороны и прикрыл глаза. Выбор не выбор, но Ратур уже чётко решил для себя, что если и сегодня взгляд богини не падёт на него, он сам уйдёт из поселения. - Дитя, - прошелестело в воздухе. Юноша от неожиданности покачнулся и кое-как сумел удержать себя от падения. Быстро оглянувшись, никогда не увидел. Но вот пред его глазами стало появляться что-то эфемерное, словно лесные феи рассыпали свою пыльцу и та теперь причудливым образом становится обликом чьим-то. Через несколько ударов сердца, которое чуть не замирало у полузверя, молодая девушка предстала его взору. - Дитя, - юноша широко раскрытыми глазами смотрел на видение и не мог поверить, что всё правда, а не искажение реальности его воображением. Он хотел ответить, но во рту пересохло, потому смог лишь сглотнуть. - Я не приходила к тебе, потому что ты нужен мне сейчас. Мне нужна твоя помощь, - её голос звучал еле слышно, лился прохладным ручейком. Белые волосы не имели концов, а лёгкое одеяние скрывало фигуру, лишь тонкие руки были видны, а лицо - идеальное фарфоровое - было спокойно и с лаской смотрело на Ратура. - Какая? - только и смог выдавить он, пытаясь прийти в себя и собрать все остатки мозга, который был разбит неверием в происходящее. - Там, - она протянула руку на север. - Находится академия: "Ледяной юг". Она единственная в той стороне, а дорогу я тебе буду указывать, пройти тебе мимо будет просто невозможно. Там встретишь человека. Помогай ему. Узнаешь его сразу, - опередила его вопрос, который Ратур уже хотел задать. - Взамен ты получишь, что желаешь, - она приблизилась к нему и приложила прохладные пальцы к его виску, рисуя серебряную завитушку с кристалликом. - Отправляйся завтра же, на рассвете. Тебе необходимо попасть туда за три дня, а пройти придётся не мало, - она подарила ему поцелуй в лоб и тихо исчезла, словно наваждение. Ратур некоторое время не шевелился, вдыхая прохладный воздух ночи и не открывая своих глаз. Стоило ему только ступить на поляну, как на юношу обрушился общий гам веселья и празднования. Это заставило его очнуться и посмотреть на окружающих более осмысленно. Стоило ему только сделать несколько шагов, как увидел быстро приближающуюся к нему мать. - Ратур, ты где был? - её голос звучал надломленно. - Церемония уже прошла, как ты мог не присутствовать на ней? - у женщины вот-вот скатятся слёзы. Но стоило ей только приблизиться к отпрыску, как она замерла в онемении, прикрыла ладонью рот. - Свершилось, - теперь её слёзы, но уже радости, ничто не удерживало. - Мама, я ухожу уже завтра на рассвете, - женщина только кивнула, не в силах что-то сказать от радости. Лишь кинулась обнимать сына.