Увидеть и повторить

Капитан Америка категорически отказывается лично присутствовать на допросе, но он не может не видеть состояние асгардца, когда его выводят из комнаты и буквально волоком тащат прочь по коридору. Он решительным шагом направляется следом с намерением догнать и потребовать быть аккуратнее с пленником, но за плечом как-то внезапно вырисовывается Фьюри. - Кэп. - Да? - Не приближайся к ним. - Но это же…! - Это приказ. - Но он же живой…! - Не человек! – отрубает Фьюри, резко разворачивается на каблуках и скрывается за дверью. Роджерс остается стоять столбом, в бессильной ярости сжимая кулаки. *** Стив привык всегда защищать слабых. Он сам прекрасно знает, что такое быть слабым и терпеть издевательства со стороны даже не намного более сильных – но что делать сейчас, он не знает. Потому, наверное, не знает, что Локи – далеко не жертва, которую необходимо спасать. Роджерс прекрасно помнит самую первую сводку по украденному тессеракту, и количество убитых в ней. 80 человек – одним махом… перед глазами встают лица раненых и покалеченных ребят, и праведный гнев затапливает всё существо честного Капитана. Но потом он вспоминает бессильно обвисшее на руках солдат угловатое тело, Фьюри, салфеткой стирающего кровь с пальцев, и короткий истошный вопль – единственный, вырвавшийся за стены комнаты во время допроса. Бог Обмана, несомненно, получил по заслугам. Да, возможно, он не человек. Но… Стив всегда был идеалистом, верящим в людей. Просто так никто не может желать смерти другого живого существа. На это всегда есть причины, пусть зачастую и совершенно неявные. А зная причины… можно попробовать что-то исправить в человеке. В подобных размышлениях Роджерс забредает в ту часть базы, где явно еще ни разу не был – это старый самолетный ангар, сейчас используемый ЩИТом скорее как склад. Капитан Америка еще некоторое время меряет шагами огромное помещение, на автомате огибая наполовину прячущиеся во тьме летающие машины самых разных лет, а потом, наконец, опускается на какой-то железный ящик под крылом "Боинга". Впрочем, с маркой самолета он мог и напутать. Он думает и о том, что мир всё-таки меняется очень незначительно, а люди не меняются вовсе. Что всё, что меняется – это только внешний вид общества, да и то не всегда. Стив прекрасно помнит то время, когда его с достаточной регулярностью избивали – "и вон в том переулке, и за рестораном". Он помнит, что несмотря на весь внешний пафос и готовность Америки вступить в войну, находились и дезертиры, и предатели, и просто циничные сволочи, которым собственная шкура была дороже всего. Вот только раньше они прятались по темным местам и нападали исподтишка, а сейчас такой тип поведения стал подавляющим в обществе. Более того, его возвели в культ! Роджерс сердито передергивает плечами и с размаху бьет кулаком по ящику, на котором сидит. На железной поверхности остается неглубокая вмятина, а закономерная боль в костяшках пальцев немного остужает разгоряченного Капитана. Если зло переродилось и приобрело другие формы, если оно теперь активно поддерживается общественностью – это не значит, что надо прекращать с ним бороться. Особенно, если это же зло начинает завладевать сердцами изначально хороших людей – когда прекрасные идеалы заменяются ожесточенностью войны со злом. В то, что во главе защиты всего человеческого мира может стоять плохой человек, Стив не верит. Просто… просто Фьюри слишком хочет защитить людей. *** Роджерс думает долго, очень долго, и совершенно не замечает, сколько времени прошло с момента его появления в этом необычном месте. Огромный ангар наполняет гулкая тишина, такая, что собственное дыхание Кэпа становится размеренным и глубоким – лишь бы не разноситься по всему помещению, взлетая эхом под потолок. Так что он сразу замечает приближающиеся тихие шаги. Кто-то ступает ровно и спокойно, явно не торопясь, прогуливаясь среди самолетов. Стив поднимает голову, и через несколько секунд из-за носа "Боинга" заворачивает в его сторону высокая сухопарая фигура в строгом костюме. Человек по инерции делает еще несколько шагов вперед, глядя в пол, а потом останавливается резко, как вкопанный. - Здравствуйте, - Капитан Америка приветливо улыбается и встает с ящика, протягивая незнакомцу руку. Тот чуть склоняет голову набок, рассматривая его лицо, потом расплывается в широкой улыбке. - Приветствую, Кэп. У стоящего напротив человека – коротко остриженные волосы поразительного нежно-рыжего цвета, вьющиеся мелким бесом. Те же бесенята скачут в травянисто-зеленых глазах, периодически лукаво прячущихся за тонкими очками в золоченой оправе. Полные губы изгибаются в приветственной улыбке, а рассыпанные на переносице и скулах веснушки становятся отчетливее от едва заметного румянца. Стив смущается в ответ. - Мы знакомы? - Даже если нет, - незнакомец, продолжая очаровательно улыбаться, делает шаг вперед и крепко сжимает его ладонь. Роджерс невольно вздрагивает – до того ледяные пальцы у его нового знакомого. – Том. Томас Хайетс. - Стив Роджерс, - машинально представляется Кэп, а Том заливисто смеется. - Я в курсе. Приятно познакомиться! Его смех словно бы наполняет огромное пустое помещение теплыми золотыми искорками, и Капитан Америка чувствует, как постепенно отступают гнетущие мрачные мысли. Не задумываясь о том, как выглядит его жест, он садится обратно и хлопает ладонью по ящику, рядом с собой. Том тут же юрко устраивается на указанное место, оставив, впрочем, достаточное расстояние, чтобы не смущать скромного Кэпа. *** - Итак, Капитан, о ком Вы так переживаете?