Дикий

Два месяца спустя. Локи сидел на балконе и вертел в руках тонкую сигарету. Он, гуляя по окрестностям пару недель назад, набрёл на табачную лавку и зачем-то купил там целый блок показавшихся ему символичными золотисто-зелёных Arté Superslims. Холодный осенний воздух пробирал насквозь, но Локи не спешил заходить в комнату. Небольшие облачка пара вырывались изо рта. Потом он сжал фильтр губами и, щелкнув пальцами, подкурил от маленького огонька, вспыхнувшего на кончиках ногтей. Локи затянулся, обжигая горло смесью ментолового дыма и холодного воздуха. Ему не нравилось курить, но он всё равно продолжал опустошать пачку за пачкой. Тони не прилетал уже месяц. Локи перестал чувствовать себя брошенным где-то на десятый день после последнего визита Старка. В ту ночь, пролетевшую слишком быстро, они даже почти не разговаривали. Когда в третий или в четвёртый раз – Локи уже не помнил – Тони просыпался посреди ночи, чтобы снова целовать до крови его губы, облизывать узкие стопы, вбиваться быстро и рвано, он окончательно понял, что что-то произошло. Что-то непоправимое. Тони разрывала тревога на грани отчаяния, Локи чувствовал его страх, сбитые переживания, но всякая попытка выведать у Старка причину беспокойства приводила лишь к тому, что Тони вновь затыкал его поцелуем. А потом уже и самому Локи становилось не до разговоров. Теперь же, когда ветреную прохладу окончательно сменила промозглая сырость, Локи стал подумывать о том, что всё это абсурдное бегство не имеет смысла. Без Тони – не имеет. Завоёвывать кого-то было скучно, бездумно убивать и крушить и вовсе никогда не было в его стиле, а сидеть вот так, не чувствуя ничего, кроме тоски, стало мучительно. Локи несколько раз оборачивался ягуаром и выходил на ночную охоту. Небольшой городок был окружен полями со множеством мелкой дичи, и чтобы хоть ненадолго забыть о Старке, он отдавался азарту погони за неудачливым зайцем или выискивал норы полёвок. Локи вовсе не был голодным, поэтому любая его добыча просто раздиралась на части с протяжным рыком, в который он вкладывал всю боль, весь страх от того, что Тони, возможно, больше не вернётся. Локи купил себе еще с десяток телевизоров, чтобы можно было смотреть сразу несколько новостных каналов. Он следил за всем, что происходило в мире, но по большому счету волновали его только те репортажи, которые относились к жизни Энтони Старка, Железного Человека, главной достопримечательности нью-йоркской богемы. Глядя на то, как Тони вышагивает под руку с очередной красоткой в свете фотовспышек, Локи частью сознания хотел немедленно свернуть маленькой шлюхе изящную шейку, а Старка забить до смерти одним из многочисленных фотоаппаратов, мелькавших на экране. Но эти мысли истончались, уходили под напором облегчения от того, что Тони всё еще жив. Всё же этот смертный человек не отличался самой безопасной из профессий. Он был долбаным, мать его, Железным Человеком, и каждый день жил, словно на пороховой бочке. Поэтому любая новость о разгоравшемся межнациональном конфликте в странах Ближнего Востока или об очередном предотвращенном террористическом акте в метро Нью-Йорка вызывала в Локи стойкое ощущение ненависти к миру, который всеми возможными способами старается отнять у него Тони. Сам Старк вызывал почти такие же ощущения, потому что смел вот так нагло скалиться в объективы камер, приобнимая за тонкие талии сразу двух девиц глянцевого вида, купаться в лучах общественного обожания и даже не вспоминать о каком-то там презренном боге, прозябавшем в захолустном городке – слишком далеко от культурной столицы страны. Складывалось впечатление, что Старк наигрался своей экзотической зверушкой и теперь решил вернуться к прежнему укладу жизни, где сам он – вновь гений, плейбой и так далее, а Локи – всего лишь позабытый полулюбовник-полувраг, отработанный и сданный в утиль. За этими мыслями Локи едва успел заметить, как в воздухе вдруг что-то переменилось, запахло озоном, а небо резко затянули грозовые тучи. Он почувствовал приближение врага за пару секунд до момента, грозившего стать роковым. Локи молниеносно скользнул на холодный пол балкона, обжигая ладонь о неудачно упавшую сигарету, а в следующий миг над головой просвистела стрела. «Бартон», - гневно подумал Локи и метнулся в приоткрытую дверь, ведущую в спальню. Потом начало происходить что-то совершенно непонятное, но в голове отчаянной птицей билась только одна мысль – «нашли». Его нашли, и теперь всё кончено. Мстители полным составом и несколько асов – все были в радиусе метров ста. Больше никого из живых сознаний он поблизости не ощущал. Должно быть, жителей квартала эвакуировали еще раньше, а Локи, погруженный в раздумья, ничего не заметил. «Я долбаный кретин», - корил он себя, аккуратно выглядывая сквозь оконное стекло на улицу. Сплетая цепи заклинаний, он лихорадочно пытался придумать хоть какой-то план. – «Где же Тони?» Последняя мысль прошила болью, когда в нескольких десятках метров над землёй Локи разглядел две вспышки – одна, ярко-алая, испускала разряды молний и стремительно приближалась, а другая, красно-золотая, метнулась ввысь, скрываясь среди туч. «Предал», - осознание окатило волной ужаса и отчаяния. – «Все они – предали. Почему, Тор? Ненавижу! Тони, за что? Я не верю!» Мысли, рваные эмоции заметались, как загнанный зверёк, и когда Тор ворвался в комнату, с размаха впечатывая Локи молотом в стену, он даже не сумел выдавить из себя ни одного заклинания. Потом Тор быстро схватил его поперёк груди и взмыл вверх, пробивая потолок и крышу, а через пару секунд они уже парили в сотнях метров над землёй. Локи не успел даже сообразить, что происходит, когда Тор прямо в воздухе начал сдавливать его ребра в мощном захвате. - Что за..? – воздуха на произнесение заклинания не хватало, а руки были намертво прижаты к бокам. Непонимание, обида, гнев, ярость нахлынули одной безудержной волной, и единственное, что Локи оставалось, это обернуться ледяным великаном, обжигая кожу брата морозным холодом. Тор даже бровью не повёл, а лишь пристально всматривался в налившиеся кровью глаза Локи. В висок билась только одна простая мысль: «Тони. Тони. Тони. Тони». От нее болело горло и слезились глаза. Должно быть, это выглядело странно – льдистые капли, стекающие по расчерченной витиеватым узором тёмно-синей коже, которые моментально застывали и прозрачными кристаллами падали вниз – к земле. - Прости, брат, - едва слышно сказал Тор. Разжав хватку, он легко подбросил Локи вверх и черкнул неизвестно откуда взявшимся ножом по синей шее. В следующую секунду мощным ударом Мьёльнира Локи сквозь большое мрачное облако был отправлен в затяжной полёт по горизонтали, который плавно завершался крутым пике. Краем глаза он успел заметить, как вокруг Тора образовалась плотная энергетическая сфера, тут же рассыпавшаяся миллионом блестящих алых брызг. Он падал сквозь грозовую тучу, пытаясь зажать хлеставшую из шеи кровь, но понял, что рана не так глубока и вообще лезвие не задело никаких важных сосудов. До встречи с землёй порез наверняка затянется, но потом это будет уже не важно. Там внизу его поджидал отряд асгардских стражей, которые с лёгкостью уволокут разбитое вдребезги тело назад в темницу. А потом будет нескончаемая боль, и страх, и беспросветное отчаяние. Вдруг что-то металлическое коснулось кожи, обхватило и дернуло вверх. - Я поймал! - надтреснутым голосом Энтони Старка выкрикнул холодный металл за спиной. Локи перевёл затуманенный взгляд на свою талию и увидел покрывавшуюся инеем красно-золотую руку Железного Человека. «Почему, Тони?» - бессвязно подумал он. – «А, к чёрту всё...» Сердце вздрогнуло еще раз, выливая в сосуды последнюю волну холодной крови ледяного великана, и Локи, чувствуя, понимая, что умирает, отключился.