Дикий

*Я есмь бог-Ансуз, меняясь, воплощаюсь, в конце эпохи тьмы – в начале эры света, преодолею всё и обрету единство со стихией мира. (Значение рунического шифра в названии книги природных заклинаний)

~*~*~*~ Сейчас. - Я поймал! – облегченно выдохнул Тони, игнорируя стремительно покрывающуюся льдом обшивку. В следующий миг, когда Локи начал постепенно возвращаться к человеческому облику, Джарвис сообщил Старку, что жизненные показатели его божественной ноши быстро падают. - Локи! – Тони встряхнул повисшее на руках тело и почувствовал, как ужас сковывает разум. – Локи! Блядь... Локи! Ты слышишь меня?! Старк приземлился на одном из пустынных полей в окрестностях городка и уложил Локи на промозглую землю. Он развернул его лицом к себе и, придерживая одной рукой за плечи, другой как можно легче хлестнул по щеке. Голова дернулась и вернулась в прежнее положение – положение безжизненное, бездыханное, совершенно мёртвое. - Нет... - прошептал Тони, непослушными руками снимая шлем. – Нет, пожалуйста. Дыши, давай, мать твою! Чего это ты вдруг решил коньки отбросить? А? Охренел, что ли?! Тони тряс холодное тело руками, давил на и без того раскрошенные рёбра, ломая их еще больше, бил по серым щекам и, кажется, плакал. - Если ты, тварь, вздумаешь меня бросить здесь одного, клянусь всеми гребаными богами, что найду способ тебя воскресить, а потом сам убью! Снова! – Тони сорвался в крик и сразу же затих, голос скрипел истерикой, горло сдавил тугой ком. – Ну, пожалуйста... - прошептал он. - Мы с твоим братцем всё это делали не для того, чтобы ты тут разлёживался, картинно белея мёртвой кожей. Локи... Прости меня... О, Господи! Прости меня! Ну, хочешь, я тебе признаюсь? Локи! Слышишь? Я люблю тебя. Я, мать твою, люблю тебя - до боли в сердце! У меня и сердца этого осталось... И всё оно – твоё. Какая же ты сука, - Тони прижал Локи к себе и тихо заскулил, - Уже не смешно, шутник поганый. Не смей умирать, просто... не смей... - Старк... - раздался приглушенный хрип. Тони не поверил своим ушам и, быстро отстранив Локи, всмотрелся в дрожащие веки на медленно розовеющем лице. – После всего этого мне придётся делать себе лоботомию. Такого количества приторной чуши я еще никогда в своей жизни не слышал. Звуки, ощущения, боль в теле возвращались резкими толчками. Локи слышал прерывистую речь Тони у себя над ухом, и ужас, всего несколько минут назад чуть не лишивший Локи жизни, стремительно растворялся. Его место занимали восторг и благодарность, а еще - отчетливое желание врезать этой ублюдочной заплаканной роже промеж блестящих, невероятно красивых глаз – за всё, через что Старк заставил его пройти. «Потом», - устало подумал Локи, не в силах пошевелить даже пальцем. Тор хорошо его отделал, но парализовали Локи не столько удары молота, в нескольких местах раздробившие кости, сколько внезапная невыносимая душевная пытка и мучительная ненависть, сжавшая сердце ледяными лапами. Локи отвык от этого чувства, поэтому боли, которую оно принесло, почти сознательно предпочел совершенную пустоту. Умереть было не сложно, и если бы в самый последний момент голос Тони не ворвался в затухающее сознание, Локи наверняка уже отправился бы к Хель. Месяц неясных сомнений, постоянная ревность и одиночество подкосили его значительно сильнее, чем этого можно было ожидать. Но теперь отчаянная паника Старка, его почти физическая боль, страх и наконец-то ничем не прикрытая горячая любовь возвращали силы, стирая из памяти недели ожидания и момент, в который Локи почувствовал, будто под лопатку входит острый нож по самую рукоять – когда почувствовал себя преданным. Тони сжал зубы и уставился в лицо Локи, заглядывая в глаза, десять раз проверяя жизненные показатели и упрямо игнорируя собственные влажные щеки. - Заткнись... - прошептал он, вновь прижимая Локи к себе. - Просто заткнись. Господи, как же я тебя ненавижу. Люблю... Ненавижу... - Определись уже, наконец, придурок, - слабо фыркнул Локи, морщась от боли в медленно зарастающих рёбрах. - Просто заткнись... Локи иронично подумал о том, что ему теперь можно окончательно увольняться с почетного места в пантеоне богов, потому что с обязанностями коварного лжеца и манипулятора превосходно справился обычный мидгардский гений Энтони Старк. Правда, у самого гения нервы сдали слишком быстро и слишком резко, так что отныне лучше вообще послать все эти глупые титулы к чёрту и, наконец, найти себя настоящего, просто стать собой. Тони взял Локи на руки и полетел в неизвестном направлении. Сейчас он не думал о Мстителях, оставшихся в богом забытом городке, с ног до головы покрытых искусственной кровью, не думал о Торе, которому предстояло в длительных объяснениях с отцом проявить актёрское мастерство, несвойственное всегда простодушному и открытому богу. Не думал он и о том, что, возможно, корни дерева, которые должны были служить темницей для Локи, не отпустят его кровь, и он всё еще будет в опасности. Плевать. Плевать на всё. Больше никогда! Сейчас Локи с ним, живой, и если кому-то вздумается это изменить, для начала глупцу придётся оторвать Старку руки, а потом на всякий случай еще и голову. Наверное, в этот момент он смог бы убить любого, кто посмел бы попытаться разлучить их. Теперь Тони думал об этом постоянно. Когда Локи лежал в горячей ванне в номере какого-то захудалого придорожного мотеля, а Тони, сидя на бортике, аккуратно водил дешевой синтетической губкой по покрытым синяками и кровоподтёками неизменно красивым бархатным плечам; когда самыми искусными способами вымаливал его прощение на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях новой квартиры - на этот раз снятой в городке поблизости от Нью-Йорка; когда через несколько дней Тор украдкой заглянул к нему в башню, чтобы от радости совершенно по-глупому чуть ли не расплакаться на плече, говоря что-то неразборчивое об Иггдрасилле и Нидхёгге, отпустивших созданный Фригг образ Локи на все четыре стороны, о всеасгардском трауре по безвременно почившему вновь невинному соотечественнику; когда в штаб-квартире Щ.И.Т.а Тони, кусая щёки, со скорбной миной зачитывал смешной до колик отчёт, который они с Локи в перерывах между стонами и криками, покатываясь от хохота, вместе написали практически на коленке. Прощение Локи стало для Старка билетом в новую жизнь. Когда они с Тором разрабатывали все эти хитроумные планы, Тони не думал, что Локи мог просто сдаться – вот так, без боя. Но теперь он понимал, что недели разлуки с тем, кто уже давно служил для Локи единственной связью с окружающим миром, могли породить в нём с равным успехом как разрушительную ненависть, так и смертельную апатию. Всё же этот бог был слишком человеком, даже несмотря на неведомый бурный микс кровей совершенно разных и абсолютно неземных рас. Теперь мир казался таким простым и понятным. Бояться чего-то было глупо, потому что страх отнимал драгоценные секунды, которые можно было более продуктивно потратить на страсть и нежность. Отбросить все мысли о прошлом, не думать о будущем и просто любить Локи каждым атомом своего смертного тела. Тони теперь окончательно убедился: делать то, что хочешь – единственно верное решение в этой слишком дурной и короткой жизни. А бога, который всего лишь каких-нибудь полтора с небольшим года назад кричал, будто это именно то, чем он обычно занимается, но чего на самом деле никогда не умел по-настоящему, Старк научит сам – не словом, так делом. Судьба? Кто говорил о судьбе? Она могла отправляться лесом в бессрочный отпуск. Сейчас. Безудержное и стихийное. Дикое, как свободный сильный зверь. Только теперь и сейчас - вот всё, что у них было. И это «сейчас» было лучше любых «прежде» и «потом». Сейчас у них была любовь.

THE END..? ~*~*~*~ … Восстав против судьбы, Тот истину узрел. И ярким светом в каплях водопада летел Тот прочь От власти и богов – к свободе выбора, к Дыханью Мира. Пройдя круг отреченья, боль и страх, познал Тот старость духа. Познал рожденье, смерть и предопределённость. И превзошёл. И стал Тот - Диким. Стихия жизни дана Тому в орудья. И помнить должен, возрождаясь, Что у иного отнимать закономерно, себя лишать необходимо, Повергнуть в смерть Дыханье Мира – конец всему. Конец Вселенной. И будет Тот потерян, кто Чувство Первое отринет. Вовек тогда не отыскать Тому пути назад. --- (Стих 8. 62; ᛗᚨᛖᚲᛞᛇᚷᛊᚺ*: Руническая книга заклинаний Лодура, святого змея-волка Ормульва, сына Хельгѝ Хведрунга; 574 лето эры Тела Имирова, пятнадцатый век от сотворения мира)