Real happiness

Тобиас.

Всё то время, что мы летели, Трис спала в обнимку со мной. Было заметно, что она устала и, казалось, что девушка не спала долгое время, или её мучила бессонница. В точности, как было и у меня. Хотя, усталости я практически не чувствую, наоборот только прилив энергии. Я знаю, что всё могло закончиться иначе, я мог потерять её навсегда, но сейчас я стараюсь не думать о том, что произошло, так как она рядом со мной, а это самое главное. Я довольствуюсь тем, что смотрю на неё, слышу её спокойное дыхание и то, как она улыбается сквозь сон. Не удержавшись, я поддаюсь искушению и дотрагиваюсь до её щеки, чувствуя её тёплую и гладкую кожу. В мыслях только то, что у меня самая храбрая жена, которая даже беременная способна на достойные поступки ради нас и нашего счастья. Я не удивляюсь этому, так как ещё в Бесстрашии я говорил ей, чтобы она была храброй, какой она в последствии и являлась. Меня привлекала такая её черта, и хотелось наблюдать за ней, смотря на то, как она совершенствуется, как делает успехи. Мне нравилось её упорство, которое и сейчас даёт о себе знать. А ведь самый большой недостаток многих людей в том, что мы слишком быстро опускаем руки. Наиболее верный путь к успеху – всё время пробовать ещё один раз. В моей голове появляется тот момент, когда Трис проявила себя в игре захват флага. Тогда я понял, что эта девушка та, которая должна быть моей не смотря ни на что, я понял, что она не такая, как все, что она уникальная. Я чувствовал неимоверное притяжение к ней, которое приходилось подавлять в себе, так как я был её инструктором. Поблагодарив Харли несколько раз, я взял свою машину, которая стояла на парковке аэропорта, и направился домой. Добравшись, я аккуратно беру Трис и несу в нашу спальню и нежно опускаю её на кровать, стараясь не разбудить ее. Когда я сделал это, она глубоко вздохнула и перевернулась на левый бок, свернувшись калачиком, от чего я не могу не улыбнуться. Я подхожу к окну и закрываю его плотными шторами, затем беру плед из шкафа, укрываю хрупкое тельце Трис и забираюсь к ней, чувствуя себя целым снова, когда я засыпаю рядом с ней. Я просыпаюсь от того, что чувствую лёгкие прикосновения на своей груди, переходящие на плечи и моё лицо. Я сразу же понимаю, что Трис проснулась, но не подаю вида, что и я тоже. Она прекращает свои действия и появляется ощущение, что она пристально смотрит на меня и улыбается. Я не могу долго сопротивляться, поэтому говорю: – Я чувствую твой взгляд. Я не открываю свои глаза, говоря это. Она молчит, а потом движется как можно ближе ко мне и прижимает свои губы к моим, целуя нежно, но до импульса где-то под сердцем приятно. Так, что даже дыхание перехватывает от нахлынувших чувств. В секунду невинный поцелуй обращается в более страстный, раскаляя воздух между нами, казалось, со всеми накопившимися за эти недели чувствами мы отдаёмся друг другу полностью. Сквозь тонкую ткань рубашки я чувствую прохладные ладошки Трис и нависаю над ней, а она проводит ими по моей грудной клетке, ощущая тепло, исходящее от моего тела. Одной рукой я поглаживаю её по щеке, проводя языком по чётко очерченным губам, а другой начинаю двигаться плавными движениями к краям футболки Трис, поднимая её вплоть до округлившегося живота, в котором зарождается жизнь. Трис немного дёрнулась, когда мои пальцы коснулись её оголённой кожи, проследовали вверх, к груди, гладя её под одеждой. Затем я прильнул в поцелуе к её нежной коже шеи, чувствуя под губами бешеный пульс и лёгкую вибрацию от вздохов девушки. – Скажи... только честно, ладно? – её слова заставили меня отвлечься от поцелуев, и я приподнял свою голову, смотря на Трис, которая шумно вздохнула и прикрыла глаза. – Конечно. Она выждала буквально с полминуты и продолжила: – У тебя было что-то с Белл? – затем открыла глаза. Меня застал врасплох её вопрос, отчего я нахмурил лоб и грозно посмотрел на неё, давая понять, что бессмысленно говорить об этом сейчас. – Что за вопросы, Трис? – надменно проговорил я, смотря в глаза девушки, в которых горел недобрый огонёк. – Не хочешь отвечать, значит? Получается то, что она мне сказала в лаборатории правда, – едва сдерживаясь, чтобы не переходить на крик, сказала Трис, затем резко одёрнула руки от меня, отодвигаясь и вставая с кровати. Я глубоко вздохнул и закатил глаза, понимая, что прекрасный момент, которым мы только что наслаждались, был в один миг испорчен. И всё из-за её глупых вопросов. – Трис, – спокойно говорю я, подходя к ней, которая стоит в пару шагах от кровати со скрещенными руками, раскрасневшимися щеками и крупными каплями слёз на слипшихся от влаги ресницах. - Что она тебе сказала? – вглядываясь в напряжённое лицо девушки, быстро моргающую в попытке сдержать слёзы. – Она сказала, что... – сглатывая, недоговаривает она. – Что, когда ты думал, что я умерла, вы встречались и провели прекрасную ночь вместе. – Я хочу кое-что сказать, но Трис не даёт мне этого сделать, прикрывая мне рот своей рукой. – Если бы на самом деле я умерла, то я желала бы тебе только счастья и... но, когда я представляю, что к тебе прикасалась другая и целовала тебя... – Я мягко, но настойчиво взял её руку в свою и сжал её, притягивая Трис к себе так, чтобы она уткнулась лбом в мою ключицу. – Глупенькая, – едва слышно говорю я. – Ты действительно поверила в это? В то, что я был близок с той, которая ни капли мне не нравилась и к той, к которой я не испытывал чувств? – с болезненной грустью в голосе начал я, приподнимая голову Трис так, чтобы она смотрела в мои глаза. – Ты не должна не в чём сомневаться, слышишь? – остановился я и не продолжил, пока она не кивнула в знак подтверждения моего вопроса. – У меня с ней ничего не было. И ни с кем не было кроме тебя, потому что я люблю, любил, и буду любить только тебя, ту, которая дороже мне больше всего на свете! Всё ещё утыкаясь в моё плечо, Трис целует меня в него, глубоко вздыхает и обнимает меня, крепко вцепляясь своими руками в мою спину. – Прости, что... я не знаю, что на меня нашло, – сдавленно пробормотала она и опустила голову в пол, явно переживая за то, что только что произошло по её вине. Я понимаю её состояние, так как где-то слышал, что у беременных девушек часто играют гормоны, из-за которых они бывают резки. Молча беру Трис за руку, сказав ей, что ей нужно немного отдохнуть. Снова укладываю её на кровать и укрываю одеялом, а сам собираюсь пойти на кухню и что-нибудь приготовить поесть, так как мы не ели достаточное длительное время. – Тобиас? – говорит негромко Трис. – Да? – Ты не сердишься на меня? Подхожу к кровати и присаживаюсь на её край, нежно дотрагиваюсь до густых волос Трис, убирая их с её лица. – Как я могу сердиться на свою любимую жену? Конечно, нет, – улыбаясь, говорю я. – Тогда не уходи. Я не хочу, чтобы ты уходил. – Боже, Трис, я же не на край вселенной отправляюсь, а всего лишь на кухню, чтобы приготовить нам троим поесть, – ухмыляюсь я и, когда говорю, дотрагиваюсь до живота Трис, поглаживая его. Я не могу сопротивляться её щенячьим глазкам, поэтому ложусь рядом с ней на кровать, но, теперь не укрываясь одеялом. Мы лежим по обе стороны кровати и смотрим в потолок. Не прерывая зрительного контакта с белым потолком, рукой нащупываю маленькую ладошку Трис и сжимаю её. Я всегда так делаю, этот жест даёт мне какое-то неимоверное спокойствие. Несколько минут никто из нас не решается заговорить первым и, когда я всё-таки собираюсь спросить Трис про нашего ребёнка, она медленно поворачивается на бок в мою сторону и говорит: – Я не могу поверить, что ты решился лететь на самолёте, чтобы спасти меня, – говорит она, всё ещё улыбаясь, но не губами, а глазами. – Ты действительно думаешь, что я позволил бы им навредить тебе? – Мне не нравится, что Трис постоянно сомневается во мне, а именно в том, что я люблю её. Она должна знать это и не должна сомневаться в этом. Никогда. Её улыбка превращается в глупую. – Нет, я не думаю так. Просто для меня этот поступок невероятен. – Она за мгновение мрачнеет. – Мне пришлось убить охранника, чтобы не дать ему увезти меня. Каким-то образом я нашла пистолет в машине и ударила им по виску Трента. Я пыталась вырваться раньше, но они пригрозили убить… – она замолкает, её глаза блуждают по комнате, смотря куда угодно, только не на меня. – Ребёнка? – говорю я тихо. Она только кивает, и я вижу мелкие слёзы, которые падают с её глаз. Она стала часто плакать, что не должно нравиться мне. – Эй, иди сюда, – я притягиваю её к себе и заставляю её посмотреть мне в глаза. – Я люблю вас обоих, хорошо? Мы с тобой хотели этого малыша, и ты всё правильно сделала, Трис. Благодарность и любовь наполняет её глаза, но я всё ещё вижу грусть. Она тянется ближе ко мне, целуя меня в щёку. – Итак, ты знаешь что-нибудь о нашем ребёнке? Её улыбка начинает давать сбои. – Совсем мало. Мне нужно сходить на УЗИ, так как я переживаю за неё, потому что все эти переживания и вся эта ситуация с моим похищением, могла сказаться на ней. – Переживаешь за неё? – возбуждённо почти кричу я. – Так у нас будет девочка? Почему ты не хочешь сказать мне? Трис громко смеётся, прикрывая рот рукой. – Господи, Тобиас, я хотела сказать тебе это как-нибудь в другой обстановке, но сейчас на автомате вырвалось. А всё потому, что я привыкла разговаривать с ней. Дай мне свою руку. – Я протягиваю свою руку, и Трис кладёт её на свой живот, посматривая на меня. – Чувствуешь? – Что? – не понимаю я. Смотрю на жену, а затем на её живот. Но потом понимаю, что в моей руке от её живота отдаётся лёгкая вибрация. Я пытаюсь ощутить её, поймать, тем самым вожу в разные стороны своей рукой. Когда останавливаюсь, ощущаю ещё одно движение, которое продолжается в течение нескольких секунд, а затем останавливается. – Ай, милая, больно же, – смешно ругается Трис. Я не могу сдержать улыбку, которая распространяется по моему лицу, как будто это заразно. Я просто почувствовал, как наша дочь двигается. Мы оба смеемся и улыбаемся еще больше, на сколько это вообще возможно. – На самом деле, я счастлив, что у нас будет девочка. И я должен поделиться с тобой этим, потому что считаю это правильным. — я останавливаюсь, переводя свое дыхание. — У меня было нелегкое детство, и все из-за... Маркуса. Я хочу сына когда-нибудь, но прямо сейчас... я не думаю, что смог бы смириться со всем, что мне пришлось пережить в детстве. Я должен подготовить себя. Я не хочу быть таким, как он, — мой голос из сильного медленно сокращается и становится шепотом в конце. Я заикаюсь больше, чем мне бы хотелось, и Трис одаривает меня грустным взглядом. — Тобиас...я знаю, о чем ты думаешь, но ты не такой человек, какой твой отец. Послушай меня, — она дотрагивается до моего подбородка и поднимает его вверх, как и я делаю, когда хочу, чтобы она смотрела на меня, — я доверяю тебе больше, чем кому-либо. Я знаю, какой ты на самом деле. И я знаю, что ты не сделал бы ничего подобного нашему ребенку. Никогда, — она смотрит в мои глаза и не отрывается от них, тем самым давая подтверждение своим словам. Я дотрагиваюсь до ее головы и целую ее в лоб. Она у меня самая лучшая. Наклоняюсь к ее животу и шепотом говорю ему: — Папа тебя очень любит, – целую его. – Слышу озорной смешок Трис и поднимаю свою голову так, чтобы оказаться на одном уровне с ней. – И тебя я тоже люблю, жена! – Мне определённо нравится, как ты меня называешь, – проговаривает девушка в мои губы, отчего только возрастает желание поцеловать их и желательно быстрее. – Хочешь, чтобы я всегда тебя так называл? Она ничего не отвечает, лишь поддаётся вперёд и настойчиво впивается в мои губы протяжным поцелуем. Я отвечаю ей тем же – просто не могу не ответить. Этот момент посылает мне веру в светлое будущее, где будет всё, что нужно для меня в первую очередь. Я знаю, что для того, чтобы быть вместе мы многое пережили и перенесли, но мы не сломались, как делают другие – мы сделали всё, чтобы быть рядом и даже смерть не смогла разлучить нас. Одно я знаю точно – я обрёл себя рядом с ней, стал другим и понял, как это чувствовать то, когда тебя любят. Я готов дарить ей всю свою любовь, готов на отчаянные поступки и действия – делать всё ради неё. А всё потому, что мы оба принадлежим друг другу: она мне, а я ей. И так было с самого начала.