Аукцион

Раньше я редко бывал на Манхеттене, но сейчас езжу туда каждый месяц. Уже полгода как езжу. Сам я живу в Бруклине, там же и работаю, там же покупаю все, что мне нужно. Там же и на свидания хожу, если везет с девушками. Хотя теперь стоит говорить об этом в прошедшем времени. Да… Взрослый парень, практически мужчина в расцвете сил, уже шесть месяцев копит n-ную сумму денег, чтобы сходить на одно единственное свидание на Манхеттене. «Что в нем особенного?», - спросите вы. Что ж… сейчас введу в курс дела. Как-то раз в мой день рождения – а был тогда юбилей 25 лет – мои коллеги по работе привезли меня в один дорогой ресторан. Я в нем никогда не был, да и не слышал о нем, но они утверждали, что это место одно из самых популярных на Манхеттене. Хотя народу там было не так уж много. Но все столики были забронированы, как и наш. Пока мы ожидали заказанные блюда, на сцене началось какое-то шоу. Я сначала вообще ничего не понял. Люди из зала выходили на сцену, ведущий описывал их, а потом все чего-то оживлялись и начинали горланить числа с разных концов ресторана. И чем круче выглядел мужчина или чем красивее была девушка, тем дольше это все продолжалось. Я в это время увлеченно болтал со своим знакомым по работе о предстоящей зарплате и премиях, на которые мы надеялись. И, когда вдруг к нашему столику подошла симпатичная рыжая девушка, я озадаченно посмотрел на нее, ожидая услышать от нее, чего та хочет. Двое остальных коллег, что пришли с нами, наперебой принялись объяснять мне, что это и есть их подарок для меня – свидание с этой красоткой. У меня чуть глаза на лоб не полезли, когда до меня начал доходить этот сумбур с числами и ведущим. Это все походило на проституцию, извините. Но потом торжественно прозвучала фраза «деньги идут на благотворительность», и я вроде как успокоился. И так, меня оставили за столиком наедине с этой рыженькой американкой. У нее были довольны забавные и даже красивые веснушки на скулах под глазами и на серединной части переносицы. Так вышло, что села она спиной к сцене, и я продолжал видеть, как дальше проводится аукцион, хотя меня отвлекал разговор с девушкой. Краем уха мне удалось уловить, что сейчас выйдет последний лот. Я порадовался, что наконец-то в ресторане станет потише, но не тут-то было. Числа неожиданно взлетели с сотен до тысяч долларов. Мне даже стало интересно, кого там разыгрывают, если можно так говорить. Оказалось, что Элли уже здесь бывала не раз. Так звали рыженькую. Она и поведала мне, что здесь творится на закрытии аукциона. Гвоздем программы был самый желанный лот, как и в любом другом аукционе. Я ожидал увидеть какую-нибудь фигуристую модель, но вместо секс-бомбы на витом барном стуле посреди сцены восседал юноша в белом элегантном костюме. Сначала он показался мне худым, но потом я заметил широкие плечи и мужественные кисти рук, выглядывавшие из рукавов. Наш столик стоял у стены сбоку от сцены, но при этом достаточно близко, чтобы видеть парня хотя бы в профиль. Его внешность для такого наряда казалась чем-то странным, но чем дольше я смотрел на него, тем меньше так считал. Прямые черные волосы струились до плеч. Именно, что струились! Я был готов поклясться, что все волосинки выпрямлены ровно по линеечке. Лицо разделяла такая же ровная челка. Она шла с левого края лба направо, закрывая правый глаз совсем, но при этом не задевая нос. Челка была двухцветная, с белыми полосами вдоль. Она заканчивалась на уровне губ и шла вправо косой линией. Возможно, я бы принял его за эмо или гота, если бы встретил на улице, но отсутствие макияжа на лице и то, как он двигался… Это лицо было слишком красивым для мужчины, но недостаточно идеальным для женщины. Небольшой аккуратный нос, полная нижняя губа и тонкая верхняя, очерченные естественным образом брови, фарфоровая кожа. Какое бы выражение не принимало его лицо, оно оставалось прекрасным. Улыбался ли он, был серьезен, задирал кверху нос или украдкой зевал. Все его движения лицом или телом были словно отрепетированы перед зеркалом для того, чтобы ни одна живая душа не смогла бы найти в нем изъяна. Неужели именно так и ведет себя вся элита Нью-Йорка? Пока я разглядывал этого паренька, которому на вид можно было дать 16-17 лет, ставки уже дошли до пятидесяти тысяч долларов. Пятьдесят штук! Да я в жизни столько не держал в руках! Но самое интересное было то, что они на этом не остановились. Стоило кому-то назвать новое число, как юноша одаривал проницательным взглядом другого посетителя, и в воздух взмывало другое нереальное число. Неспешными поворотами головы и мимолетными улыбками он вертел богачами, собравшимися здесь, как марионетками. За него боролись и мужчины, и женщины. Молодые, постарше, пожилые. А он наблюдал за всем действом, порхая единственным видимым глазом от одного столика к другому. Если бы на него прямо сейчас надели корону и провозгласили королем всей Европы, я бы не удивился. И даже плевать, что он по всем признакам азиат. Глаз-то раскосый и веко не выделяется. Что ж, американцам подавай азиатов, азиатам американцев. Элли рассказала мне, что нынешняя «звезда аукциона» появилась здесь год назад, и с тех пор каждый месяц вокруг нее крутятся большие суммы денег. Все, кому довелось пообщаться с этим манерным молодым человеком, загорались желанием выиграть свидание с ним. Но эту возможность получали лишь те, кто имел крупный счет в банке. Почти всегда аукцион закрывался на ставке в полмиллиона. - А о второй половине его лица уже легенды ходят. Каждый стремится придумать новое уродство. Но никто не видел его без челки, даже детских фотографий нет. – Элли закончила говорить и глотнула вина из бокала. - Платить столько баксов за то, чтоб увидеть чье-то лицо? Глупее ничего не слышал, - ответил я ей, и больше мы не возвращались в беседе к аукциону. Вскоре гул голосов стих, кто-то получил этот баснословно дорогой лот. Пока моя спутница ходила в туалет, я решил посмотреть, к кому же подойдет этот парень с длинной челкой. Он как раз спускался со сцены с моей стороны. В какой-то момент он скользнул по мне беглым взглядом, как обычно осматривают помещение или улицу из окна. Как назло, мне в глаза что-то отсветило. Видимо, это была каскадная люстра с мириадами лампочек. Пока я тер глаза, юноша уже ушел, и мне пришлось искать его среди двух десятков столиков. Он сидел напротив роскошно одетой девушки с меховой шалью на плечах и бриллиантовым колье на шее. Я даже посочувствовал парню. Вряд ли с такой фифой выйдет приятное свидание. Но мелодичный смех юноши заставил меня перемениться в лице. На сцене он молчал и вел себя не от мира сего, скромненько. Сейчас же он оживился, и его лицо выдавало сотни восхитительных кадров для портретных фотографий. А эта разодетая барышня просто сияла от счастья. Она постоянно смущалась и вела себя, как последняя кокетка. Парень же при этом совершенно не выказывал интереса к ее флирту с ним. Он поддерживал беседу, иногда что-то ел или отпивал напиток, тепло улыбался и ни разу не запнулся, всегда находя правильные слова, чтобы умерить пыл разошедшейся девицы и подогреть ее желание еще больше. «Она уйдет отсюда с надеждой и в следующем месяце опять придет тратить свои деньги, чтобы очаровать его, хотя это он держит ее в плену». Такие мысли четко сфокусировались в моей голове, и другого исхода данного свидания я не видел. Вот это, я понимаю, генератор для выколачивания из богатеев денег для благих дел. Но самое смешное было то, что, когда я вернулся в свою обыкновенную трехкомнатную квартиру на седьмом этаже высотки в Бруклине, я был настолько по уши в плену, что мне захотелось выть на луну. Что я собственно и сделал, ведь полмиллиона для меня то же самое, что философский камень для науки. А рыженькой Элли я даже позвонил, и мы сходили на второе свидание, только вот не срослось. У нее не было загадочной челки набок и магической живой мимики.