"Сладкая ложь"

      Вечером в отеле стало потише – ушли репортеры, спортсмены разошлись по своим номерам отдыхать. На следующий день гонки не было, лишь утренняя тренировка, на которую Шипулин не собирался идти. Предупредив заранее об этом тренера (он сослался на плохое самочувствие) и пообещав, что к индивидуалке будет готов на сто процентов.       Сейчас он хотел немного прогуляться, проветрить голову от навязчивых мыслей. Ему необходимо собраться – да, сегодня он был на высоте, особенно учитывая, как мило провел Мартена. Что заслужил, то и получает. Этот французский спортсмен недооценил Шипулина, за что и поплатился в этой эстафете.       Выйдя на улицу, Антон огляделся – напротив гостиницы была площадь с фонтаном, а за ней несколько улочек, уходящих вглубь города. Туда и направился биатлонист, решив как следует осмотреть город. Еще недостаточно стемнело, лучи солнца скользили по крышам, прокрадываясь в окна, забираясь в самые дальние уголки построек.       Антон медленно шагал, погрузившись в размышления о прошедшем дне, и на его губах играла легкая улыбка. Он рад победе, но еще больше был рад тому, что смог проучить этого самодовольного француза. Каким наслаждением было наблюдать за тем, как медленно сползает улыбка с его лица, а в глазах появляется удивление! Мартен явно не ожидал, что Шипулин станет играть по его правилам, а потому не был готов… Как итог – проигрыш.       Да, все прошло именно так, как и хотел Антон, вот только из головы не выходил образ Фуркада: как его зрачки расширились, как слегка задрожали губы, когда Шипулин наклонился к нему с просьбой о поцелуе. Интересно, о чем этот человек думал в тот момент? И понял ли он, что его игра раскрыта?       Навстречу шли две молодые девушки, которые, увидев известного русского биатлониста, чуть не завизжали от восторга. Подлетев к Антону, они стали упрашивать его сфотографироваться вместе. Говорили девушки на чистом русском, видимо, прибыли сюда в числе прочих болельщиков. Мужчина хотел было отказаться: он слишком устал и желал только одного – уединения… но тут краем глаза заметил в переулке знакомую фигуру.       - Да, конечно! – тут же согласился Антон, криво усмехнувшись и вставая рядом с одной из болельщиц, обнимая ту за плечи и прижимая к себе. "Смотри, дорогой, нравится?"       За углом дома стоял Мартен, пристально наблюдая за действиями российского спортсмена. Стиснув кулаки, он не отрываясь смотрел, как улыбается этот мужчина, как близко прижимает к себе светловолосую девушку. Симпатичная, к слову, но в данный момент совершенно не интересующая Фуркада.       Мартен заметил Антона еще в гостинице, как тот вышел, направляясь в город. Из любопытства он пошел за ним, следя, как какой-то преступник - за своей жертвой. Снег медленно падал с неба, ложась на короткие светлые волосы Антона, а ветер, словно заботясь, сдувал их с головы спортсмена. Но тот не замечал ничего, полностью погрузившись в свои мысли. На губах - улыбка, мягкая, приятная, теплая. Фуркад поймал себя на мысли, что ему нравится наблюдать за этим мужчиной, нравится смотреть на его улыбку, на то, как смешно тот хмурит брови или поджимает губы. Тут же проносился вопрос - а о чем Шипулин думает? Что или кто в его голове?       «Да что с тобой такое? – одернул себя француз. – Меня не должны волновать такие мелочи!»       Он шел за Антоном, не боясь быть замеченным. Здесь было полно людей, которые надежно скрывали Мартена от объекта слежки. Но тот и не думал оборачиваться, а тем более обращать внимание на прохожих. Пару раз чуть было даже не врезался в кого-то, но его вовремя обходили более внимательные люди.       Мартен заметил, как к Шипулину подошли две незнакомки, явно собираясь взять автограф или сфотографироваться. Повернувшись, Антон улыбнулся девушкам, что-то ответив им. Быстро шмыгнув к ближайшему дому, Мартен очень надеялся, что спортсмен не успел его заметить.       Неприятно было признавать, но внутри появилось какое-то странное чувство, когда Фуркад увидел, как Антон обнимает за талию фанатку. Что это? Зависть? Злость? Ревность?       «Бред! – вновь обругал сам себя Мартен. – Это просто злость за сегодняшний проигрыш и все!»       Однако было что-то еще, что мужчина отчаянно пытался подавить в себе – эту странную, пугающую волну неприязни к незнакомке, которая сейчас стояла с Антоном и, весело улыбаясь, позировала на камеру. Да как она вообще смеет так себя вести? Как может так нагло подходить к Шипулину и обнимать его?       Мартен почувствовал, что внутри буквально закипает от ярости. Вот только теперь он злился еще и на себя – за то, что позволяет себе так странно реагировать на обычное поведение спортсмена и его фанатки. Он отвернулся, прижавшись спиной к стене, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Прикрыв глаза, мужчина вновь увидел эту картину и крепко сжал кулаки.       «Перестань! Хватит! Это бред какой-то! Ты ведь несерьезно, да? Этого быть не может! Он просто твой соперник, и точка! – уговаривал сам себя Фуркад. – Антон тебе безразличен, и ты не испытываешь никаких чувств к нему! Ничего. Это только игра, только игра! Доведи дело до конца и не смей отступать!»       Он сильно ударил по стене кулаком. Да что с ним происходит в самом деле? Почему его так стало волновать то, как ведет себя Шипулин с другими?       - Не меня ищешь?       Мартен вздрогнул от неожиданности и повернулся – рядом стоял Антон. На губах - усмешка, в серых глазах плясали озорные чертики. Француз не отвечал, засмотревшись и совершенно забыв о том, что его поймали с поличным. Опять то же ощущение тепла в груди, заставляющее замереть дыхание и не думать ни о чем, полностью «зависнув» в глубине этих глаз. Лицо Антона приблизилось почти вплотную, а руки оказались по обе стороны от головы француза, словно закрывая в ловушку, из которой не выбраться. Горячее дыхание на щеке опаляло, сбивая все мысли, унося все слова, что хотел сказать. Пустота. Все внимание приковано к Антону, к его губам, что-то тихо прошептавшим. Сосредоточившись, Мартен все-таки смог разобрать его последние слова:       - … следил за мной?       И тут Фуркад окончательно понял, что допустил ошибку. Нельзя было позволять этому человеку поймать его здесь. Это же такой козырь в его рукаве… Хотя, а почему, собственно, нет? В конце концов, именно Мартен первым признался в своих чувствах, пусть и в придуманных, а, значит, и делать может все, что угодно, объясняя все просто – ревностью.       Действительно, почему он так испугался? Ему на руку такой поворот событий, это будет лишним доказательством. Антон ведь не хотел верить в искренность его слов! Мартену было не по себе от того, что фальшивая любовь приносит столько неприятностей. Ему постоянно приходилось изворачиваться, лгать, доказывать… и вот сейчас прибавилось еще и это странное чувство. Как будто ему проблем не хватает! Теперь еще и разбираться с самим собой. Надо сделать только усилие и постараться затолкать обратно это новое ощущение. И продолжать. Нельзя позволить себе сдаться, нельзя отступить и показать свою слабость.       - Да, следил, - быстро пришел в себя Мартен и смело взглянул в глаза спортсмену, - мне не понравилось то, что я увидел только что! – это была правда, хоть и тщательно скрываемая даже от себя.       - Вот как? – Антон чуть приподнял бровь и усмехнулся. – Неужели ревнуешь?       - А если и так? - с вызовом спросил Фуркад, не отводя взгляда.       Шипулин чувствовал, как руки дрожат от напряжения. Ему хотелось, чтобы этот француз признал свою игру, чтобы сдался и прекратил ломать комедию. Стало бы легче им обоим, Антон знал это, но никак не мог понять, для чего Мартену все это нужно? Ради победы? Глупо и странно. Ну, пусть один раз такое и прокатило, но ведь второго уже не будет, должен ведь он понимать это?       - Может, стоит прекратить? – Антон с надеждой посмотрел на мужчину, все еще не отстраняясь, но и не делая попыток приблизиться.       Фуркад понимал, о чем именно говорит Шипулин, но признать поражение было не в его силах. Будь, что будет, но игра продолжится, а кто из них станет победителем – решится очень скоро.       - Не могу, - улыбнулся Мартен.       Шипулин почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а руки задрожали еще сильнее. В горле пересохло, стало трудно говорить. И как только Мартен не поймет, что никто не станет победителем? Здесь все – проиграют. Просто кому-то будет больнее.       - Что ж, - наконец, Антон опустил руки, освобождая француза из «объятий», - зачем ты шел за мной?       - Я ведь уже говорил…       - Нет, - оборвал его спортсмен, - зачем ты НА САМОМ ДЕЛЕ шел за мной?       - Утром, - не стал больше юлить Мартен, - ты ведь специально это сказал, да?       - Ты прав, - Антон тоже решил, что врать бесполезно.       - И не боишься, что я отомщу? – прищурился Фуркад, делая шаг вперед. – Такие заявления с твоей стороны… да еще и мужчине, который недавно признался в любви… не думаешь ли ты, что все это очень опасно для тебя?       Приблизившись вплотную, Мартен схватил за отворот куртки Шипулина и рванул на себя, заставив того удивленно охнуть. Злость от поражения взяла верх, и теперь француз очень хотел проучить незадачливого шутника.       - О… чем ты? – тихо спросил Шипулин, поднимая руки и вцепляясь в ладони Мартена. – Почему опасно? – Опять эта его игра, снова притворство, фальшь. Вот только на этот раз он, Антон, сделает первый шаг. Хочет продолжить? Он покажет Мартену, что знает правила.       Теперь инициатива полностью перешла в руки Антона, и тот почувствовал, как напрягся француз. Вот и отлично, а что Мартен скажет, если…       Собрав всю свою волю в кулак, отбросив в сторону все предрассудки и сомнения, Шипулин притянул к себе мужчину и наклонился:       - По мне, так все наоборот – чудесно!       И, не раздумывая больше ни секунды, боясь передумать и отступить, Антон сделал то, чего никогда бы не ожидал от себя. Как, впрочем, и сам Фуркад, глаза которого расширились от удивления и шока, когда его губы накрыли теплые губы Антона.