50 дней до ее самоубийства

Впервые со времён Квартальной бойни, моих, так сказать, вторых Голодных игр. Я нарисовал Китнисс, до этого были лишь вещи, связанные с ней. Но никогда она сама. На этом рисунке она предстала, задумчивой и смотрящей куда-то вдаль, но на губах играла еле заметная улыбка. Как будто она долго думала над какой-то проблемой, а в этот момент ее озарило решением. К горлу подступил ком. Первыми пришли печаль и тоска. Сразу же за ними - беспочвенный гнев. А голосок из недр моего сознания шепчет слова: " Переродок. Убийца. Монстр". Откидываюсь на подушки и закрываю глаза. Пытаюсь утихомирить разыгравшиеся эмоции и этот надоедливый голос. Мысленно строю стены между собой и своим вторым, злым, Я. *** Я снова оказался на Голодных играх, рядом со мной сидит Китнисс. Меня всего лихорадит. Чувствую, что с каждым мгновением мне становится все хуже и хуже. Рука Китнисс касается моего лба. Она хмурится и между ее бровей появляется складочка. Хоть я и не врач, но я понимаю, что с таким ранением и без лекарств, мне долго не прожить. — Послушай. Если я не вернусь... Она не даёт мне закончить и перебивает меня: — Не говори так. Что я зря выкачивала весь это гной? Если это была попытка преободрить меня, то она не увенчалась успехом. — Нет. Но если вдруг... — Никаких вдруг. Это не обсуждается, — она кладет пальцы мне на губы. — Но я... Не успеваю договорить, как губы девушки накрывают мои горячие, сухие и потрескавшиеся. Закончился поцелуй так же неожиданно, как и начался. — Ты не умрешь. Я тебе запрещаю. Ясно? — Ясно. *** Не знаю, сколько я проспал, но когда я проснулся было уже темно, а на тумбе стоял поднос с ужином. При виде еды, в животе забурлило от голода. Когда я поднял железную миску с рисом и кусочком рыбы, то нашёл записку. "Завтра в полдень в парке, в закутке, где я рассказал про письмо. У меня есть идея. P.s. Уничтожьте записку." Записка была написана карандашом, поэтому я стер текст ластиком, а потом разорвал ее на маленькие кусочки. Когда я пришёл на место, назначенное Альбертом, его ещё не было. Он пришёл минут через пятнадцать. — Извините, меня задержали. — Ничего. Так какая у тебя идея? — Уже несколько недель назад я поднял вопрос о тестах для вас. Ну знаете, те, которые проверяют психологическое состояние. Я кивнул. — Так вот, позавчера я напомнил им о своём запросе... — И? — Мне отказали. Простите. —Черт. — Потом мне пришла в голову друга мысль. Бежать. Я промолчал. Видимо, Ал воспринял моё молчание как недоверие. — Мистер Мелларк, я без понятия, когда вас выпустят. А для спасения Мисс Эвердин у вас осталось чуть больше месяца. Или вы передумали? — Нет. Ладно, давай подумаем над планом побега. — На самом деле, я все придумал. — Ал, ты вообще спишь? — Да, по бостванской методике. С открытыми глазами, между раздумьями о побеге моего подопечного, вовремя смены, и так, чтобы главврач не заметил. А теперь давайте вернёмся к главной теме. Через два дня у зав.отделением день рождения. И все будут праздновать. Тогда вам легче всего сбежать. — Но Ал, тогда ты будешь главным подозреваймым. — Я тоже об этом долго думал. Но все-таки нашёл выход. Катрин. Она внучка зав.отделения. Поэтому если свалить все на неё, то зав замнет дело. Знаю, не очень благородно, но ей ничего не будет. *** В день побега все шло как по маслу. С утра ко мне пришла Катрин и принесла завтрак. Целый день она провела в моей палате и болтала. А я, в свою очередь, делал вид, что слушаю ее, кивая или улыбаясь в нужных местах. Ближе к ночи она ушла, как я решил на праздник. В одиннадцать часов я вышел из своей палаты, перед этим забрав свои рисунки и письмо из вентиляции. Я шел по плану, выданным мне Алом. В коридорах было тёмно и пустынно. — Эй, ты что тут делаешь? Уже наступил комендантский час, — слышу за спиной мужской голос. — Я... Эм... — Ты же Мелларк! Ты должен быть заперт. Чёрт! Бегу в противоположную сторону от моего собеседника. Забегаю в последний коридор. В конце вижу двойные двери, а рядом с ними вахту охранника. Но за ней никого нет. Хватаюсь за ручки двери. И к моему счастью двери открываются. За моей спиной кричит и ругается мой преследователь. Выбегая за ворота, я сворачиваю влево. Пробегаю пару метров. Но тут из-за поворота кто-то хватает за руку. — Тихо, это я. Замечаю в руках Ала железную трубу. Спустя несколько мгновений, это труба обрушивается на голову моего преследователя. Он падает ничком. — Эх, Эдди. — Вы его знаете? — Да, вместе учились. Он успел вызвать подмогу? — Думаю нет. — Пойдемте, а то он скоро очухается. Примерно через час мы оказываемся в квартире сестры Альберта, Аманды. Она выделила мне комнату. И, как только моя голова коснулась подушки, я заснул. Мои последние мысли перед сном были: "Я сделал это. Я сбежал."