Р.А.Б.

***

Рэмигиус посмотрел на то, что осталось от эльфийской королевы. Где-то вдалеке непрерывно слышался мерный стук капель о холодный металл, который помогал сконцентрироваться и принять решение. Прошло уже больше трех месяцев, как Элин поселился в его замке и с каждым днем возвращал Императора к жизни. Примерно столько же в темных сырых подвалах ждала своего часа бывшая королева, превратившая жизнь его истинного в нескончаемый кошмар, в котором нельзя было проснуться. Рэмигиус припомнил ей все: и бездушное обращение с эльфенком, и бесполезных педагогов, которые вселяли в него все больше неуверенности в своих силах, и жуткую пищу, которую Элин терпеть не мог, но все равно ел, чтобы порадовать свою бессердечную мачеху. Рэмигиус был жесток. Он не сдерживался и всегда уходил, зная, что малейшего движения будет достаточно, чтобы королевы не стало в ту же секунду. Но Рэмигиус не хотел ее убивать. Он хотел насладиться ее страданиями и болью, с каждым порезом или ожогом вымещая на ней всю злость за то, что она сделала с его мужем. Ему всегда было мало. Даже когда эльфийка уже не могла кричать и просто загнанно дышала, Рэмигиус не отступал. Она ведь действительно хотела убить его эльфенка. Никогда не принимала его за равного и намеренно унижала. Элин мог прожить эти сорок восемь лет в теплоте и заботе, окруженный любящими родителями и не зная ни равнодушия, ни лицемерных придворных, которых волновали только деньги и известность. Из-за королевы у Элина не было друзей и нормального общения. Она научила его терпеть и никогда ничего не рассказывать другим, даже если проблема действительно была серьезной. Она заставила его привыкнуть к боли, постоянно выкачивая из него силы и даже не проверяя Элина после сеансов. И Рэмигиус ненавидел ее за это. Каждой клеткой своей черной души он ненавидел эту эльфийку, которая даже не осознавала, что делает с Элином. И она видела это в его глазах. Свою смерть. Что ж… Она получила сполна. Но по мнению Рэмигиуса умерла все равно слишком рано. Подняв с пола испачканный нож, он повесил его обратно на отведенное специально для него место, после чего вышел из камеры, плотно закрыв за собой прочную дверь. Слуги найдут ее тело и разберутся, что с ней сделать позже, а пока… «Выпусти меня.» Приглушенный голос с шипящими нотками пронесся в голове гроаргха, напоминая о звере, который уже который день рвался на свободу. — Нет. «Рэмигиус, выпус-сти меня.» — Нет. «Тогда я вырву свободу сам. И ты очень пожалеешь, что не принял мое предложение… В прош-шлый раз, кажется, ты не видел этот мир двес-сти… трист-са лет? Помнишь, что тогда было? Конечно, помниш-шь… Ведь ты точно так же на все смотрел, но не мог контролировать свое тело. Вспомни эти ощ-щущения… Полная беспомощ-щность…» — Что ты хочешь? «Ты прекрас-сно знаешь, кого я хочу. Он принадлежит не только тебе.» — Нет. Ты не получишь его. Никогда, — стоило Рэмигиусу подумать о том, что его зверь теперь тоже жаждал обладать эльфенком, он с ненавистью сжал зубы, не зная, как заглушить ящера и заставить его замолчать. «Поэтому ты с-стер ему память? Боишься, что он выберет меня? Ты в нем нас-столько не уверен, Рэмигиус?» — Дело не в этом, — Рэмигиус тяжело оперся о ледяную стену подземелья, понимая, что долго так не продержится. Контролировать зверя становилось все труднее с каждым днем. Сейчас же отсчет шел уже на минуты. — Ты опасен. Что ты сделал с ним на церемонии, не помнишь? «Я должен был его укусить! Без этого ритуал бы не заверш-шился. Связь нужна…» — Не в укусе дело! — Рэмигиус с ненавистью сжал кулаки, ощущая, как ярость наполняет все его тело. — Он эльф! Маленький эльфенок, только-только прошедший первое совершеннолетие! Ты забыл, насколько он отличается от гроаргхов?! Насколько слабы и хрупки эльфы по сравнению с нами? Ты забыл, я спрашиваю?! Голос ящера напряженно затих, больше не напирая и позволяя Рэмигиусу на короткий промежуток времени расслабиться и перевести дыхание. Он не хотел и не мог забыть то, что увидел, когда снова пришел в себя. То, что зверь сделал с Элином… После такого Рэмигиус не мог позволить ящеру даже видеть эльфенка, не говоря уже о чем-то большем. «Что с ним?» — Ты его чуть не убил, Шайс, — Рэмигиус прикрыл глаза и полностью облокотился о стену, понимая, что разговора не избежать. — После укуса ты не остановился, ты начал снова, но уже не сдерживался. Элинтарель тебе не отвечал, поэтому ты думал, что все хорошо, но на деле… Ты воспользовался его состоянием после укуса. Зверь молчал, цепко слушая и не понимая, что сделал не так. Он, как и гроаргх преданно любил эльфенка и никогда бы не стал причинять ему вред. Он не понимал, почему Рэмигиус не позволяет ему снова увидеться с Элином. — Ты чуть не сломал ему руку, Шайс. Расцарапал бедра и грудь. И вся его спина была в крови, потому что ты не контролировал свою силу! Он четыре дня не приходил в себя, а ты все это время был непонятно где, не удосужившись даже навестить его! «Я не знал…» — Это не оправдание, зверь. Ты опасен для него. «Рэмигиус… Дай мне шанс вс-се исправить. Я не стану касаться его. Пожалуйста.» — Ты его не заслуживаешь, — Рэмигиус вышел из подземелий и направился в сторону своей комнаты. Ящер уже просмотрел все его воспоминания, увидел состояние, в котором оставил Элина на холодном камне в ту ночь. Рэмигиус чувствовал страх и раскаяние, которые зверь пытался подавить и замаскировать, но ему не удавалось скрыть столь сильные эмоции. Хоть Император больше не хотел позволять ящеру касаться его эльфенка, но зверь все же оставался частью его самого, с чувствами, которые во многом пересекались с состоянием самого Рэмигиуса. — В ту ночь Элин согласился встретиться с тобой еще раз, — Рэмигиус произнес эти слова и сразу же почувствовал мощный отклик. — Сегодня я даю тебе время, чтобы с ним пообщаться. Но если ты сделаешь хоть что-то, что я посчитаю угрозой, я найду способ от тебя избавиться. Даже если для этого мне придется отказаться от твоей силы.

***

— Неплохо справляешься, Элин. Еще пара месяцев и тебя будет уже не отличить от гроаргха, — Райр подмигнул мне и направился на выход, всяко надеясь еще заскочить к Габриэлю. — Завтра отдыхай! Улыбнувшись, я сложил все вещи в сумку и закинул ее к себе на плечо. Три месяца назад мама назвала мое настоящее имя, которое прозвучало так нежно и мелодично из ее уст, что я не смог устоять. Я больше не был Тином. Теперь я был Элинтарелем, как и должно было быть с самого моего рождения. И мне казалось, что это прекрасное начало новой истории, в которой у меня появились чудесные родители и заботливый супруг. Сейчас мы с ними видимся почти каждый вечер. Рэм помог установить порталы между нашими замками и теперь даже то, что над территорией гроаргхов был купол нас не останавливало. Родители часто сбегали к нам от суеты в эльфийских землях. Бесконечные договоры, коронация, новые подданные и служащие замка… Все это нужно было проверить и заново утвердить. А также новые законы и главный акт об отмене рабства, который новые правители хотели отменить в первую очередь. У них действительно было много хлопот даже с учетом того, что Рэм отправил им в помощь еще пятерых эльфов, которые прекрасно разбирались в политике. Видимо, этого было все-таки недостаточно. Выйдя из комнаты, где проходило занятие с гроаргхом, я посмотрел, ничего ли не забыл, зная, что при любом удобном случае Райр потом будет меня попрекать. Он, конечно, уже не обращался со мной как с изнеженным принцем, которого надо было срочно поставить на место, но все равно очень любил подтрунивать и шутить надо мной, радуясь каждый раз, когда я смущался. Не представляю, как его Габриэль терпит каждый день. У них, кстати, все было очень хорошо. Сразу после брачного обряда (на котором Габриэль также шокированно узнал, что нужно выпить крови) они плавно переместились в собственный дом Райра, который находился в самом центре города. Серое трехэтажное здание было гордостью гроаргха, который с удовольствием поселил там Габриэля и теперь всегда очень спешил заглянуть домой между занятиями со мной и разбором бумаг и отчетов. Чаще они, конечно, встречались в замке, проводя в нем много времени по разным делам, но теперь на ночь все равно уходили к себе, оставив свои комнаты пустовать. У них, можно сказать, была любовь с первого взгляда. Причем Габриэль мне потом признался, что Райр ему с самого начала понравился, а условие свое он так и не сдержал, позволив Райру быть ведущим в их паре. Для Райра, наверное, это оказалось большим облегчением. Вздохнув, я улыбнулся и покачал головой. Не всем так везет со своими вторыми половинками. Тореэниль вот до сих пор не знает, где его любимая. Мы с ним практически не встречались, но Габриэль, который поддерживал отношения с мужчиной, рассказал, что он на время ушел со службы, твердо решив уделить все свободное время поискам и расследованиям. Рэм вошел в его положение и пообещал оставить ему здесь место, чтобы в любой момент воин мог вернуться к прежней работе. Приложив руку к стене, я оказался в нашей с Рэмом комнате. — Иллиор? Иль, ты где? — позвав грифона, я все-таки не услышал его топот и вполне обоснованно решил, что он сейчас пристает к Габриэлю или просто балдеет от внимания прислуги. Иллиор практически не подрос за все то время, что прошло с нашей встречи. Я сначала немного переживал, но потом Рэм объяснил, что грифоны практически бессмертны, а это значит, что и взрослеют они особенно медленно. Под стать гроаргхам. Поискав грифона еще немного, я окончательно убедился, что он не придет. Единственное, что никогда не пропускал Иль — это сон. Он всегда приходил на ночь к нам на кровать, уютно ложась в ногах и только недовольно вздыхая, если мы своими движениями мешали ему спать. Но все равно никуда не уходил. Наш маленький герой. — Элин, — в комнату зашел очень уставший Рэм, у которого даже появились темные круги под глазами. Сейчас он был в светлом образе Императора, поэтому его вымученную улыбку было очень легко разглядеть. — Что-то случилось? — Встав с кровати, я бережно обхватил лицо Императора и мягко поцеловал того в щеку. — Ты плохо спал? — Нет, Элин… Помнишь, я рассказывал тебе про вторую сущность, которую все гроаргхи обретают после двадцать восьмого тысячелетия? — Рэм усадил меня на кровать и присел передо мной на колени. — Да, конечно, — погладив своего супруга по длинным белым волосам, я внимательно заглянул ему в глаза. — Мой зверь хочет с тобой поговорить. — Тот самый ящер? — улыбнувшись, я вспомнил наш давнишний разговор про звериную форму Рэмигиуса и мою боязнь этих существ. — Я так и не вспомнил наш ритуал. Я, правда, пытался, но у меня ничего не получилось. — Ничего. Он как раз хочет помочь тебе вспомнить, — Рэмигиус присел рядом со мной и, наклонившись, спросил: — Ты хочешь с ним поговорить, Элин? — Думаю да, — еще раз поцеловав Рэма, я с любопытством посмотрел на его лицо, которое медленно стало затягиваться чешуйками. Мне даже показалось, что я увидел облегчение в его взгляде.  — Я никогда не устану удивляться твоей особенности так быстро меняться. Это выглядит просто завораживающе, — восхищенно посмотрев в вертикальные зрачки, я очарованно замер. — Элин, — наклонив голову, ящер внимательно изучил меня, после чего пристально посмотрел в глаза, практически сразу показывая мне все, что я забыл. А посмотреть там было на что… Комната, где проходила церемония была большой и едва освещенной. Все свидетели, которые там находились были в длинных плащах с широкими капюшонами, и никто прямо на нас не смотрел. Сначала я был с Рэмом, но вскоре его место занял кто-то более сильный и властный. Его зверь. Сразу же покраснев, я не знал, как мне дальше себя вести. С одной стороны, это все еще был Рэм, а с другой… — Шайс. Меня зовут Шайс, — Ящер осторожно поднял чешуйчатую ладонь с длинными, черными когтями, но потом, будто чего-то вспомнив, убрал ее обратно, осторожно глядя на меня. — Приятно познакомиться, Шайс, — смущенно улыбнувшись, я коснулся ящера и обнадеживающе погладил того по плечу. — Кажется, это второе наше знакомство. — Да… Спасибо, что сдержал обещание и не отказал мне. — Конечно, — я не стал заострять внимание на том, что до настоящего момента и не помнил про свое обещание. Но если Шайсу так легче, то я не против. — Тебе долго пришлось ждать встречи. Надеюсь, что в следующий раз мы увидимся раньше. — Правда? — Шайс посмотрел на меня с таким видом, будто не верил, что я это сказал. С таким видом, словно пришел попрощаться… — Ага. Только нужно еще поговорить с Рэмом. Он сейчас меня слышит? — Да. И видит, — ящер медленно моргнул, продолжая на меня смотреть и внимательно изучать каждый жест. Наверное, то, что я собирался сделать было немного неожиданно, но я хотел показать Рэмигиусу, что его вторая сущность не была мне неприятна. Во время самой церемонии я, конечно, испугался Шайса, но сейчас ящер больше не внушал мне страха. Он был неотделимой частью моего супруга, которую, я уверен, тоже смогу со временем полюбить. Придвинувшись ближе, я осторожно коснулся острой скулы Шайса, а потом мягко поцеловал, надеясь, что и ему и Рэмигиусу понравилось. По взгляду ящера можно было точно сказать, что он такого не ожидал. Шайс во все глаза разглядывал меня и даже немного встопорщил похожие на плавники наросты на висках, намекая на свое крайне удивленное, но довольное состояние. Что-то мне подсказывает, что мы найдем с ним общий язык, и вскоре он станет неотъемлемой частью Рэма, которую он больше не будет отвергать. Райр мне рассказывал, что гроаргхам очень нужен этот контакт. В этом, можно сказать, и заключается суть их расы, которая может совмещать в одном теле сразу две души. И Рэмигиус обязательно справится. Вместе с Шайсом они тоже смогут быть одним целым. Посмотрев в бледно-желтые глаза зверя, я медленно улыбнулся. Он больше не будет одинок. Мы с Рэмигиусом найдем способ, как помочь его зверю. Я это знаю.