House of blossoms

На работу следующим утром Тэгун добирался медленным шагом. Не сказать, чтобы Рави был как-то излишне несдержан с ним, просто у него давно никого не было. Он работал в ателье мужской одежды на третьем этаже элитного торгового центра вместе со своим хорошим другом по имени Хагён. Когда Хёк, который был из отдела этажом ниже, посвятил их обоих в детали своей первой встречи, Хагён от предложения сходить сразу отказался. Однако стоило Тэгуну выйти в зал, как он набросился на него с миллионом вопросов. Похоже, проживать безумные приключения он предпочитал через других, например, через Тэгуна. Занявшись для вида расправлением висящих образцов тканей, они отходили все дальше и дальше, остерегаясь возможных любопытных ушей, пока не затаились в уголке, где Тэгун, наконец, обрел возможность удовлетворить кипучее любопытство Хагёна. Правда, не вдаваясь особенно в подробности. Пусть яркость вчерашних событий за ночь приглушилась, и все случившееся приняло очертания сна, Рави, как часть этого сна, как выходец из другого мира, стал для Тэгуна маленькой личной тайной, делиться которой он ни с кем не желал. Но несмотря на все недосказанности и замалчивания, Хагёна вполне устроил его рассказ, к тому же довольно быстро их прервал строгий, осуждающий взгляд с другого конца салона, принадлежащий одному из старших менеджеров. Они торопливо разбежались в разные стороны, но Хагён успел напоследок задать Тэгуну последний вопрос: "Ты собираешься повторить?" Вопрос застиг его врасплох. Согласится ли он снова расстаться с приличной суммой денег? И что важнее, а сможет ли устоять? Весь остаток смены его мысли не покидали ту самую спальню, снова и снова возвращаясь к смене выражений на лице Рави, к его голосу, его действиям. Стоило только вспомнить, как выглядел Рави на пике наслаждения, и ему пришлось спешно одергивать тесный воротник рубашки и делать глубокий вдох, чтобы выровнять участившийся пульс и немного остудиться. Он провел с Рави всего один (пусть и совершенно изумительный) час, но дураком, по-видимому, теперь будет чувствовать себя всю оставшуюся жизнь. Он по-настоящему повелся на его игру, поверил, что тот наслаждался происходящим настолько, насколько изображал. В то же время, Тэгун вспомнил, насколько плавным был выход из роли, когда изменился даже его голос, растерявший все придыхательные нотки, и незаметным возвращение к ней. Для Рави их секс не значил ничего. Откуда же внутри Тэгуна взялась эта досада на него? Ведь он заплатил деньги, и Рави выполнил свою работу, доставив ему удовольствие. Все было по-честному. Несмотря на зажатые во рту иголки, Тэгун тяжело вздохнул, и клиент, которому он в этот момент делал примерку костюма, опасливо подобрался. Лишь по чистой случайности до сих пор иголки не воткнулись в него, и он не был уверен, что ему продолжит везти так и дальше. Тэгун улыбнулся ему своей самой бодрой улыбкой, но как только тот расслабился и отвернулся, снова скорбно нахмурился. Занимающийся переодеванием манекена в отдалении Хагён поймал его снулый взгляд и многозначительно поиграл бровями. В который по счету раз за день. Несмотря на свое невеселое настроение, Тэгун выдавил "а то" ухмылку в ответ все равно. Он потянулся за следующей иголкой, но выронил ее на пол, а попытка быстро поднять привела к тому, что перед глазами оказался клиентский пах. Воображение услужливо подкинуло взамен воспоминание о члене Рави. В своем самом вкусном и сочном виде. Тэгун нервно облизнул губы. Как бы он хотел доставить Рави удовольствие. Он бы посмотрел, как меняется его лицо в момент экстаза и как его тело трепещет и млеет, обессиленное от пронзившего его наслаждения. По его спине пробежал холодок, когда он вдруг понял, что эта затея вполне осуществима. С этой мыслью на краешке сознания он закончил рабочий день и встретил вечер, а когда попытка принять душ перед сном закончилась представлением на месте своей ладони Рави, он взял в руки карточку с ее места на прикроватной тумбочке. Он решил встретиться с ним еще раз.