House of blossoms

Спустя еще три бесконечных недели и отсутствие случайных встреч с Рави на работе, Тэгун открыл карточкой дверь, ведущую в комнату, о которой он мог думать только как о спальне Рави. Как всегда он был уже внутри, стоял в метре от кровати, словно бродил взад-вперед, дожидаясь появления Тэгуна, одетый в серый свитшот и клетчатые красные пижамные штаны, босые ступни спрятались в пушистом коврике. Тэгун подумал, что с радостью бы забрался с ним под одеяло и пролежал в его объятиях весь отведенный им час. Но стоило Рави повернуться к нему и окинуть с ног до головы привычным пылким взглядом, полным разгорающейся страсти, как Тэгун решил, что объятия могут подождать. Грубо толкнув Тэгуна к стене, Рави прижался губами к его шее. Его поцелуи были как наркотик, но, кажется, впервые у Тэгуна после них осталось немного силы воли, чтобы стянуть через голову Рави кофту и спустить с его бедер штаны. Рави раздел его не в пример быстрее и решительнее. - На постель. В коленно-локтевую, - хриплым шепотом на ухо приказал он, когда вся их одежда осталась лежать на полу. Тэгун поспешил забраться на кровать, отметив предусмотрительно заготовленный тюбик смазки на простынях. Заполняя опросник перед встречей, он выбрал эту позу из расчета, что так Рави будет полегче, если действительно их прошлый почти поцелуй стал причиной резкой перемены в его настроении. Ну еще отчасти из-за многочисленных фантазий, в которых Рави берет его сзади. Только оказавшись на коленях лицом в изголовье, с членом, беспомощно висящим между ног, и задницей, открытой всей комнате на обозрение, он заметил часы на прикроватной тумбочке. Внутри похолодело, когда до него дошло, откуда Рави всегда знал сколько времени осталось до конца сессии. Вероятно он посматривал на них одним глазком, даже когда трахал его, то есть никогда не уделял Тэгуну все свое внимание. А сегодняшняя позиция означала, что ему даже не нужно было урывками бросать взгляд, он мог спокойно смотреть на часы и отсчитывать проходящие минуты в ожидании конца. Но у него не вышло долго предаваться унынию, потому что стоило Рави забраться на постель и прижаться бедрами к его заднице, как от близости их тел Тэгун покрылся мурашками. Подготавливать его Рави начал с двух пальцев разом. Тэгун стонал и насаживался на них сам, по собственной воле, а не по указке Рави, потому что собирался насладиться каждой секундой этого часа. Судя по тихому постаныванию сзади, Рави понравилось его участие. В ответ он закрутил пальцы внутри, вырвав у Тэгуна восторженный всхлип и легкую дрожь; все же так удовольствия было в разы больше, чем когда он проделывал это с собой сам. Третий палец добавился к первым двум, и Тэгун жалобно заскулил, почувствовав их мучительное выкручивание. Он жаждал большего, но все равно не сдержал разочарованный вздох, когда пальцы исчезли, только предвкушение, что последует дальше, помогло ему примириться с этой пыткой. С закрытыми глазами он прислушивался к звукам, сопровождающим надевание презерватива, пока не уронил голову, надеясь краешком глаза увидеть член Рави. Притянув к себе Тэгуна за ягодицы, Рави насадил его на свой член и сразу задвигался частыми, торопливыми толчками, пробуя разные углы, пока не нашел тот самый, под которым Тэгун захлебнулся несвязными стонами. Рави склонился к нему и зашептал в самое ухо: "Что не так, котенок? Тебе мало?" Выйдя из горячего и тесного тела почти до головки, Рави уцепился за плечи Тэгуна и настолько резко и жестко толкнулся вперед, что их довольные стоны зазвучали в унисон. Движение повторилось, затем снова и снова. Медленно Рави выходил, позволяя Тэгуну вдохнуть, и снова заполнял собой одним мощным толчком, заставляя его кричать в голос от наслаждения. Тэгуна никогда не трахали так сильно. Руки Рави на его плечах позволяли ему насаживать Тэгуна на свой член в довершение к тому, что при этом сам он двигался вперед. Тэгун никогда не испытывал удовольствия такой остроты. За миг до того, как локти грозились подвести его, Рави отпустил его плечи, взамен подхватив под живот, и заставил выпрямиться и прижаться спиной к своей груди. Они оба замерли на несколько секунд, пока Рави покрывал поцелуями его шею, захватывая кожу, будто извиняясь за свою предыдущую грубость, затем его рука сомкнулась на члене Тэгуна и заскользила вверх-вниз. Другой он продолжал обнимать его за талию. А потом он начал двигаться, неспешно и размеренно подкидывал бедра, и Тэгун выгибался каждый раз, когда опускался вниз, объезжая его член. От смены ощущений кружилась голова. Рави уткнулся носом в его затылок, и Тэгун был готов поклясться, что жадно вдыхал запах его кожи. Постепенно их несдержанные стоны сменялись рваными вздохами и короткими выдохами, рука на члене скользила нежно и чувственно, приближая Тэгуна к разрядке. Чтобы удержаться на месте, он закинул руку за голову Рави, запутавшись в его волосах, и повернулся лицом к нему так, что между их губами пролегли считанные миллиметры. Он ощущал себя лишенным тела, лишенным знания кто он и где находится – и это было настолько прекрасно, что слезы выступали на глазах. Другой рукой он коснулся обнимающей его руки и переплел их пальцы. Рави мягко сжал их в ответ. Они продолжали двигаться в подобранном ритме еще некоторое время, когда Тэгун заметил, что Рави начинает сбиваться. Тогда же он услышал его шепот в своем ухе: "Кончи для меня, котенок". От того, как Рави назвал его, Тэгун вздрогнул с похожим на всхлип звуком. Он чувствовал, как его щеки становятся влажными, и дело было не только в оргазме, который накрывал его с головой, но и в том, что он знал: этим прозвищем Рави зовет не его одного. Рави кончил мгновение спустя, издав слабый стон прямо в ухо Тэгуна. Он разительно отличался от его обычного громкого и показного. Тэгун жалел, что не мог увидеть в этот момент его лицо. Затем Рави опустил его на матрас и остался лежать сверху, не вынимая член. Тэгуна это устраивало. Так, он не мог увидеть на его щеках дорожки от слез. Тяжесть его тела приятно давила, а его тепло – согревало, и даже несмотря на появившуюся липкость, Тэгун готов был пролежать так целую вечность и еще немного. Покрыв поцелуями его лопатки, Рави коснулся языком его спины и медленно повел вниз, одновременно выходя из Тэгуна. Тот прогнулся в спине, но Рави уже исчез, чтобы избавиться от презерватива. Тэгун тихо всхлипнул и воспользовался моментом, чтобы вытереть лицо. Без Рави стало пусто, холодно и одиноко. Вернувшись, Рави занял свое обычное место на постели и неуверенно кашлянул: "У тебя есть еще тринадцать минут, будут какие-то пожелания?" Тэгун растерялся. В другой раз он выкатил бы целый список, еще попрыгал бы от счастья, что выпал такой шанс, но сейчас… после всего, что произошло, он просто хотел побыть с ним рядом, как бы по-идиотски это не звучало. - Нет, - наконец, отозвался он. – Можем мы просто… полежать? - Конечно. Тэгун повернулся к Рави и обвел его взглядом. Какой же он был красивый. Глаза остановились на выпростанной руке, и Тэгун сперва нерешительно замялся, но все-таки потянулся к ней и взял его ладонь в свою. И быстро отвернулся, в глубине души ожидая отказ. К его удивлению, Рави не сбросил его руку, но и не сжал в своей в ответ. Пока подходило к концу их время, Тэгун не сводил глаз с прикроватных часов. За пять минут он приготовился услышать предупреждение от Рави, но тот промолчал, пока их не осталось четыре. - Четыре минуты, - прошептал он, и Тэгун не мог не задуматься о возможных причинах задержки. Но им оставалось всего четыре минуты наедине, и занимать голову хотелось более важными вещами. За три минуты он отпустил руку Рави и сел на постели, наконец, осмотревшись по сторонам. Щеки вспыхнули, когда он увидел, какой бардак устроил на простынях. - Извини, - тихо сказал он. Рави тоже заметил многочисленные пятна и самодовольно улыбнулся. - Не переживай, - заверил он, но когда их взгляды встретились, он откинулся на подушку и прикрыл глаза локтем. Тэгун оглядывался на него все время, пока приводил себя в порядок и одевался, сгорая от любопытства, почему Рави так непривычно вел себя сегодня. Закончив со сборами, он остановился перед дверью и обернулся, раздумывая, что сказать, но как назло ничего не шло на ум. Рави убрал руку с лица и молча смотрел на него, затем пробил час, и Тэгуну пришлось уйти. Шагая по коридору к лифту, он не мог избавиться от беспокойного тянущего чувства в груди. С каждой новой встречей их отношения с Рави становились все более странными.