Он хотел...

Драко быстро идет по школьным коридорам, то и дело срываясь на легкий бег. Он должен как можно скорее рассказать Гарри о том, что услышал пару минут назад — если вовремя не принять соответствующие меры, могут погибнуть люди. И пусть раньше он, узнав подобные новости, смог бы сцепить зубы, но сделать вид, что ни о чем не имеет понятия, то теперь будто бы чувствует ответственность за тех, кто пострадает по вине Пожирателей. Впрочем, не исключено, что он просто пытается загладить вину перед собственными будущими жертвами хотя бы таким способом. Не все ли равно? До отбоя еще не меньше получаса. Если поспешить, Гарри может успеть уже сегодня сообщить обо всем Дамблдору, поэтому нельзя ни на секунду сбавлять шаг. Капающая с мокрых волос вода заливается Драко за шиворот, неприятно холодя разгоряченную бегом кожу. Черт, он ведь даже вытереться не успел. Просто выбежал из общей душевой, накинул на голое тело мантию и тут же умчался к Выручай-комнате. Но после случайно услышанного разговора личный дискомфорт кажется ничего незначащей мелочью. И как только Винс и Грег не постеснялись обсуждать подобные вещи там, где их любой мог услышать? Хотя, вряд ли парни считают мужскую душевую собственного факультета тем местом, в котором может затаиться шпион. И зря. Конечно, Драко не считает себя шпионом, но и сторонником большинства своих сокурсников уже не является. Последние несколько ярдов до Выручай-комнаты он пробегает за пару секунд. Подойдя к нужной стене, в которой тут же появляется неброская дверь, Драко поспешно входит внутрь. Как раз вовремя, чтобы услышать: — ...никогда не расскажу Драко. Дверь за его спиной с тихим шорохом закрывается, и на какое-то время в комнате воцаряется абсолютная тишина. Он в недоумении смотрит на стоящих посреди спальни Гарри и Панси, размыкающих рукопожатие и отступающих друг от друга на пару шагов. По собственному опыту Драко знает, что не стоит делать поспешных выводов, вот только понять превратно сцену, случайным свидетелем которой он стал, довольно сложно. Везет же ему сегодня на случайности. — И о чем ты мне не должен рассказывать, Гарри? — Хотелось бы, чтобы в голос звучал менее напряженно, но Драко ничего не может с собой поделать. — А ты, Панс? Строишь заговоры за моей спиной? — Ты все не так понял! — Мы уже прощались! Их голоса звучат практически в унисон, и от этого откровенного вранья становится пиздец как больно. За кого, блядь, они его принимают? За идиота? Впрочем, Драко и чувствует себя идиотом. Сам виноват. Нечего было доверять и так близко подпускать к себе людей. — Понятно. Он разворачивается обратно к двери и уже собирается взяться за ручку, как вдруг вспоминает, почему, собственно, так торопился. Блядское ж блядство. Не может он сейчас просто взять и уйти, эффектно хлопнув дверью. И придется остаться с Гарри наедине — при Панс рассказывать подслушанные новости уж точно не стоит. Проблема состоит в том, что это очень, очень плохая идея. Как только они окажутся вдвоем, Гарри в два счета убедит Драко в своей версии происходящего, заворожит ненавистными глазами и как бы случайными прикосновениями. Они это уже проходили — Гарри имеет на него слишком большое влияние. Получается, нужно прямо сейчас делать выбор между собственной гордостью и жизнями людей — нихуя неравноценные значения. Драко сжимает пальцы в кулак, впиваясь ногтями в нежную кожу ладони. Несколько раз глубоко вздохнув, он снова поворачивается к двум единственным людям, которых по-настоящему любит. Никто не говорил, что жизнь — легкая штука. Придется перетерпеть. По крайней мере, они молчат, и не приходится выслушивать очередную ложь, причиняющую такую сильную боль. Хоть за это спасибо. — Панси, уйди, пожалуйста. Нам с Гарри надо поговорить. — Послушай, мы... — Панс, — Драко прерывает ее на полуслове и морщится, — мне сейчас не до ваших секретов. Есть дела поважнее, но я не стану обсуждать их при тебе. Она кивает, как бы соглашаясь со справедливостью подобного заявления, кидает прощальный взгляд на Гарри и, быстро проскользнув мимо, выходит из комнаты. Вот и славно. С ней можно будет разобраться и потом. Остался только Поттер. — Драко, я... — И ты заткнись, — устало говорит он, направляясь к полюбившейся за два месяца кровати. И почему в их спальне никогда нет другой мебели? — Я уже сказал, что мне нет дела до этой ерунды. Темный Лорд готовит нападение на ваш долбоебский орден. Только что Ви... кое-кто хвастался кое-кому, что его отец завтра принимает участие в операции по нападению на вашу штаб-квартиру. Понятия не имею, о каком месте идет речь, но я должен был тебе рассказать. А теперь пиздуй к своему любимому директору и спасай своих любимых друзей. Свою речь Драко заканчивает уже лежа на кровати и беря с тумбочки сигареты. Он выполнил свой долг и теперь с чистой совестью может предаться самоуничижительным мыслям в компании едкого табака. И пусть только эта очкастая скотина попробует ему помешать! Будто в ответ на его мысли, Гарри, наконец, отмирает. Он подходит к краю кровати, и Драко видит в невозможных зеленых глазищах странную смесь из волнения и радости. Это несколько не та реакция, которой он ожидал, но неадекватность Гарри уже стала практически привычной — любить его не мешает совершенно. — Дамблдора сейчас нет в школе, но я знаю, кому можно сообщить. О, Мерлин, поверить не могу, что ты это сделал! — Что сделал? — Ох, Драко! Гарри быстро наклоняется и коротко целует его в губы. Непонятный, нелогичный, безумный. Отстраняется он также поспешно, словно боится, что Драко захочет его оттолкнуть. Как будто он может. — Я должен бежать, но это ненадолго. Ты меня дождешься? Лихорадочно блестящие глаза смотрят прямо в душу, вынуждая дать прямой ответ, но Драко каким-то чудом умудряется соврать. — Скорее всего, нет. И блядский Поттер знает, что это ложь. — Спасибо! Очередной короткий поцелуй, и Гарри уходит, оставляя Драко один на один с безрадостными мыслями. Он уверен, что все происходящее аукнется ему в ближайшее время, но выбор сделан — нет смысла сожалеть. Он только что своими руками окончательно испортил и без того херовую жизнь, и дороги назад уже не будет. *** Как ни странно, Гарри действительно возвращается очень быстро — Драко успевает выкурить всего три сигареты подряд. — А вот и я! — С порога заявляет он, и от этого жизнерадостного тона сводит зубы. Впрочем, злость — да и любое недовольство в принципе, в компании Гарри слишком быстро сходят на нет. Особенно, когда он такой — с раскрасневшимися щеками и растрепанными волосами. Божественно прекрасный. Драко устал объяснять себе, что соблазнительная внешность и невероятный секс — это не те качества в человеке, из-за которых стоит терять голову. Впрочем, уже несколько недель и не пытается даже — все равно не может прислушаться ни к одному логическому доводу. Нет больше ни трезвости, ни здравости в мыслях. Одни ебучие пони, скачущие по блядским радугам. И смешно, и хреново до боли. Поэтому Драко просто тушит в пепельнице окурок и позволяет себе беззастенчиво любоваться идущим к нему Поттером. — Я охуенно счастлив. — Все еще злишься? — Гарри на ходу скидывает с себя промокшую от пота одежду и доходит до кровати уже в одних трусах. О да! Он точно знает, как заставить Драко позабыть обо всем на свете. Ну, разве этот Золотой Мальчик не прелесть? — Мне обязательно озвучивать очевидные вещи? — Драко отвечает просто потому, что нужно что-то сказать, пока ощупывает взглядом каждый дюйм обнаженной кожи, даже не пытаясь скрыть свою заинтересованность. — Нет, конечно, нет, — Гарри раздумывает всего секунду перед тем, как нахально завалиться на кровать, прижимая Драко всем своим телом к атласному покрывалу. — Я должен перед тобой объясниться, но... Если честно, на все его объяснения уже плевать. Последней преградой между ними остается только тонкая летняя мантия, благодаря чему такая жаркая, но несколько неполная близость кружит голову. Если бы не Гарри, Драко никогда бы не узнал, что действительно можно кого-то хотеть до ярких звездочек перед глазами. Но приходится признать, что он хочет. Очень. Драко совершенно не нравится та бесцеремонность, с которой Гарри завладел всем его существом. Не нравится своя непрекращающаяся жажда. Не нравится эта нелепая, совершенно ненужная любовь, в которой он смог, наконец, себе признаться. Вот только все это уже есть. И остается либо уйти и забыть, чего Драко никак не может сделать, либо смириться и принять себя вот таким несовершенным, с безумными чувствами и полным отсутствием силы воли. В конце концов, жить со всем этим им все равно осталось недолго. — Ты можешь объяснить мне все, не соврав? — Драко знает, каким будет ответ, но все равно чувствует, как неприятно сжимается сердце, когда Гарри опускает глаза и отрицательно качает головой. — Тогда даже не пытайся. И вообще, прекращай свой бессмысленный треп и поцелуй меня, наконец. И Гарри целует, черт бы его побрал. Так бережно, что лучше бы вовсе этого не делал. Чувственные касания губ причиняют почти такую же боль, как и недавняя ложь. Каждое движение наполнено настолько непереносимой горечью, что у Драко мгновенно перехватывает дыхание. Словно этот поцелуй — последнее, что они могут себе позволить перед приближающейся катастрофой. А может — так оно и есть. Сколько им еще осталось? Не больше трех с половиной недель до того, как наступят каникулы. Гарри отправится спасать мир, а Драко вернется в мэнор, так некстати являющийся резиденцией Темного Лорда, и никогда уже оттуда не выйдет. Теперь каждая минута, проведенная вместе, драгоценнее самых чистых бриллиантов из фамильного хранилища. А значит нахуй все эти бессмысленные разборки, обиды и сомнения. Драко любит этого невозможного человека и хочет быть с ним так долго, как получится. Им многое надо успеть. — Послушай, — Драко слегка отстраняется и заглядывает в его глаза, — у меня есть просьба. — Любой каприз, — тут же отзывается Гарри, облизывая припухшие губы. — Я хочу... — блядь, как же внезапно трудно это говорить! — Хочу, чтобы сегодня ты был сверху. В не скрытых за стеклами очков расширившихся зрачках, определенно, можно утонуть. Драко кажется, что сегодня в стремлении удивить и обескуражить Гарри он превзошел сам себя. Не то, чтобы старался, на самом-то деле. Просто на днях он твердо для себя решил, что хочет попробовать с Гарри все, хоть первоначальный вариант их отношений и не предполагал смены ролей. — Ты серьезно? — Голос подводит Гарри, срывается под конец фразы на шепот. И эта реакция настолько красноречиво говорит о его желании, что с трудом удается сдержать ответный стон. Драко обхватывает его за плечи и крепко прижимает к себе. — Просто сделай это. Я хочу почувствовать тебя внутри. Новый поцелуй ослепляет своим жаром и страстью, в мгновение ока разжигает безумный голод. Несмотря на то, что основная практика у них оказалась общей, именно у Гарри обнаружился талант к поцелуям, минетам и в принципе всему, связанному с использованием языка. Он ласкает губы Драко так одуряюще сладко и умело, что от терпкого удовольствия поджимаются на ногах пальцы. И уже совершенно невозможно удержаться от глухих стонов, жадных прикосновений и мысленной мольбы. Пусть не прекращает, пожалуйста, пусть только не останавливается! Каким-то непостижимым образом Гарри эти мысленные послания слышит. Не разрывая поцелуя, он ухитряется стащить с Драко мантию, кажется, оторвав попутно пару пуговиц, и стянуть с себя боксеры. И это как нельзя кстати, потому что Драко слишком мало уже обласканных им плеч. От с силой сжимает упругие ягодицы и тут же всхлипывает от раздавшегося в ответ рычания. Да-да-да! Сука, как же хочется! Опьяняющая страсть накрывает его с головой, мгновенно поднимая температуру тела на пару градусов. До предела напряженный член трется о бедро, размазывая по коже сочащуюся смазку, и это почти причиняет боль. Черт, они еще толком даже не начали, а Драко уже понимает, что долго так не продержится. Он был без Гарри почти сутки — нереально долгий срок. По всей видимости, тот полностью разделяет эту жажду, потому что запечатывает губы очередным сладким поцелуем и обхватывает оба члена ладонью. Блядь! Как же хорошо! Драко шире раздвигает ноги, предоставляя больше пространства для маневра, и толкается в ласкающую руку. Вот так, вот так, вот так. Кровь стремительно разгоняется по венам, наполняя тело звенящими искорками сладости. Стоны слетают с губ одновременно с сильными, чувственными толчками. Руки хаотично ласкают все, до чего только могут дотянуться — предплечья, спину, бедра. Запах Гарри кружит голову, сводит с ума. Драко извивается под жизненно необходимыми сейчас прикосновениями и двигается, двигается, двигается навстречу, беспомощно пытаясь ускорить приближающуюся развязку. — Гарри, — выдыхает он. — Я почти, почти. Гарри прижимается горячими губами к пульсирующей жилке на шее, чуть сильнее стискивает пальцы. Еще! Мерлин, еще немного! Драко чувствует, как головка его члена трется о другую такую же — упругую, влажную, обжигающую. Он крепко зажмуривается, стараясь вытерпеть ставшее практически невыносимым напряжение, но в следующую секунду широко распахивает глаза, потому что Гарри резко останавливается в какой-то паре движений от оргазма. — Скажи. Что ты любишь. Меня. Каждое слово он сопровождает коротким быстрым движением, не позволяющим градусу напряжения спасть. — Я... — Драко давится воздухом, так как жестокая рука снова замирает. — Скажи мне это. Перед глазами все плывет, невыносимо хочется кончить. Сейчас Драко готов сказать все что угодно, лишь бы Гарри прекратил издеваться, но это... — Драко, пожалуйста, — безжалостная ладонь снова начинает двигаться в изначальном быстром темпе, отключая возможность адекватного восприятия действительности. — Мне нужно это услышать. Хоть раз. Мысли окончательно путаются в голове. Драко судорожно стискивает пальцы на влажных от пота плечах и, задыхаясь, шепчет: — Да-да-да, блядь, да, Гарри. Я люблю тебя... люб... А-а-а-ах! Ох, сука! Перед глазами мелькают белые пятна, удовольствие подобно вспышке от взрыва — яркое, горячее, омывающее тело волной. Драко непроизвольно выгибается, усиливая и без того оглушительные ощущения. И на какую-то долю секунды кажется, что он попросту не выдержит этого удовольствия — захлебнется в необычайно сладком оргазме, но спасительные губы услужливо предоставляют необходимую опору. Долгий томный поцелуй позволяет плавно вынырнуть из расплескавшихся за пределы тела ощущений и вновь начать воспринимать окружающую реальность. Черт! Что это только что было? Даже во время самого жаркого секса, Драко не испытывал настолько умопомрачительного наслаждения. Внутри все сладко подрагивает от неторопливо покидающего тело удовольствия. Так хорошо. И практически сразу следом накатывается нереальная усталость. Видимо, все эти эмоциональные потрясения последних дней не прошли для организма бесследно. Похоже, Гарри придется обойтись сегодня без полноценного секса. И ладно. Нечего было превращать в подобное сумасшествие простую дрочку. Он чуть отстраняется от Гарри, который, похоже, совсем забыл, что поцелуи иногда можно заканчивать. Глаза у того закрыты, а руки все еще крепко сжимают Драко. Похоже, и он слегка переоценил свои возможности, и теперь тоже с трудом отходит от дурманящих ощущений. Тем лучше. Быть может, Гарри не слишком расстроится, если сегодня все на этом и закончится. — Мы же можем немного поспать? — Драко сам не узнает свой голос — настолько затраханно и устало он звучит. — Поспать? Да, без проблем, — как ни странно, Гарри говорит еще тише. Приходится напрячь слух, чтобы разобрать его слова. — А просьбу мою ты выполнишь завтра, — подытоживает Драко, прижавшись губами к влажной от пота шее. Гарри как-то странно дергается в ответ и только усиливает и без того неслабые объятия. Но уже нет возможности задумываться обо всех этих нюансах — веки будто налились свинцом, сознание стремительно растворяется в сладкой дреме. И последнее, что Драко успевает себе пообещать, это непременно подумать обо всем с утра. Он мгновенно проваливается в пустой холодный сон без сновидений, так и не услышав глухого: «Прости». *** На этот раз его будит не очередное гусиное перо, а несколько неожиданный приглушенный разговор. За май, в зависимости от степени загруженности их школьного расписания, Драко уж привык просыпаться либо в объятиях Гарри, либо в одиночку, но уж никак не под аккомпанемент сбивчивого спора. Он приоткрывает один глаз и пытается разглядеть людей, стоящих возле самого изножья кровати. Ага. Ясно. Все те же лица, все в той же позе. Он собирается уже посоветовать этим двоим отправиться трепаться в какое-нибудь другое место, но смысл произносимых ими слов, наконец, доходит до сознания, заставляя Драко окончательно проснуться. — Я же просил тебя принести ему нормальную одежду! Думаешь, он согласится ходить по школе в мантии с оторванными пуговицами? — Откуда я знала, что ты имеешь привычку портить его вещи?! Наколдуй себе иголку с ниткой и попробуй вспомнить свое маггловское детство. Так от тебя будет хоть какая-то польза. — Что?! Если бы не моя помощь, вы никогда не добрались бы до него. Имей совесть и будь благодарной. — Благодарной?! Это именно из-за тебя он оказался в таком положении! Ты и только ты виноват в том, что Драко чуть было не лишился семьи! Охуенно доброе утро. Драко совершенно не нравится ни предмет разговора, ни его участники. С каких пор они вообще общаются? Впрочем, сейчас он это выяснит — не хочет больше ни минуты слушать всю эту несусветную чушь. Драко уже собирается подняться и в самых излюбленных выражениях высказать все, что о них думает, когда следующая реплика, произнесенная более глубоким, но тоже тихим голосом, вынуждает его остаться лежать на месте и, кажется, даже перестать дышать: — Если вас не затруднит, говорите тише. Вы хотите, чтобы он проснулся раньше времени и сорвал нам все планы? Мисс Паркинсон подайте мне свечи, а вы, мистер Поттер, уйдите с глаз долой в любое удобное для вас место. Хотя бы вон к той противоположной стене. А вот это уже действительно самый что ни на есть настоящий пиздец. Присутствие Снейпа полностью меняет дело. Видимо, все гораздо серьезнее, чем Драко мог себе даже представить. И как только этим двоим удалось втянуть в свои бредни его? Впрочем, если вспомнить навязчивость декана, до чертиков задолбавшую Драко за весну, все происходящее начинает обретать смысл. — Профессор, а вы точно уверены, что ритуал сработает как надо? Почему нельзя использовать Обливиэйт? Неуемное любопытство Гарри в этот раз играет Драко на руку. Он тоже не прочь узнать побольше об этих самых планах, прежде чем предпринимать какие-либо действия. — Я не совсем понимаю, для чего в вашей голове находятся мозги, но они явно не предназначены для умственной деятельности. Драко в скором времени встретится с Темным Лордом, и при первой же самой легкой проверке Легилименцией станет очевидно, что он подвергся обширной корректировке памяти. Мне казалось, мы собрались здесь чтобы спасать этого молодого человека, а не ускорить его смерть. Ритуал же мягко заменит в его памяти все положительные чувства к вам на нейтральные эмоции и вероятные события, которые вполне могли бы происходить. Меня несказанно радует тот факт, что его чувства не взаимны, в противном случае никакие ритуалы нам бы не помогли. В особенности этот. — Вы не правы! — Протест звучит так искренне, что на секунду Драко чувствует облегчение. Снейп ошибается. Их любовь абсолютно взаимна, не видеть этого может только слепой. — У меня тоже есть к нему чувства! Снейп какое-то время молчит, но так многозначительно, что Драко практически видит, как тот презрительно кривится и мысленно пытается подобрать простые и понятные фразы для общения с дебилом. С одним конкретным дебилом. Наконец, он снова начинает говорить, и лучше бы этого не делал! — Видите ли, Поттер, я немало узнал о вас во время наших прошлогодних занятий и с уверенностью могу сказать, что вы лжете и себе, и ему. Хотя, может быть только ему, от вас всего можно ожидать, — Гарри пытается что-то возразить, но Снейп резко его обрывает: — Потрудитесь выслушать, раз уж изволили задать вопрос! Изначально вы скомпрометировали Драко в глазах всех сокурсников, затем настроили его против опаснейших магов, безжалостно ставя под угрозу его жизнь, а потом, по всей видимости, раскаявшись, предали его доверие, связавшись со мной и мисс Паркинсон. Вам достаточно или же мне продолжить препарирование этих отношений и привести более частные примеры того, что испытываемое вами увлечение или, если угодно, страсть, ничего общего с любовью не имеют? — Но в таком случае и у него нет ко мне никаких серьезных чувств. — Да разуйте же глаза, глупый мальчишка! Неужели вы не понимаете, что Малфой никогда не поставил бы мимолетную страсть выше интересов и благополучия своих родителей? Чистокровные маги внушают своим наследникам настолько сильную преданность семье, что он при всем своем желании не смог бы так просто отмахнуться от своего долга. — А ведь я говорила ему, что ты не достоин такого отношения, Поттер. Просила его образумиться! У Драко складывается ощущение, что Панс с трудом дождалась удобного случая, чтобы поддеть Гарри. Иногда она бывает такой мелочной. У него тут мир рушится, а она придирается к словам. — Мне все равно кажется, что вы ошибаетесь. Мы с Драко... Пусть у нас не все идеально, но я не думаю, что ваш ритуал сработает. Надо было придумать более надежный способ стереть ему память. Последняя реплика звучит для Драко подобно пощечине, вынуждая его все-таки сесть на кровати и обвести тяжелым взглядом присутствующих. Он мельком осматривает какие-то чашки, склянки и курительные смеси, расставленные в определенном порядке на полу, а затем концентрирует все свое внимание на стоящем у стены напротив Гарри. Быть может, Снейп не так уж и неправ в своих умозаключениях. Как Гарри может так спокойно говорить настолько ужасные вещи?! Всего несколько часов назад он вымолил у Драко признание, а сейчас говорит обо всем, что казалось дорогим для них обоих, как о ничего незначащих мелочах. Мерзость! — Так давайте возьмем и проверим, — головы всех присутствующих практически синхронно поворачиваются в его сторону, но впервые в жизни Драко не льстит столь пристальное внимание. — Если у нас все взаимно, нам с тобой нечего бояться, ведь правда, Гарри? Очевидные выводы можно сделать уже по одному тому, как стремительно бледнеет явно не ожидавший его пробуждения Поттер. Драко запрещает себе полностью анализировать происходящее. Он и так уже чувствует разгорающуюся где-то в области груди тупую ноющую боль, но сейчас не самое подходящее время для проявления слабостей. Все, что в этот момент имеет значение — это проверка ритуалом. Если он не сработает, Драко простит Гарри все. В конце концов, никто не застрахован от ошибок и опрометчивых действий. Затем он сможет убедить присутствующих в неправомерности их поступков и доказать свою точку зрения. А вот если Снейп прав... Черт, как же тяжело! Если он прав, то Драко забудет Поттера, как страшный сон, и даже не узнает о том, что когда-то хотел от него честности и взаимности. — Профессор, — Драко переводит взгляд на Снейпа, который все это время пристально смотрит на него. — А этот ритуал обратим? — Здравствуйте, мистер Малфой. Я никогда не слышал о подобном, поэтому думаю, что применение этого способа можно считать надежным. — Отлично. В таком случае позвольте мне одеться, прежде чем мы приступим. — Как вам будет угодно. Декан слегка наклоняет голову в знак согласия и парой коротких взмахов палочки отгораживает Драко от присутствующих непрозрачной перегородкой, попутно отправив ему на кровать стопку с одеждой. Святой человек. Драко поспешно выбирается из-под одеяла и, накинув на плечи рубашку, лихорадочно начинает застегивать пуговицы. За последние минуты Гарри не проронил ни слова, и от этого легкая боль в груди с каждой секундой становится только сильнее. Драко абсолютно плевать на то, как его действия и слова выглядят со стороны. Сейчас он готов сделать все что угодно, лишь бы не позволить разрастающемуся в душе отчаянию затопить себя с головой. Он точно знает, что не сможет самостоятельно пережить этот разрыв. Покончив с одеванием, Драко выходит из своего временного укрытия в центр комнаты. Присутствующие все так же упорно хранят молчание. Надо же, умение вести себя тихо здорово пригодилось бы этим троим некоторое время назад. — Я готов. Мы можем начинать. На Гарри он так больше ни разу и не смотрит. *** Драко не помнит, когда в последний раз ему было настолько плохо. Все вокруг кажется совершенно ненастоящим, будто вырезанным из картона — дешевые декорации с размалеванными актерами. Он каждое утро просыпается, идет на завтрак, затем посещает занятия, выполняет домашние задания, а потом отправляется в Выручай-комнату и сидит там до поздней ночи. И так день за днем. По одному и тому же сценарию. Он, как и все, отыгрывает свою странную роль, говорит заученные реплики, отвечает заготовленными фразами, но все это пресно до тошноты. Оглядываясь на свое недавнее прошлое, Драко никак не может понять, почему эта фальшивая жизнь еще не свела его с ума. Панси активно пытается навязать ему свою компанию, но никакого удовольствия их посиделки на верхней площадке Астрономической башни не приносят. Драко не привык доверять людям, не уверен, что стоит и начинать. Особенно, когда конец так близок. Если бы не ее ментоловые сигареты, давно бы уже сократил частоту этих встреч. И пусть Драко знает Панси с детства, и она больше других подходит на роль его друга, никак не получается даже попробовать быть с ней откровенным. А так хотелось бы хоть кому-то доверить свои страхи! Он точно знает, что не переживет этого лета. Господин накажет его за длительное бездействие, даже несмотря на то, что задание изначально было невыполнимым. И осознание того, что конец столь недолгой жизни стремительно приближается, ни на секунду не выходит у Драко из головы. Он безумно устал скрывать за показной беззаботностью глухое непроходящее отчаяние. Рассказывать Блейзу о трагически закончившемся романе с выдуманной хаффлпафкой, уверять Грега и Винса в том, что им больше нет необходимости ходить за ним по всему замку и пытаться помочь, строить с Панс нереалистичные планы на лето. Как же все это гадко! Никому из них он не может рассказать о том, что на самом деле творится в душе. О своих страхах и сомнениях. О шатком психическом состоянии, которое давно уже вышло за пределы нормы. Но когда же все это началось? Драко хорошо помнит зиму и март. Тогда он еще пытался предпринимать какие-то активные шаги и действия для достижения своих целей. Планов в голове было множество, и даже сложная магическая сеть, оплетающая Исчезательный шкаф, начала становиться более понятной. А потом все почему-то резко поменялось. Он знает, что продолжал и в апреле приходить в Выручай-комнату, но почему же больше не пытался чинить магический предмет? С какой стати его перестала волновать учеба? И где, Мерлина ради, он провел целый май?! Неужели отчаяние настолько его поглотило, что разум начал играть такие злые шутки? Нет, конечно, если постараться, он может вспомнить, что в основном проводил время в библиотеке и факультетской гостиной, искал сведения о заклинаниях перемещения и разрабатывал новые схемы магической вязи. Помимо всего прочего, профессор Снейп обязал хотя бы раз в неделю приходить к нему в кабинет для каких-то там профилактических бесед, но вот суть этих разговоров Драко не помнит. Впрочем, как и результата своего ежедневного труда. И, в итоге, на дворе уже начало июня, а он остался на том же уровне, на котором был в середине весны. Времени на тщательные поиски решения уже не осталось, письма матери становятся с каждой неделей все мрачнее, и он не имеет ни малейшего понятия о том, что делать дальше. Потрясающая перспектива! Чувствуя, как по лицу текут слезы, Драко зло стирает их рукавом рубашки, а затем опирается обеими ладонями о раковину. — Дорогой, у тебя что-то случилось? — Голос полупрозрачной мертвой девочки, единственного свидетеля его слабости, доносится из ближайшей кабинки, но Драко даже не смотрит в ту сторону, наоборот, наклоняясь еще ниже. — Отстань, Миртл, — из горла против воли вырывается глухой всхлип, и он со злостью стискивает зубы. Как же отвратительно чувствовать себя настолько жалким! Стоять и плакать, как какая-то девчонка. Но он просто не может больше держать свои страхи и отчаяние внутри. — Ну не надо... не надо... Расскажи мне, что тебя мучает... Я тебе помогу... — Никто мне не поможет, — захлебываясь слезами, практически шепчет Драко, — Я не могу этого сделать... не могу... не получается... А если не сделаю поскорее, он сказал, что убьет меня. Черт, как же все-таки ужасно произносить вслух свой приговор! И неоткуда ждать помощи или поддержки. Он должен все сделать сам. Сам. Мерлин! Каким же одиноким он себя сейчас чувствует! Истерика только набирает обороты, и Драко еще больше злится, ощущая, как из-за отвратительных рыданий содрогается все тело. Ему начинает казаться, что лучшим выходом было бы покончить со всем этим самому. К примеру, можно воспользоваться чем-нибудь острым и разрезать себе вены. Всяко лучше, чем умереть от руки Господина. Он поднимает глаза, чтобы найти отколовшийся кусочек у потрескавшегося зеркала и натыкается взглядом на отражение ошалевшего Поттера, стоящего в дверном проеме. Какого?.. В следующую секунду на глаза будто падает красная пелена. Драко сам не замечает, как стремительно разворачивается, молниеносно выхватывая волшебную палочку, и швыряет в очкарика первое пришедшее на ум заклинание. Его мгновенно охватывает ни с чем не сравнимая ярость. Эта тварь пришла полюбоваться на его страдания! Дождался, наконец, подловил. Не зря же шрамоголовый урод ходил за ним целый год! Получай! Не оставаясь в долгу, Поттер выкрикивает какие-то заклятия в ответ, но Драко их не слышит. В ушах стоит звон, а сознание затапливает одно единственное желание — отомстить за все, что пришлось пережить по вине этой скотины. Причинить боль. Такую, какой он никогда раньше не чувствовал, сделать его жизнь невыносимой! Внезапно Поттер падает, и, глядя на него сверху вниз, Драко понимает, что впервые по-настоящему готов сделать страшное. Не в силах себя остановить, он хрипло выкрикивает: — Круци... — СЕКТУМСЕМПРА! А затем приходит боль. Нереальная, хлесткая, жгучая. Драко тоже падает на каменный пол, чувствуя, как на лице и груди расползается кожа, обнажая мышечные ткани, открывая миру сахарно-белые кости. Мозг отказывается передавать всю палитру чудовищных ощущений, сознание проваливается в какую-то мутную стеклянную вату, разрезающую все новые и новые участки кожи. Веки тяжелеют, безумно хочется спать. В какой-то момент Драко даже радуется тому, что наконец-то для него все закончится, и не придется больше бояться. Сейчас он заснет, и больше не будет страха. Только несколько минут... Он не замечает ничего, кроме своей боли и дикой усталости, не слышит сбивчивого шепота Поттера и визгливых криков Миртл, не видит, как над ним склоняется декан. Только делает короткий судорожный вздох, как он надеется, последний, и вдруг все резко заканчивается. Боль куда-то уходит, повинуясь чьей-то жестокой воле, раны быстро затягиваются и... Нет. Ну зачем же? За что? Чьи-то сильные руки резко поднимают его с пола, и Драко с трудом фокусирует взгляд на человеке, который для чего-то спас ему жизнь. Северус Снейп. Конечно, кто же еще. Еще один не оставляющий его в покое преследователь. Как же Драко от всех от них устал. — Вам нужно в больничное крыло. Кое-какие шрамы, вероятно, останутся, но если немедленно воспользоваться бадьяном, возможно, удастся избежать даже этого. Пойдемте. Покорно кивнув, он хватается за подставленную руку и, пошатываясь, идет прочь из туалета. Уже возле двери профессор Снейп на секунду останавливается. — А вы, Поттер... вы ждите меня здесь. Драко тоже заставляет себя оглянуться, чтобы посмотреть на своего врага. И всю дорогу до больничного крыла перед его внутренним взором маячат ненавистные ярко-зеленые глаза Поттера. *** Проводимый на больничной койке июнь тянется бесконечно, но теперь Драко этому только рад. Он целыми днями изучает принесенные Панси книги и свитки из библиотеки, исписывая один за другим длинные пергаменты. Профессор Снейп разрешил ему остаться в Больничном Крыле на целую неделю, благодаря чему Драко смог, наконец, засесть за работу в спокойной обстановке. Больше не нужно отвлекаться на бессмысленные разговоры с однокурсниками и совершенно лишние сейчас занятия. Он практически не спит, снова и снова подбирая подходящие формулы и составляя список того, что нужно будет опробовать на Исчезательном шкафе. Драко больше не чувствует тех сомнений, которые то и дело мучили его весь год. Он не жалеет тех, кто может еще пострадать по его вине — враги не собираются проявлять милосердие, так с чего бы беспокоиться ему? Случайная драка с Поттером стала именно тем катализатором, которого так ему не хватало. Стимулом для того, чтобы всерьез взяться за выполнение своей миссии. Словно с той кровью, которая осталась на полу в туалете, вытекли все ненужные, лишние принципы и глупые сомнения. Господин считает, что Драко не способен на выполнение такого задания, но ему придется пересмотреть свою позицию. О, теперь Драко на сто процентов уверен в своей победе. Он чувствует, что наконец-то пришел в себя, очнулся от непонятного дурмана, в котором пребывал весной. Мозг работает с поразительной скоростью, выдавая одну блестящую идею за другой, и Драко с трудом успевает за ходом своих мыслей. Никогда прежде он не был настолько поглощен какой-либо работой! Пальцы правой руки уже не отмываются от перманентных чернильных пятен, но ему нет до этого никакого дела. Драко точно знает, как именно следует действовать. Он чувствует, что смог размотать на первый взгляд непроходимо запутанную паутину заклинаний. Осталось только дернуть за нужную ниточку и совсем немного потянуть. Часы на главной башне отбивают ровно двенадцать раз, когда Драко откидывается на спинку кровати и с неподдельным восхищением смотрит на подрагивающий в руках пергамент. Весь листок исписан сложными арифмантическими формулами и пометками к вычислениям. Для стороннего наблюдателя все эти значки и закорючки могли бы показаться бредом сумасшедшего нумеролога, но Драко понимает каждый написанный символ. Не скрывая победной ухмылки, он откидывает одеяло в сторону и спускает ноги с больничной койки. Пора. Оказывается довольно легко проскользнуть мимо дремлющей на своем посту мадам Помфри, и настолько быстро, насколько позволяет еще не до конца восстановленное здоровье, пробежаться по школьным коридорам. Драко обожает ночную школу. Погруженное в полумрак здание с прячущимися по углам густыми тенями выглядит гораздо привлекательнее, чем во время залитых солнцем дневных часов. Кажется, что ночью Хогвартс всецело принадлежит ему — некоронованному Принцу Слизерина. Он взбегает по последнему лестничному пролету, и быстро идет до заветной стены. Уверенность в правильности своих действий становится сильнее с каждым шагом. Теперь Дамблдор, Поттер и их прихлебатели жестоко расплатятся за все то, что его семье и Господину пришлось перенести. Темный Лорд будет им гордиться! Он простит мать, поможет вызволить отца из Азкабана, в конце концов, наградит самого Драко, увидит, насколько тот ему предан. До дня, когда Малфои вновь займут свое законное место по правую руку от Господина осталось совсем немного. Нужно сделать всего один последний шаг. И Драко его делает. Шкаф выглядит точно так же, как неделю назад и сотни недель до этого — материалы для изготовления волшебных предметов пропитывают специальными зельями, не позволяющими мебели ветшать и покрываться пылью. Драко бережно проводит по дверце ладонью, любовно ощупывая едва-едва пульсирующее дерево. Живое, настоящее. И как он прежде не замечал, насколько шкаф прекрасен? Будто наяву он видит тонкие светящиеся нити, оплетающие резную поверхность. Вне всякого сомнения, создатель этой вещи был гениальным магом, но и сам Драко оказался не из глупцов! Он в последний раз пробегается пальцами по видимым ему одному нитям и отступает на шаг. Заклинание трансфигурации привычно слетает с губ, и вот уже очередная солнечно-желтая канарейка оказывается внутри ловушки. Ему совершенно не жалко этих птиц — Драко с детства терпеть не может яркие цвета. Он достает из кармана пижамных штанов бережно свернутый пергамент и приступает к работе. В этот раз у него не может не получиться. Несколько часов спустя, уже ближе к рассвету, уставший, но счастливый Драко стоит в совятне и смотрит на то, как крылья его филина величественно рассекают прохладный утренний воздух. Он знает, что ответа на послание не будет — теперь остается только набраться терпения и ждать подходящего случая. Но это ожидание, вне всякого сомнения, не будет тягостным, потому что наградой станет победа над ненавистным врагом. Победа, которой без Драко бы не было. Он чувствует себя невероятно хорошо. Разве что... На секунду Драко ощущает легкое сожаление оттого, что в этом мире нет никого, кто мог бы разделить с ним этот миг торжества, поздравить с доставшейся с таким трудом победой. Ему даже кажется, что совсем недавно был человек, который брал его за руку и уверял — он будет рядом, что бы ни случилось, но Драко поспешно отгоняет от себя эти глупые и бесплотные видения. В его жизни нет места бессмысленным мечтам. Больше нет. *** 27 мая 1997 года. Хогвартс. В заброшенном женском туалете, находящемся на втором этаже Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, тихо скрипнула дверь, оповестив законную хозяйку о новом посетителе, и Плакса Миртл осторожно выглянула из своей кабинки. Посреди ночи к ней редко заглядывал кто-то из школьников. Даже тот грустный, но очень красивый мальчик приходил, как правило, вечером. Миртл пригляделась и с трудом удержалась от радостного крика — неожиданным визитером оказался замечательный Гарри! Тот самый Гарри, который теперь много времени проводил с грустным блондином. Дивный, дивный Гарри. Девочка хотела подлететь к нему и спросить, уж не своего ли любимого он ждет, но неожиданно дверь снова скрипнула, вынуждая Плаксу Миртл остаться в своем укрытии. — Ты опоздала, Паркинсон. Миртл невольно вздрогнула. Она не была излишне пуглива, но голос милого Гарри звучал так холодно, что даже ей стало немного не по себе. — На две минуты? И что? Ты же меня дождался. Разговаривающая с Гарри девочка была совершенно незнакома Миртл. Неужели такой хороший мальчик может изменять другому хорошему мальчику с ней? Боясь пропустить хоть слово из разговора посетителей, она вся обратилась в слух. — Ладно. О чем ты хотела поговорить? Я должен вернуться к Драко до того, как он заметит, что меня нет. — Вот как раз об этом мы говорить и будем, — девочка достала из кармана сигарету и, чиркнув зажигалкой, подпалила ее кончик. — Вам пора прекращать ваши встречи. Ты очень плохо на него влияешь, Поттер. — Я? — Гарри удивленно приподнял брови, — а не ваш ли Лорд заставляет его делать ужасные вещи? Ты хоть представляешь, что бы произошло, если бы он выполнил свое задание?! — А ты сам понимаешь, что случится, если он его не выполнит? Неужели тебе совершенно плевать на то, что Драко... убьют? Конец фразы девочка произнесла так тихо, что Миртл пришлось практически прилипнуть к тонкой перегородке, чтобы его расслышать. Около минуты слышалось только их дыхание, но, наконец, Гарри ответил: — Нет, конечно, не плевать. Он мне стал очень дорог. Но я не могу допустить, чтобы из-за него еще хоть кто-то пострадал. — Так не допускай. В чем вопрос? Просто позволь ему делать то, что он должен. Ты ведь всегда можешь сказать кому надо о том, что что-то затевается, не вдаваясь в подробности. В этом случае, если что-то пойдет не так, Господин не станет обвинять Драко, а твои драгоценные гипотетические жертвы останутся в целости и сохранности. Сам подумай, Поттер, что ждет твоего любовника в случае, если он открыто предаст Темного Лорда? Ты можешь сейчас его защитить? Сможешь пойти с ним на похороны родителей и сказать, что так было нужно? — Я... — Если он тебе действительно дорог настолько, насколько ты говоришь, прекрати подвергать его жизнь угрозе и потакать собственному эгоизму! — С ума сошла? Кто из нас еще больший эгоист? Я способен пожертвовать своим счастьем ради него! Но... Ладно. Даже если я соглашусь с твоим безумным планом, как мы объясним это ему? Девочка хмыкнула и прямо на пол стряхнула пепел. По туалету распространился едкий дым, от которого Миртл очень захотелось чихнуть, но она сумела сдержаться — уж очень занятной оказалась беседа. — Мне пришлось посвятить во все происходящее профессора Снейпа, — и, увидев, как побледнел Гарри, тут же добавила, — только не делай такое лицо! Он все равно рано или поздно узнал бы. Драко мне сам жаловался, что декан проявляет к нему повышенный интерес — наверное, Господин попросил того присматривать за ним. И неизвестно как бы все обернулось, если бы я не призналась профессору во всем сама. А так мы, по крайней мере, смогли заручиться верным помощником. — Да с чего ты решила, что ему можно доверять?! Снейп ненавидит меня и только и ждет повода, чтобы избавиться! — Зато Драко он любит, — резонно возразила девочка, в упор глядя на возмущенного Гарри. — Декан не допустит, чтобы с ним случилось что-то плохое. Он сказал, что есть один ритуал, который позволит нашему общему другу забыть обо всем, что между вами происходило. — Забыть? Как? Но мы же... — Поттер! Не прикидывайся идиотом! Ты же понимаешь, что оказал на него слишком большое влияние, и теперь даже вдвоем мы не сможем его просто взять и убедить в том, что действовать нужно иначе? В конце концов, Драко живой человек, а не игрушка. Мы просто не имеем права так жестоко играть на его чувствах. Когда все закончится, если у тебя будет желание, ты всегда сможешь попробовать сблизиться с ним заново. Уверена, что если ваши чувства искренние, это не составит никакого труда. Я даже могу пообещать, что помогу тебе в этом. — Когда все закончится... — Гарри грустно усмехнулся и медленно кивнул. — Наверное, ты права, так будет лучше для всех. Хорошо, но дай мне подумать до конца месяца. Мне нужно время, чтобы... Не важно. Просто еще немного времени. Скорее всего, мой ответ будет положительным, и я все же помогу вам со Снейпом провести этот ритуал. — Я согласна, — быстро сказала девочка и тоже кивнула. — В таком случае считаю встречу законченной. О деталях договоримся позже. — Уже открывая дверь, она зачем-то добавила: — Кто бы мог подумать, Поттер, что с тобой приятно иметь дело. — Могу ответить тебе тем же, Паркинсон, — фыркнул Гарри и вышел вслед за ней. Еще несколько минут после того, как ночные гости покинули ее туалет, Плакса Миртл сидела и задумчиво рассматривала дверцу кабинки. Она думала о том, что надо рассказать грустному мальчику о содержании этого странного разговора. Эти двое определенно что-то замышляют! А ведь она обещала ему помочь! Точно! Она ему все расскажет, и тогда он назовет ее своим другом! Он будет приходить чаще, и ей больше не придется целыми днями сидеть здесь одной! Как только грустный мальчик снова придет в гости, Миртл скажет ему, что... А о чем же она ему скажет? Привидение пару раз растерянно моргнуло, а затем удрученно склонило голову. Прошло совсем немного времени, а странный разговор уже полностью выветрился из ее полупрозрачной головы. Как жаль, что ей никогда не удавалось запоминать чужие тайны. Видимо, придется найти другой способ подружиться с грустным светловолосым мальчиком.