Глава восьмая. Разбитые стёкла.
19 июня 2017 г., 01:58
Феликс продолжал дрожать. Взгляд его красных и блеклых глаз был переполнен испуга и волнения, а грустная и апатичная улыбка застыла на его губах. Блондин сейчас смотрел только на настежь распахнутое окно, и молчал, создав странное ощущение того, что проглотил собственный язык. Куромаку осторожными и точными шагами пошёл к окну. Под ногами всё жутко скрипело, и всё мешало на пути. Фонарь светил в комнату грязно-оранжевым светом, но освещения было недостаточно для того чтобы увидеть из чего Данте решил сделать канат. Дерево, стоящее рядом с домом сильно пострадало. Несколько его веток было сломано, что сразу дало понять Трефовому, что у Третьего кончился канат, и тот свалился с высоты третьего-четвертого этажа. С уставшим, измученным видом, Куромаку сразу же вышел из квартиры, и направился на улицу. Чисто ради того, чтобы осознать, что их великое путешествие только начинается. Конечно, был очень мелкий шанс того, что Данте решил походить во сне, подобно его валету, но в ситуации, что закрепилась в сознании клонов и их Создателя это было практически невозможно. В течение всех этих дней после пропажи Первого накал волнения в квартире Нечитайло возрастал в геометрической прогресии.
Зонт, Вару, Пик и Феликс молча переглядывались между собой и боясь нарушать эту всю тишину, лишь пытались всмотреться в тот кавардак, что творится в комнате. Так бы и продолжалось, пока в комнату не вошёл бы Федор, и не включил свет. Все клоны синхронно зажмурились, пытаясь привыкнуть к яркому свету, и вскоре уставились на своего Создателя. Федор выглядел слишком угрюмо и мрачно. Глаза стального цвета хладно и гневно уставились на кровать. Там, где когда-то было одеяло и простыня, лежал матрас со следами царапин по нему. Так же была разодрана подушка, и небольшие горстки перьев под действием сквозняка начинали разлетаться по комнате. Быстро оглядев комнату, Фёдор подошёл к шкафу с одеждой, и порывшись там, вышел из комнаты, с горечью и хладнокровием хлопнув дверью. От этого зеркало, висевшее на стене, под действием этого хлопка сразу же упало на пол, и разбилось с минорным звоном.
В целом, вид комнаты поражал своим беспорядком. Кровать была сейчас явно не в лучшем состоянии. На той были видны царапины от ногтей, и одна из ножек была сломана. Всё то, что когда-то носило имя постельного белья стало обычными тряпками. Содержимое шкафов: книги, сувениры из поездок, были разбросаны по полу. Создавалось ощущение, что тут не спал самый спокойный и мудрый из клонов, а прошла война, а затем и конец света.
Стальная дверь в квартиру отворилась. Затем послышалось несколько шагов, и дверь в комнату Федора снова тихо проскрипела. В свете лампы, висевшей в коридоре, Куромаку стоял в дверном проёме и с напряжением в глазах и ниткой досады в голосе, вздохнул:
— Ушёл.
Феликс от этих слов вытаращил блеклые глаза, и уставился в пол. На его лице застыла гримаса ужаса, и тело вновь начало дрожать. Куромаку, вмиг появившийся перед Феликсом, посмотрел на того, и вздохнув, положил холодную руку на плечо. Червовый поднял бровь, и уставился на Второго.
— Мне жаль. Но, я уверен на 78%, что мы найдем его, — спокойно произнес треф, смотря в тусклые янтарные глаза сквозь полу-тьму.
Червовый прикусил уголки губ, и с дрожащим полу-вздохом, полу-охом, посмотрел на Куро. Его до этого матовые глаза цвета лютика, приобрели печальный блеск, а на щеках блеснули дорожки от горьких слёз. Сначала показалось, что он бы вот-вот выпрямится по весь рост, и закричит на Короля Треф. Но его ноги унесли его в гостиную. Вару, стоявший у двери лишь фыркнул.
— Красные, что с них взять. Ведут себя как показушные нытики. — после зеленоволосый получил очередной подзатыльник от рядом стоящего Пика.
Куромаку тяжело испустил вздох, и выпрямился во весь рост. Затем, плавно выдохнув, он развернулся на 180 градусов к двери, и в два до жути точных шага преодолел комнату Фёдора. Вслед за ним подтянулся Пик, и потиравший очередной синяк от своего короля, Вару. Дверь в комнату захлопнулась от сквозняка. Только что осознавший это Зонт бросился к двери и начал дергать ручку, и стучать в дверь, чтобы хоть кто-то помог ему. Но всё было тщетно, все ушли по своим делам. Он остался один в кромешной тьме.
Больше всего Зонт боялся того, что его бросят и вскоре забудут. Он никому не был нужен. Его король считает того тряпкой, Ромео и вовсе избил его, а Феликс, который заставляет его улыбнуться ничего толком не делает. Четвертый даже не может выслушать его, помочь тому. Вару просто смеётся над ним, издевается и с каждым днём делает Трефовому всё больнее, а Пик и вовсе его считает слабым звеном. Зонту всегда казалось, что он был явно лишним клоном. И именно это заставляло его ненавидеть себя. Он такой же представитель их расы, и имеет свою роль в жизни Фёдора. В конце концов, он же олицетворение его печали.
Вот и снова Зонтик плачет. Абсолютно один, наедине с этим беспорядком. Его маленькое и хрупкое сердце слишком быстро бьется, и нескончаемый поток слёз катится градом по хрупкой фарфоровой коже щек. Закрыв лицо холодными ладонями, к горлу Зонта подступает слишком большой ком, и начинается жжение в области живота. Как раз там, куда его ударил Ромео. Шестой пытался забыть тот роковой вечер. Он мог представить об этом романтике все что угодно, но образ садиста, в чьем сердце была одна лишь ненависть приходил на ум в самых последних и бредовых мыслях.
— Хей, чего ревёшь, голубенький ты мой? — уже знакомый Зонту хрипловатый голос заставил на какое-то мгновение перестать лить слезы.
Трефовый поднял глаза, и вспомнив, как недавно приватизировал зеркало, принадлежащее Феликсу, протер зеркальную гладь рукавом, и уставился на друга. Друг терпеливо ждал ответа.
— Я… ведь мне это свойственно… Это моя сущность… поэтому я и плачу… — всхлипнул голубоглазый, вытирая нос кулаком свободной руки. Взгляд Зонтика виновато устремился в пол. Он чувствовал вину в том, что сейчас был не в настроении. Но судя по виду друга, тот только желал продолжения общения.
— Считаешь себя лишним и ненужным, верно, малой? — алые глаза отражения ожидали зрительного контакта с Шестым, и едва не прожигали мальца.
И точно, не пройдя и секунды, Зонт слегка удивленно и напугано посмотрел на себя в отражении. Трефу казалось, что он нашел того единственного, кто его прекрасно понимает. Тот, кто знает, что творится у Зонтика в душе, не смотря на глупые подколы в стиле Вару. Выдержав недолгую паузу, Зонт слегка кивнул.
— Почему? Ты такой же, как и они. Ты — это полностью индивидуальная личность. И раз они тебя избили, то и ты имеешь право сделать так же… Ну или хотя бы высказать своё «фи» на этот счёт.- Незнакомец фыркнул, увидев испуганную мосю Зонти.
-Н-но…я не умею драться…- треф испуганно вздрогнул.
-Это не так уж и сложно. Ты довольно умный и сообразительный мальчишка-Отражение пожало плечами.
Так разговор затянулся на вечность. Зонтик не переставал смущаться от таких нескромных словечек, но на душе тому становилось намного легче и спокойнее. Треф не переставал слушать советы и слова поддержки от друга, и вот на лице Шестого клона появилась долгожданная улыбка.
— Ну вот, видишь, ты уже улыбаешься~ — обнажил все 32 зуба… или клыка, друг.
— С-спасибо тебе… — всхлипнул Зонт, и через некоторое время, решил узнать, — Так кто же ты?
Друг уже собирался ответить, как дверь распахнулась, и в тусклом свете коридора появился Куромаку. Как ни как, не хотелось бы, чтобы еще кто-то еще пропал. Даже испытывая некоторое презрение к этому голубоволосому истерику, Куромаку и его валета объединяла общая ментальная связь. Да и разве ли не долг короля — забота о своих подопечных?.. Куромаку поправил голос.
— Мне показалось, или ты говорил с кем-то? — Куромаку уставился в два стеклянных глаза, смотря сверху вниз, тем самым психологически надавив на Зонтика.
-…А?.. — не понял валет, смотря исподлобья на Трефового Короля. К счастью (а может и нет), он успел спрятать зеркало за собой, чтобы Куро ничего не смог заподозрить.
— Вставай давай. Все уже ложатся спать, и тебе не помешало бы. — все звучало в приказном тоне, от чего Шестому стало не слишком комфортно. Зонтик лишь печально вздохнул, и поднявшись с пола, вышел в коридор.
Пройдя мимо своего короля, Зонтик на секунду взглянул в глаза Куромаку. В эти равнодушные, бесчувственные, тусклые глаза. Глаза — зеркало души, с этим не поспоришь. И душа Куромаку — это безразличная сущность, считающая, что чувства — это лишнее. Внутренним монстром его короля наверняка был бы робот. Или молчаливый и бездушный рыцарь в стальных доспехах. И этого Зонту становилось тяжелее на его хрупком, маленьком сердце. Он не был нужен своему королю. Тому единственному клону, с кем у него есть хрупкая, как хрусталь, связь.
Зонт продолжал таращиться в глаза Куромаку ровно минуту, две, три. У него был вид, будто он хотел что-то сказать, не мог. Банально боялся. Куро эта игра в гляделки начинала напрягать и раздражать, поэтому взгляд металлических глаз пал на рукоять от зеркала, что сжимал в своем маленьком кулачке валет. Вновь подняв взгляд в эти туманные, заплаканные и напуганные глаза, Куромаку поправил галстук, и выпрямившись, прошел в гостиную, напоследок бросив холодное «спокойной ночи». Но Зонт продолжал таращиться в спину Куромаку. Трефовый король прекрасно понимал это, и из раздражения, спросил:
— Что тебе надо?
Грохот. Куромаку медленно оборачивается, и видит следующее. Зонт лежит на полу без сознания, держа в руках зеркало, и прижимает то к сердцу, будто это единственное, что у него осталось от этого жестокого мира. Куро медленно подходит, и вглядывается примерно минуту в это бледненькое, худенькое, будто фарфоровое, лицо. Затем аккуратно берет валета под руку, и переносит в гостиную. Там он кладет его на диван, забирает зеркало, мельком его рассмотрев, и кладет то на журнальный столик. А затем ложится спать…
Спустя примерно полчаса из ванной раздается треск стекла. Вару, находившийся в это время на кухне, вздрагивает, и с ехидной улыбкой на лице, быстрее бежит смотреть на того, кто такой неловкий неудачник. Он открывает дверь в ванную, и что он видит? Он видит Фёдора, опёршегося руками о раковину, до жути мрачного и угрюмого. Волосы на его голове стали практически белыми от седины, а по кистям рук сияют маленькие осколки стекла, и кровь с ладоней медленно стекает по пальцам. Затем Вару обращает внимание на разбитое зеркало, и видит осколки повсюду. Нечитайло посмотрел на зелёноволосого белёсыми глазами мертвеца.
— Уходи. — слышится из уст Создателя. — УХОДИ ПРОЧЬ!
Дверь с громким хлопком закрывается, оставляя Вару наедине со своими мыслями. Валет, не долго думая, убежал в гостиную, чтобы не показываться создателю на глаза. Но и там дела были не лучше. Лежащий на диване Зонт, всё такой же фарфорово-бледный, вертелся и корёжился на мебели, царапая бедную обивку.
Вару настороженно начал подходить к «тряпочке», подумывая, уж не взять ли кочергу и воспользоваться ею. Но неожиданно для пятого, синеволосый упал на диван без малейшего движения. Пиковый валет медленно подошёл к дивану и проверил пульс Зонта. И тут же отшатнулся в ужасе. Пульса не было, а сам нытик был холодным, как лёд. Вару со страхом смотрел на бездыханное тело трефа. Но вдруг поток безумных мыслей в голове сбился одним возгласом:
— Чего уставился, Зелёнка? — Пятый расширенными от страха глазами посмотрел на Зонта, который уставился прямо в глаза зелёного клона. Тот отпрянул, понимая, что что-то в Зонте изменилось. Последний преспокойно встал, хрустнув суставами, и посмотрел на Вару с презрительной усмешкой.
— Я жду ответа, человек-брокколи. — Голубоволосый медленно начал подходить к Вару, пугая кучерявого своей ухмылкой. Вскоре пятый смотрел на Зонта с животным ужасом загнанной в угол мыши. В руке голубого клона мелькнул нож для писем. Через секунду на щеке Вару появилась красная полоса.
— Я ЖДУ ОТВЕТА, УБЛЮДОК! — В глазах шестого мелькала ярость. Вару же смотрел на Зонта с ужасом и непониманием. Пятый надеялся, что это всего лишь сон. Но ещё пара порезов доказала обратное. Зеленоглазый зажмурился, ожидая ещё одного удара. Минута… Две… Вару аккуратно приоткрыл один глаз и обомлел. Зонт держался за голову, тихо плача и что-то шепча.Посмотрев на Вару, шестой задрожал и зажмурившись, затараторил:
-Прости меня пожалуйста! Я.Я не знаю что случилось! Прости! Я этого не хотел! Не этого я хотел! — Зонт взвыл, и начал царапать своё лицо в приступе истерики, почему-то обращаясь не к Вару, а к…зеркальцу. Пятый аккуратно отлепился от стены, и тут в комнату влетел Куромаку.
Примерно десять секунд очкарик стоял в дверях, смотря то на Вару, то на своего подопечного. Судя по растрепанному виду волос и заспанным глазам, в момент конфликта тот уже видел десятый сон (хотя прошло минут 5). Внезапно Вару почувствовал всю боль от нескольких порезов на щеке, но постарался проявить ни одной эмоции, и прикрыл царапины рукой.
— Какие же вы всё же чокнутые. Что этот плакса, что ты, очкарик. — фыркнул Вару, и утек на лестничную площадку, предчувствуя реакцию трефовой масти.
***
Пиковый валет решил немного отдышаться и побродить по улицам реального мира. Сырой воздух приятно отдавал в голову, ночной вид Ростова-на-Дону радовал глаза. Шальные руки Пятого потянулись в карман брюк, откуда он достал пачку сигарет и зажигалку. Ох, помнил Вару, как он стащил их у одного пенсионера в автобусе. Ну ведь ему все равно курить вредно, умрет быстрее. Вару ухмыльнулся от своих же рассуждений, и закурил, проходя мимо очередного жилого дома. Однако щеку от порезов продолжало жечь, а по щеке потекла тонкая струйка зелёной крови. Пиковый пытался отмахнуться от мыслей по поводу произошедшего, склоняя всё к тому, что у нытика начались «эти дни» и тому подобное. Но это казалось таким бредом на фоне того, что подобный случай произошел с Вару впервые. Пятый не заметил, как у него начали дрожать руки и заболело в области желудка. Ведь ещё немного, и неизвестно что могло прийти на ум этой истеричке. Да, везло валету Пик на подобное в последнее время. Однако, не все загадки этой ночи были разгаданы…***
Новый день Ростова-на-Дону начался с довольно неприятной новости. В одной из школ города всего за одну ночь кто-то разбил абсолютно все окна. На месте преступления был обнаружен лишь клочок волос. Красных волос.
