Stronger Together

POV Джастин. Прошлый год был похож на американские горки. Как бы мы с Брайаном не старались, нам никак не удавалось выкроить время для нормальных встреч. Мы обещали, что все будет совсем иначе, когда мы поженимся. Мы проведем годы вместе. Надо было что-то менять, или, живя по отдельности, мы рисковали совсем потерять наши отношения. Мы поженились, в холодный декабрьский день 2012 года, в занесенном метелью снежном Питтсбурге. Знакомые улицы выглядели, словно замороженный город-призрак, с холодным ветром и температурой, в течение нескольких дней зависшей в районе двадцатиградусной отметки. И не смотря даже на то, что в городе была объявлена чрезвычайная ситуация из-за аномальных морозов, некоторые члены нашей семейки оказались достаточно глупыми, чтобы присутствовать на нашем бракосочетании. Наверное, иначе они ни за что бы не смогли поверить в то, что великолепный Брайан Кинни и его блондинчик наконец-то женятся. Мы были счастливы, наконец-то сделав это. Хотя все было непросто, и не однажды за эти семь лет мы были готовы расстаться, и продолжать свой путь отдельно друг от друга, вместо того, чтобы страдать от горя и разочарования. Моя карьера, если, конечно, ее можно было так назвать, продвигалась с огромным трудом без особого внимания критиков, галеристов и меценатов. Но Брайан настаивал, чтобы я продолжал пытаться, как бы сильно мне не хотелось сдаться и вернуться домой. Он всегда верил в меня, наверное, даже больше, чем я сам в себя верил. Я был одиноким и подавленным, и единственными днями, когда я чувствовал себя счастливым, были выходные, когда Брайан приезжал в Нью-Йорк. Но он приезжал каждый месяц, и это давало мне надежду и заставляло каждый раз ждать его с нетерпением. Его посещения дарили мне вдохновение. Я хотел каждый раз иметь возможность показать ему свою новую работу. Но долгие недели между его приездами были сущим адом. Было чертовски трудно раз за разом принимать отказы, и все же продолжать рисовать в надежде, что следующая моя картина окажется тем шедевром, который поможет мне перестать быть бедствующим малоизвестным художником. Я не часто выбирался домой, только на большие праздники. Это стало традицией - оставаться в Питтсбурге на месяц между Днем Благодарения и Новым годом. И каждый раз я мечтал о том, как бы это было, если бы мы были женаты с тем человеком, которого я так безумно любил. И каждый раз желал, чтобы мне никогда не надо было возвращаться в Нью-Йорк. В прошлом году я решил, что это именно то, чего я хочу. Я наконец-то окончательно был готов стать мистером Джастином Тейлор-Кинни, но самое лучшее было то, что он тоже был готов стать мистером Брайаном Тейлор-Кинни. Так что с помощью Эмметта мы организовали свадьбу всего за три недели, и, наконец, поженились в пятницу вечером, 20 декабря 2012 года. Не всегда все получается так, как вы планируете, но свадьба была великолепной, за исключением того, что за окном стояла зима, самая холодная за всю историю наблюдений за погодой. Мы собирались весной провести медовый месяц в Париже. Это должно было быть великолепно, и, не побоюсь сказать, нелепо-романтично. Мы с Брайаном вернулись в Нью-Йорк, чтобы присутствовать на моем выпускном в Университете Пратта, где я получил степень магистра искусств. А потом, когда мы паковали мои вещи для отправки домой, я получил предложение о персональной выставке от галереи изящных искусств Слоана. Я и раньше участвовал в различных выставках, но был просто одним из множества других художников, чьи картины были представлены. За несколько лет я продал дюжину своих картин нескольким галереям и коллекционерам. Было даже пара заметок в газетах и журналах, где обо мне писали, как о подающем надежды молодом художнике. Но собственная персональная выставка - это было великолепно, и я был в полном восторге. Конечно, Брайан утверждал, что он всегда знал, что это лишь вопрос времени, когда я добьюсь большего. Боже, как же я люблю этого человека, который всегда так поддерживал меня, всегда так гордился мной и никогда не терял веры в мой талант. Но, конечно, это означало, что я должен был рисовать, как сумасшедший, до самой весны, и конечно, выставка была назначена ровно на ту неделю, на которую мы с Брайаном планировали наш медовый месяц. Так что мы передвинули его на середину лета, но после успеха выставки я получил заказ от одной большой шишки в Мадриде на роспись стен в его новой штаб-квартире. Мы оба были разочарованы тем, что отпуск снова откладывается, но очень взволнованы моим новым заданием. И это должно было быть очень тяжело - быть вдалеке от Брайана целых три месяца. Которые очень быстро превратились в шесть. Мы планировали, что Брайан приедет ко мне в августе, и потом еще раз в ноябре. Это было так здорово - провести время вместе в Испании, и я даже смог взять целую неделю отдыха, чтобы мы могли побыть только вдвоем. Но это все еще не был тот самый медовый месяц, и, когда Брайан вернулся домой, я остался в Испании, чувствуя себя еще более одиноким. Прошло два месяца, и я уже отсчитывал дни до второго отпуска Брайана и его приезда ко мне в Испанию, после которого мы вместе должны были вернуться в Питтсбург. Но, конечно, мои заказчики решили изменить дизайн, и это опять растянуло график моей работы. А потом Брайан получил очень большой заказ для Fit-Bit, и его вторую поездку в Мадрид пришлось отменить. Мы оба были опустошены. Это было совсем не то, что мы планировали, когда поженились. Мы пообещали друг другу, что наконец-то будем вместе. Ложиться в постель вместе каждую ночь и просыпаться вместе каждое утро. Мы надеялись вести более домашнюю жизнь, наконец-то посвятить себя друг другу, начав нашу жизнь вместе. Наконец-то выполнить то обещание, которое мы дали друг другу когда-то давно, лежа перед камином в Брайтине. Казалось, это было целую вечность назад. 1 декабря я твердо заявил своим заказчикам, что я уезжаю через 2 недели. Никаких больше изменений. Никаких исключений. Я уезжаю и отправляюсь домой к мужу. А потом у меня возникла отличная идея - поехать в Париж на нашу с Брайаном годовщину. Мы наконец-то могли устроить себе медовый месяц и провести каникулы в Европе. Все было организовано. Мой заказ был практически выполнен, осталось доделать кое-какие мелочи, когда Брайан позвонил и сказал, что кое-что случилось, и он не сможет приехать. Я был в ярости. Я вышел из себя, и настаивал на том, что он должен приехать немедленно. Отказывался принимать «нет» в качестве ответа. Все, что Брайан мог сказать мне - что он сожалеет, но ничего не может поделать. Чуть успокоившись, я сообразил, что мне самому нужна еще неделя, чтобы подобрать все хвосты с заказом. Брайан был очень понимающим, и сказал, что ему придется отсутствовать в городе немного дольше, чем он ожидал, но мы все равно скоро будем вместе. Следующая неделя оказалась безумной. Я не мог дозвониться Брайану, и не был уверен, не уехал ли он куда-нибудь для встречи с новым клиентом. Каким-то чудом я закончил свой заказ чуть раньше, и 17 декабря наконец-то вылетел в Питтсбург, взволнованный тем, что собираюсь сделать Брайану сюрприз и готовый праздновать нашу первую годовщину. Я ничего не заподозрил, когда добрался до дома, а Брайана там не было. Была еще только середина дня, а мне нужно было отдохнуть после долгого перелета. Но когда я проснулся, уже стемнело, но никаких следов Брайана в лофте так и не было. Было уже восемь часов вечера, и я набрал его номер, но звонки пересылались на голосовую почту. Я решил, что они с парнями зашли куда-нибудь выпить после работы, но после нескольких безуспешных попыток дозвониться, набрал номер Теда и спросил, где Брайан получил новый заказ и когда он вернется в город. - Джастин, эээ…. Брайана нет в городе, но это не из-за нового заказа. Он же пару дней назад улетел к тебе в Мадрид. - Пару дней назад? Ты уверен, Тед? - Ну да, и на работу он собирался вернуться только после 1 января. - Точно? - Так, я подозреваю, что он сейчас не в Испании вместе с тобой? - Нет. Я имею в виду, что я не в Испании. Я прилетел домой раньше, чтобы сделать ему сюрприз. Подозреваю, что у него появилась точно такая же идея. Но пару дней назад? Он тогда должен был прилететь ко мне раньше, чем я уехал. - Ты пытался ему позвонить? - Да, но я попробую еще раз. Спасибо, Тед. ***** Джастин откинулся на большие мягкие подушки на кровати, и снова нажал кнопку быстрого набора, вызывая Брайана. Он звонил и звонил, и, наконец, Брайан ответил. - Хэй, Солнышко. Как там в солнечной Испании? - Солнечно. Брайан, пожалуйста, скажи мне, что ты сейчас не в самолете и не летишь в Мадрид! - Нет… На фоне Джастин слышал приглушенные объявления по внутренней связи, словно в аэропорту. - А такое ощущение, что ты сейчас именно там. Пожалуйста, обещай мне, что ты не собираешься сделать мне сюрприз, прилетев в Испанию. - Нет… Его голос звучал невнятно и, кажется, преувеличенно беззаботно. Джастин не мог отделаться от мысли, что он пьян. - Ну и где же ты? - Тебе не о чем волноваться. Я тут лежу, свернувшись калачиком, в моей постели. - На самом деле? В своей постели? - Ага. - Брайан, я сейчас лежу в нашей постели, и тебя тут нет! - Ты дома? Правда? - Да, Брайан. И где, черт побери, ты? Или я должен спросить - в чьей ты постели? - Ты действительно дома? Точно, он пьян… - Брайан, скажи мне… - Мистер Кинни! Я сказала - никаких телефонных звонков! Очень невнятный голос Брайана произнес: - Тейлор-Кинни… И в следующий момент Джастин услышал в трубке женский голос, который сказал ему, что мистеру Тейлор-Кинни в данное время не разрешены никакие телефонные разговоры. Джастин почувствовал, что она собирается отключиться, и закричал в трубку: - Подождите, подождите! Скажите мне, где Брайан? - А кто это звонит? - Это Джастин Тейлор-Кинни, его муж. - Вы не знаете, где находится ваш муж, мистер Тейлор-Кинни? - Меня не было в стране. Пожалуйста, скажите мне, где он! - Его сейчас повезут на операцию. - Операцию? Где? - В онкологическом отделении больницы Джона Хопкинса. - Я приеду так быстро, как только смогу… ***** POV Джастин Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем удалось найти билет на самолет. К счастью, я смог забронировать место на десятичасовой рейс. И теперь, когда мы уже взлетели, мои мысли понеслись назад, вспоминая прошедший год. Я заметил, что Брайан похудел, но решил тогда, что это он специально, чтобы доказать, что он не смотря на то, что мы теперь женаты, он собирается оставаться молодым и красивым. Боже, да он всегда будет молодым и красивым для меня! Когда он приезжал в августе, то еще немного похудел, и его пару раз тошнило, но он выглядел совершенно шикарно с бронзовым загаром и плоским животом, так что я даже не задумался над этим. И теперь я просто готов был дать себе пинка за то, что не замечал ничего, не говорил ничего. Я не мог не чувствовать, что потратил столько времени впустую, не только в прошлом году, когда мы должны были быть вместе, но и все те годы, что я провел в Нью-Йорке. Я ненавидел быть так далеко от него. Почему я не настаивал на том, чтобы вернуться домой раньше? Бог знает, чего я хотел. Ну, если уж смотреть правде в глаза, я действительно не хотел уезжать, но Линдси убедила Брайана, что я должен быть в Нью-Йорке. Это было единственное место, где я мог стать тем большим художником, которым мне предназначено было стать. Чертова куча дерьма! Но Брайан купился на все это, а как только он что-то вобьет себе в голову, его уже не переубедить. Это - то, что я понял, когда жил в Нью-Йорке. Я должен принимать собственные решения. Я был готов вернуться домой, готов выйти за него замуж, и готов жить с ним в этом прекрасном доме, который он купил для меня несколько лет назад. Так что я спрашивал самого себя - почему? Почему я просто не бросил все, когда наконец-то вернулся домой к нему? Почему, почему, почему??? Это было все, что я мог делать, боясь разрыдаться прямо в самолете от беспокойства за Брайана. Что, если у нас не было впереди долгих лет вместе? Что, если он не поправится? Одна только мысль о том, что я могу потерять его после стольких лет ожидания нашего совместного будущего, сводила меня с ума. Я вызвал стюардессу и заказал еще порцию двойного виски, чтобы хоть как-то успокоить нервы. ***** А сейчас я метаюсь по приемной, почти потеряв голову от страха, разозленный на медсестер. Они не могут сказать мне ничего об операции Брайана. Я должен поговорить с его врачом. Но конечно, его врач в операционной, так что я до сих пор не знаю, где обнаружен рак и как долго будет длиться операция. Разве его доктор не может просто прийти и сказать мне, когда он очнется? О, боже… А если он не очнется? Это же может случится… Некоторые люди не просыпаются после наркоза. Слезы бегут по моему лицу, но я даже не пытаюсь скрыть их. Все, кто сейчас здесь, в этой комнате ожидания, точно такие же ждут новостей о своих родных, страдающих от рака. Они, так же как я, знают, как это страшно, больно и тяжело. Чтобы хоть немного успокоиться, я начинаю мысленно составлять списки всего, что мы должны сделать с Брайаном. И я не собираюсь больше это откладывать. В следующем году мы поедем в Париж и на Ибицу. Я собираюсь настоять на том, чтобы он притормозил и прекратил работать по шестьдесят-семьдесят часов в неделю. Черт, возможно, он вообще должен взять год перерыва, и просто отдохнуть и расслабиться. Просто насладиться нашим браком. Ладно, не лучшая идея, мы можем просто поубивать друг друга. Я просто не хочу оглядываться назад и думать, а что если бы все было иначе. И так слишком много сожалений. В ночь перед нашей свадьбой он сказал мне, что хочет, чтобы мы каждое лето нашей жизни проводили в путешествиях по миру. Мы говорили о том, чтобы поехать в Европу, посетить Францию, Италию и Грецию, увидеть всю эту историческую архитектуру и посетить величайшие музеи. Он хотел посмотреть пирамиды и забраться на Великую Китайскую стену. Он говорил, что хочет увидеть мир вместе со мной, хочет все это пережить, хочет, чтобы мы с ним вместе почувствовали все это. Ему понравилась Испания, и я хотел бы, чтобы у нас тогда было больше времени, чтобы посмотреть страну. Я позволил себе настолько погрузиться в работу, что за все шесть месяцев не смог почти нигде побывать. Я должен научиться останавливаться, и не забывать, как жить нормальной жизнью. Я провел столько времени, планируя мое будущее, что почти не чувствовал настоящего. Я думал, что усвоил этот урок, когда умер Бен. Он всегда говорил: «Ты должен жить полной жизнью каждую минуту». Клянусь, с этого момента все изменится. Брайан и я собираемся замедлить темп нашей жизни и просто наслаждаться ей. О боже, я так о нем беспокоюсь. И я так зол за то, что он не сказал мне, что рак вернулся. Мы же женаты, у нас не должно быть секретов друг от друга! Но, зная его, я уверен, что он считал, что лучше не беспокоить меня, по крайней мере, пока я был в отъезде. Но это же полная чушь! Я хочу злиться на него, но не могу. Я так его люблю… Какого хера это занимает столько времени? Мне нужно знать, что происходит! Я чувствую, что сейчас просто заору! Это все накрывает меня, даже при том, что я нахожусь в полудреме. От смены часовых поясов я чувствую себя совершенно вымотанным, и, наконец, усаживаюсь у стены и вскоре засыпаю прямо на жестком пластиковом стуле. Я думаю, их делают специально для комнат ожидания, просто для того, что вам было как можно больше неудобно в то время, когда вы полны беспокойства о безопасности своих близких, и молитесь об их спасении. Не смотря на то, что я сплю, я слышу, как вокруг меня все разговаривают тревожным шепотом, слышу ритмичные шаги по ковру. Я не уверен, как долго я проспал, прежде чем чувствую, что кто-то сидит рядом со мной, слишком близко. С трудом разлепив глаза, чтобы посмотреть, кто же это, я так радуюсь, когда вижу, что это Дафна. Я не могу поверить, что она здесь, я никак не ожидал, что она придет. Она же работает в больнице при университете Джорджа Вашингтона в Вашингтоне, округ Колумбия. Она улыбается мне и сжимает мою руку, давая понять, что она здесь для того, чтобы поддержать меня. Мы обнимаемся, я снова плачу, и я так благодарен ей за то, что она здесь, со мной. Это было просто ужасно - сидеть и сходить с ума в одиночку. Дафна говорит мне, что хотя от Балтимора до округа Колумбия не больше сорока миль, она не могла приехать, пока не закончится ее смена в больнице. Я могу видеть в ее глазах, что она знает гораздо больше о состоянии Брайана, чем говорит мне, и это начинает пугать меня. - Даф, ты же знаешь, да? Пожалуйста, скажи мне. Я должен знать, что происходит. - Я не… не точно… Тебе надо поговорить в лечащим врачом Брайана. Он знает специфику его состояния. Он сможет лучше тебе объяснить прогноз и дальнейшее лечение. - Ты действительно меня пугаешь. Пожалуйста, просто скажи мне, что ты знаешь! Она делает глубокий вдох, медленно выдыхает. - Ладно, я говорила с медсестрой и узнала немного, но я не в курсе его состояния или дальнейшего прогноза. - И?.. Дафна берет меня за руку, стараясь изо всех сил оставаться спокойной, и это не может напугать меня еще больше, чем я уже напуган. Потому что больше просто некуда. - У Брайана рак желудка. - Что? Рак желудка? О боже! Слезы снова текут из глаз, и меня начинает трясти. Дафна протягивает руку и тянет меня в свои объятия, просто позволяя мне плакать. Как бы это не пугало меня, я должен спросить: - Он может умереть? Теперь мы оба плачем, и она шепчет: - Я не знаю, Джастин. Я на самом деле не знаю. - Я не могу его потерять. Я просто не могу… - Его медсестра сказала, что рак обнаружили на ранней стадии, что на самом деле большая редкость, и потребовалось удалить только часть желудка. Но я больше ничего не могу сказать. Мы должны ждать, когда закончится операция, и тогда сможем поговорить с его врачом. - О боже… Мне нужно выпить. Это хуже, чем я себе представлял. Он действительно может умереть? - Надеюсь, что нет… Но может...