Навстречу приключениям

       – Он... Он был моим другом. Бильбо переступает порог своего дома. Того дома, о котором он грезил холодными, неуютными ночами во время их долгого похода, того дома, в который он мечтал вернуться как можно скорей и вот наконец-то попал. Если бы не вещи, разбросанные по полу да полутьма в комнатах из-за запылённых окон, сквозь которые едва-едва пробивается свет, то хоббит бы решил, что он никуда и не уходил, что всего этого не было. Но нет. Было бы слишком наивно так думать. Внимание привлекает знакомая вещь на полу – платок с его инициалами. «Б Б» – видит хоббит. Наверное, именно его он хотел взять с собой в дорогу, но в спешке забыл. Даже вернуться за ним собирался, чудак. А гномы, в ответ на эту детскую просьбу, кинули ему лоскут грубой ткани и весело засмеялись над новым товарищем. Бильбо улыбнулся. Он оставляет платок, и взгляд устремляется к другой куче вещей. Среди них хоббит замечает портрет матери. Его следует повесить на законное место рядом с отцом, чем Бильбо немедля занимается. Он не забывает поправить и его портрет. Так-то лучше. Он по старой, почти забытой привычке кладёт руки в карманы жилета, но почти тут же вынимает их. Не то. Всё не то. Он стоит какое-то время, словно раздумывая над чем-то, и резко поворачивается к окну, медленно подходит к нему. Душу хоббита что-то тревожит, и он не может понять что. Рука сама тянется к правому карману, хочет достать что-то, но Бильбо останавливает её. Ненадолго. И вот уже она держит Кольцо, которое много раз выручало хоббита, спасало жизнь не только ему, но и его друзьям и к которому его медленно, почти незаметно, но неумолимо тянуло. «Спасало жизнь друзьям», – мелькает в голове у Бильбо. Кольцо послушно возвращается в карман, зная, что хоббит всё равно достанет его снова. Не сейчас. Позже. Бильбо решительным шагом возвращается к двери, убеждается, что все соседи уже разошлись, а наглая кузина Лобелия Саквилль-Бэггинс всё-таки забрала его ложки. Пока что его они не тревожат, хоббит еще вернёт свои вещи, это лишь дело времени. Бильбо огибает свой дом, поднимаясь на холм-крышу, где растёт могучее дерево, такое старое, что, наверное, ещё видело сотворение мира. На самом деле, дерево посадил его прадед в честь рождения своего сына. Именно к нему и направляется хоббит. Бунго Бэггинс, отец Бильбо, выпив пару кружечек эля, любил рассказывать об этом дереве и при этом всякий раз выдумывал что-то новое, но заканчивал всегда неизменной фразой: «Когда-нибудь, Бильбо, и ты посадишь на нашем холме своё дерево. И оно будет большим и могучим, достойным твоего сына, в честь которого оно будет расти. Надеюсь, я доживу до этого дня». Судьба не дала Бунго увидеть это дерево, точно так же как не дала увидеть ему человека, в честь которого это дерево будет посажено. Судьба во всем подвела покойного Бэггинса, не исполнив и его главное желание: не в честь сына суждено жить этому дереву. Где-то на задворках сознания Бильбо продолжает помнить отцовское наставление, но руки уже роют неглубокую ямку. Хоббит аккуратно достаёт из левого кармана жёлудь. Да, тот самый жёлудь, который он нашёл у Беорна в саду и бережно пронёс весь путь. Туда и обратно. Жёлудь аккуратно ложится в ямку и присыпается землёй: жёлуди не любят уплотнённую почву. – И чем же тебя полить? – слышит Бильбо. Он испуганно оборачивается, привычным движением пытаясь достать меч, которого нет на месте: лежит дома. Но вокруг никого нет, и слова, подхваченные лёгким ветерком, исчезают. Бильбо тихонько вздыхает и опускает глаза на крохотный холмик, в котором должна зародиться жизнь. Просто обязана. – Жалко, что я не Гэндальф. Мигом бы тебя полил, – начинает хоббит. – А так придётся идти за водой, возвращаться, ждать пока ты вырастешь, а всё зачем? Его голос начинает дрожать, а руки непроизвольно сжимаются в кулаки. – Чтобы ты всю жизнь напоминал мне о прошлом? Чтобы я каждый день, просыпаясь, осознавал, что надо мной растёшь ты? И чтобы я понимал, что ты – это не ты? Да, Торин? – Бильбо резко проводит по лицу рукой, прогоняя слёзы. Ни долгий поход, ни радость от возвращения в родной дом не уняли боль в сердце хоббита. Может быть, они её только усилили? Может, в отсутствие друзей-гномов, Гэндальфа, да и вообще хоть кого-нибудь эта печаль в душе позволила себе превратиться в бесконечную тоску, разъедающую его душу? Он раз за разом утирает слёзы, а они всё никак не уходят. Бильбо не рыдает, а только прерывисто вздыхает, пытаясь унять боль где-то там, в груди. Он уже давно сидит на коленях перед этой кучкой земли и не может избавиться от чувства глубочайшей несправедливости. Там, в Эреборе, страдали все. Страдали вместе, поддерживая друг друга, не давая горю терзать кого-то одного. Оно мучило всех вместе, а они сражались с ним плечом к плечу, как и всегда. А тут он остался один. Рядом с этим маленьким жёлудем, который только усиливает его тоску. – Торин? – шепчет хоббит в надежде услышать привычный голос, почувствовать рядом присутствие друга. – Торин? Почему ты не отвечаешь? Пожалуйста, ответь… Я прошу тебя, друг… Что-то несильно, почти незаметно стукнуло его по носу. Упало на лоб, на голову, на руки и на закрытые, мокрые от слез глаза. Дождь. Маленький грибной дождик. На небе всё так же светит солнце, ни облачка на горизонте, но идёт дождь. Тёплый-тёплый. Ласковый-ласковый. И хоббит, всё ещё не веря, поднимает голову навстречу дождю, и тот смывает слезы с заплаканного лица с бесконечной нежностью, заботливо, бережно. Любяще. Бильбо вдруг улыбается. Широко, солнечно: он уже всё понял. Его просьба исполнена: ему ответили. Хоббит решительно встаёт с земли, отряхивает безнадёжно испачканные штаны и идёт к дому. Надо начинать уборку, приводить жилье в порядок. Тем более что жёлудь полит. Он уже начал свою жизнь, Бильбо это чувствует. *** «Новую жизнь?» – задашь вопрос ты. «Нет, – мягко улыбнусь я. – Он продолжит старую. Это лишь другой этап. Он будет ждать Бильбо ровно столько, сколько потребуется, а потом они уйдут». «Но куда?» «Куда-нибудь, где они будут вместе и где ничто уже их не разлучит». *** «Я с тобой. Я всегда буду с тобой, мой Бильбо». И он верит этому дождю, верит голосу в голове, верит своему Торину.