Навстречу приключениям

       На вершине Холма раскачивались два дерева. Одно из них – молодой дуб, совсем недавно отпраздновавший своё шестидесятилетие, – не было таким высоким и могучим, как его сосед; он ещё даже ни разу не плодоносил. Дерево не спешило, ждало своего часа. У его подножия, прислонившись к стволу, сидел седой хоббит. Он созвал на сегодняшний праздник в честь своего Дня рождения почти весь Шир, а сам улизнул, надев Кольцо и перепугав гостей. Он уже простился с Гэндальфом и даже вышел за калитку своего дома, но всё-таки вернулся. Не смог уйти, не попрощавшись с ним. И теперь они сидели в тишине, любуясь ночной природой Хоббитании. – Я отдал его, – шепнул Бильбо. – Отдал Фродо. Он сильнее меня, моложе, думаю, он справится. Я на это надеюсь. Дерево зашелестело в ответ листьями, словно подбадривая старого друга. – Знаешь, я хочу наконец-то закончить свою книгу, – после долгого молчания снова начал хоббит. – Ту самую книгу. Но для этого мне нужно тихое местечко. Думаю, что тут не получится. Дерево незаметно вздохнуло и снова согласилось с ним. Дуб не хотел этого, но знал, что вдали от дома, от этого Кольца, Бильбо ещё может стать лучше. Он должен избавиться от этой зависимости. Поэтому пусть идёт и будет наконец счастлив. – Я уже придумал конец для неё, – продолжал старик. – Что-то вроде «и жил он долго и счастливо до конца своих дней»… Тебе нравится? Он спрашивал осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, боясь расстроить друга. «Если любишь, надо уметь отпустить», – прошелестел дуб. И хоббит услышал. Бильбо давно научился понимать мысли дерева, но сейчас сделал вид, что не заметил глубокой печали в его словах. – Я только что рассказывал маленьким детям тот случай, когда нас поймали горные тролли, а Гэндальф всех спас. Помнишь? «Ты спас нас. Не только Гэндальф», – уверенно заявило дерево. – Ой, да ладно, сам же говорил: «Мистер Бэггинс просто тянул время», – очень похоже передразнил Бильбо интонацию друга и засмеялся. И этот смех дуб слышал впервые за многие годы. Ради него стоило ждать столько лет. «Весьма успешно тянул», – усмехнулся он в ответ. Над Холмом снова повисла тишина. Тишина спокойная, привычная им обоим. Бильбо раньше часто приходил к дубу, разговаривал с ним. Ещё чаще – молчал. Он сидел, отвернувшись ото всей деревни и опершись спиной об ствол, рассуждая о чём-то, вспоминая прошлое, думая о настоящем, размышляя о будущем… Весной и летом Бильбо то и дело навещал дуб с лейкой и садовыми инструментами: он пытался как-то ухаживать за ним. Хоббит ругал дерево, говорил, что оно слишком заросло и похоже не на великого подгорного короля, а на какого-то отшельника-гнома. А то в ответ посмеивалось над его бурчанием. Но это было давно. Когда дереву было всего лет пятнадцать-двадцать, не больше. Потом Бильбо всё чаще сидел дома, словно затворник, глядя на это Кольцо. Если бы дуб мог ненавидеть, то он бы ненавидел эту вещь всей душой. Он сам не знал почему, просто в какой-то момент понял, что не способен на это чувство. Любить, радоваться, горевать, страдать – да, но не ненавидеть. Он смирился с этим и просто печально смотрел на то, как его лучший друг пропадает в этом Кольце. Теперь оно стало лучшим другом хоббита. А дуб не злился: он не мог злиться на Бильбо. Не мог и не хотел. Однажды, лет семь назад, хоббит пришёл к нему. С ним не было Кольца. Дуб удивленно спросил друга, в чём дело, не украл ли кто-то его, а Бильбо лишь грустно улыбнулся. Они сидели всю ночь и молчали, думая о чём-то своём. Под утро хоббит встал с земли и зашагал к заросшей травой тропинке, но остановился на половине пути. «Я снял его. Вряд ли я смогу сделать это снова». В глазах Бильбо стояли непролитые слезы, когда он спускался с холма. – Ты вспомнил это, да? – услышал мысли друга старик. – Я не знаю, как тогда смог его снять, но помню, что рядом с тобой оно будто становилось слабее, а я – свободнее. Тогда я захотел почувствовать себя тем самым Бильбо, каким был когда-то. Вот и пришёл к тебе, понимаешь? «Ты прощаешься? Скажи правду. Ты всегда старался быть честным со мной, не ври и сейчас», – печально прошептал такой близкий сейчас друг. Казалось бы, дотронься до ветки и увидишь вместо неё тёплую и такую живую руку. «Живую», – невесело усмехнулся старый хоббит. – Я не думаю, что вернусь, – сказал он. – Признаюсь тебе, и не хочу. Тяжёлый вздох, прорезавший ночную мглу, стал ему ответом. Хоббит решительно встал с земли, совсем как тогда, семь лет назад, когда думал, что больше никогда не поднимется сюда, взял сумку, закинул за спину, слегка поморщившись, и направился прочь от дерева. «Ты сказал, что придумал конец для своей книги. Может, она ещё не закончена?» И надежда звучала в этом вопросе. Надежда, нежелание расставаться со старым другом, а ещё – страх. Страх, что это последняя их встреча. Бильбо Бэггинс не мог не услышать этого. Он резко развернулся, подбежал к стволу так быстро, как только мог, и обнял его со всей силы, не желая отпускать. – Помнишь, как ты сказал мне, что никогда ещё так не ошибался? Тогда, на той скале, когда ты обнял меня. Я надеюсь, что в этот раз ошибся я, а не ты. Прощай, Торин. И вот фигура хоббита скрылась вдали. Дуб больше не видел его. Но он улыбался, улыбался всеми своими листьями, ветвями, своей душой. Теперь у него была надежда. «До встречи, Бильбо».