(Не) Взаимно

      Ночь выдалась почти бессонной. Но и пары часов сна оказалось достаточно, чтобы привести мысли и чувства в порядок.       Они были вынуждены подняться ещё до рассвета, но за время завтрака, что проходил в молчании, солнце успело окрасить белоснежный город алыми тонами. Они уже собирались выходить, когда Аравэн кинул в сторону Кириса чью-то бежевую "шкуру".       - Что это? - за всё утро это были первые слова, которые рискнул произнести Кирис. Он бы и дальше молчал, боясь заговорить с воином, но удивление было слишком сильным, чтобы сдерживаться.       - Шуба. Или ты забыл, что за порогом вода стынет? Я купил её вчера для тебя, но так и не отдал, - не глядя на дракона и с явной неохотой, ответил Аравэн.       - Спасибо...       - Надевай и пошли, - уже сухо оборвал его тот.       Кирис не посмел ослушаться и в два счёта натянул на себя подарок, который оказался лишь немного шире положенного в плечах. Вполне терпимо, вот только в рубашке, кофте, да ещё и шубе дракон с непривычки никак не мог извернуться, чтобы застегнуть застёжки у себя на спине. Аравэн с минуту наблюдал за его бесплодными попытками дотянуться. А затем, не выдержав, схватил его за предплечье и, удерживая на месте, в два счёта поймал крючками петли. Кирис же, почувствовав прикосновение, мгновенно затих, опасаясь лишний раз сказать или сделать что-нибудь неверное.       - Вроде взрослый, а порой ведёшь себя, как маленький, - ворчливо, но уже без раздражения бросил воин. Дракон отлично уловил, как изменился его тон, и мысленно возликовал. Но для начала решил убедиться, что правильно понял причины смены настроений.       - Тебе нравится заботиться о других.       - Это называется жалость, - Аравэн нашёл оправдание, но по тому, как он втянул голову в плечи и отвёл взгляд, пряча смущение, да ещё и вновь перешёл на раздражённый тон, Кирис понял, что попал в точку. И мысленно записал ещё один пункт в список "как надо вести себя рядом с Аром". - Пошли уже.       В рассветный час Эльгор выглядел ещё удивительнее, чем прежде. Кирис уже любовался его красотами, когда Аравэн вёл его к себе, вызволив из тюрьмы. Но тогда его куда больше волновали воин и собственное положение, чем город и его жители. Тогда Эльгор казался ему вырезанной из мрамора статуэткой, и случайные прохожие скорее пугали. Теперь же всё представилось в ином свете.       Маленькие домишки, укрытые бархатом снега, вереницей украшали огромную гору, что терялась своей вершиной в густых высоких облаках. Гора служила защитой, основой и тенью для города, что раскинулся на ней и под ней. Утро наступало тогда, когда солнце поднималось выше её вершины. По снегу, домам и тропкам, что тянулись ветвями вен между холмов, возвышений и высеченных из камня зданий, разливалось алое золото рассвета. Но прежде шпили высоких стен и башен, что устремлялись высоко вверх и терялись в облаках, начинали сверкать своими вершинами, отражая утренние лучи. Огни ночных, ещё непогашенных, фонарей терялись в этом блеске, не в силах разогнать гигантские тени, рассеивающие отражение зари на камнях.       В этом городе не было привычной Кирису жизни леса и полей. Он был лишён шума ветра, запутавшегося в листве, щебета птиц и зверей, спешащих на охоту. Но в тишине гор, в движении теней разогнанных ветром облаков камень казался живым. И, пока они шли, петляя по низинам и возвышенностям, город заговорил, заполнившись голосами проснувшихся жителей.       - Запоминай дорогу, я не буду водить тебя за ручку каждый день, - заворчал Аравэн, наблюдая за тем, как дракон вертит головой, стараясь разглядеть сразу всех и каждого.       Кирис не слушал его, с любопытством наблюдая за группой школьников - уже почти взрослые ребята, один из которых, видимо, совсем недавно обзавёлся парой огромных крыльев. Приятели обступили его со всех сторон, на ходу норовя то пощупать, то подёргать топорщившиеся перья. А виновник внимания на каждый третий шаг подпрыгивал, махая крыльями, видимо, пытаясь взлететь. Аравэн только хмыкнул, заметив, с какой неохотой два сизых крыла распахиваются за его спиной, распугивая отставших однокашников юноши.       - Не пялься, это неприлично, - попытался одёрнуть он дракона, и пусть в этот раз Кирис всё-таки обернулся, смотрел он с недоумением.       - Не палься?..       - Не смотри так долго и пристально.       Дракон кивнул, принимая к сведению, но вскоре вновь зазевался, заметив у магазина девушку с ярким каштановым опереньем, разбавленным чёрными вкраплениями.       Для Кириса было удивительно такое разнообразие. До сих пор он думал, что все жители Эльгора имеют только белые крылья. Ведь не только Аравэн, но и большая часть стражи, что пленила его, и Совет, что его судил, щеголяли именно такими. Но теперь же среди множества оттенков белого попадались и другие. То и дело мимо них пролетал то достопочтенного вида старичок с пепельным оперением, то молодёжь, оставляющая за собой след из лёгкого коричневого пуха.       - Я думал, у вас у всех белые крылья.       - Большей частью. Цвет перьев подбирают близкий к цвету волос, так им легче прижиться - как-то связано с естественным пигментом, не спрашивай подробности. Но после того, как они прижились, ничто не мешает их покрасить. Разве что они от этого пух теряют и уже не такие пышные, да и греют хуже... - Аравэн сам не заметил, как ударился в объяснения, позабыв про обиду на Кириса. И дракон не смог сдержать лёгкую улыбку, наблюдая за ним.       Но и сам Кирис привлекал не меньше внимания, чем уделял прохожим. Все жители Эльгора, что попадались им на пути, как один были светлыми на волосы и кожу. И даже чистых, жемчужно-белых блондинов, как и сам Аравэн, оказалось немало. И смуглый юноша с волосами сливового оттенка привлекал больше внимания, чем сам того хотел. Даже взрослые считали своим долгом оглянуться ему вслед, и очень скоро, устав вертеть головой и натыкаться на любопытные, настороженные взгляды, Кирис и сам ощутил неловкость. Чем увереннее рассвет вступал в свои права, тем больше внимания привлекал к себе дракон, и тем больше нервничал под чужими взглядами и перешёптываниям. И, сам того не замечая, теснее прижимался к Аравэну, ища у него защиты.       - Если ты подойдёшь ко мне ещё ближе, я не смогу идти, - зашипел воин, когда Кирис в третий раз налетел на его крыло.       - На меня все смотрят...       - А ты чего ждал? Радуйся, что никто не знает, что ты дракон. Ничего, через пару дней привыкнешь.       И всё же он расправил крылья шире, стараясь прикрыть ими Кириса от лишних глаз. Аравэн отвёл его в самый центр города. Площадь, вымощенную плиткой, расположенную на ровной возвышенности, украшал огромный фонтан. Четыре бело-золотые лошади, вставшие на дыбы, окруженные россыпью льдинок. Застывшая вода переливалась на солнце, создавая иллюзию течения. Кирис с открытым ртом любовался удивительным творением, но совсем недолго. Одна из золотых лошадок оказалась обезглавленной, и, как только изъян бросился в глаза дракону, он ссутулился, виновато отводя взгляд. Стыд сжигал его изнутри, и, видимо, заметив это, Аравэн зло усмехнулся. И бесцеремонно толкнул его вперёд, к группе людей в тёмно-серой униформе, столпившихся под фонтаном. Едва они подступились ближе, самый старший из группы - мужчина с седеющей бородой и широкими плечами - обернулся к ним и приветливо помахал рукой.       - О, наконец-то! Вы припозднились.       - Без крыльев путь оказался долгим.       - Тогда завтра советую выйти пораньше - мы начинаем с рассветом.       Аравэн сбагрил Кириса в руки рабочих, и тому быстро нашлось дело. Рубка льда, за ночь покрывшего площадь, чистка плит и статуй, сбор мусора и лишнего снега. И пусть то и дело возникали заминки, когда дракон пытался понять, что же от него хотят скорые на грубое словцо рабочие, или разбирался, как пользоваться ледорубом, трудился он без жалоб. Аравэн же провёл весь день поодаль, как надзиратель, коротая время разговорами со старшим Чистильщиком.       - Парнишка-то трудолюбивый, - время от времени, наблюдая за трудящимся драконом, вставлял старший, заставляя воина хмуриться.       - Да, только со своими тараканами.       Последующие три дня мало чем отличались от этого, разве что вставать и в самом деле приходилось ещё до рассвета. Но неизменно каждое утро Аравэн отводил Кириса то на главную площадь, то к дому Советов, то к городским аллеям, и до конца дня дракон трудился, помогая чистильщикам в уборке города, пока сам воин наблюдал за ним издалека. Вечером они возвращались вместе, но усталый Кирис едва волочил ноги, так что ни о каких разговорах и речи быть не могло. Лишь на четвёртый день, немного попривыкнув, он рискнул подойти к Аравэну с просьбой:       - Ар, могу я взять твои книги?       - Зачем тебе?       - Учиться. Я тяжело понимаю Марила.       - Книги тебе не помогут понимать Марила - те слова, что он использует, в книгах обычно не печатают. – Воин отвечал с неохотой - после инцидента с "драконьим недугом" он почти не разговаривал с Кирисом иным тоном. И это была ещё одна из причин, почему дракон пока не решался вновь вступать в беседы с ним. Но после минутной борьбы с собой Аравэн всё-таки смягчился: - Садись, перечисли, что непонятно, я попробую объяснить.       Это стало маленьким прорывом для Кириса. Как бы воин ни строил из себя злого и обиженного, они вновь взялись за привычные уроки. И даже прошли дальше, когда дракон всё-таки настоял на том, чтобы его научили ещё и читать. Совместные вечера за книгой явно нравились Аравэну меньше, но зато сам Кирис получал от них больше удовольствия.       Спустя ещё три дня воин поставил перед фактом, что больше не сможет провожать его. И что теперь на весь день Кирис будет предоставлен сам себе.       - Я выхожу на службу, так что теперь будешь сам добираться до работы. Если тебя переведут куда-нибудь в незнакомое место, тогда, так уж и быть, я предупрежу об опоздании и отведу тебя.       - А возвращаться как?       - Так же, своим ходом. Не думаю, что тебя кто-нибудь обидит. Ключ я буду оставлять над дверью, между досками. Ты здесь временно, так что я не отдам его тебе в личное пользование.       Перспектива путешествовать по чужому и почти незнакомому городу несомненно пугала. Тем более что и спустя неделю заинтересованных взглядов в сторону темнокожего парня не стало меньше. Но положительные стороны в сложившейся ситуации Кирис сумел найти в первый же день. И вернувшегося со службы воина ждал удивительно чистый дом и аппетитно пахнущий ужин.       - Ты постарался? - Аравэн выглядел удивлённым, стоя в дверях кухни со скрещенными на груди руками, и во все глаза разглядывал дракона. От такого внимания у того запылали щёки, но Кирис сумел скрыть смущение и гордость за себя и только выдавил скромную улыбку.       - Ты против?       - Нет. Должна же быть от тебя хоть какая-то польза.       Слова могли бы показаться обидными, но воин бросил их с беззлобной, весёлой усмешкой. И дракон всё никак не мог перестать улыбаться, любуясь детским восторгом в глазах Аравэна, пока тот разглядывал приготовленный ужин.       Воин частенько возвращался со службы в дурном настроении. Кирис не решался спрашивать, в чём причина, а теряя весёлый дух, Аравэн будто бы терял и свою болтливость, становясь молчаливым и мрачным. Но всё же, подкрепившись и немного отдохнув, он приободрялся, а в процессе уроков окончательно становился собой. Кирис отмечал каждую победу над настроением воина как личную, а уют и ужин из-под "лап" дракона скоро стали нормой.       Аравэн не спешил прощать его, но явно уже не испытывал той обиды, что поначалу. Маска отчуждения то и дело трещала по швам, выдавая истинный характер воина и его отношение. Сам он почти не замечал моментов, когда начинал общаться с драконом как прежде, теплея голосом и взглядом. Равно как и не замечал, что с каждым днём Кирис занимает всё больше его личного времени и пространства.       Крайне скоро дракон был вознаграждён за свои труды внезапным проявлением заботы. В последний день рабочей недели, всячески избегая смотреть на него и старательно делая вид, что занят чисткой сапог, Аравэн вдруг обратился к нему с предложением:       - Если у тебя завтра свободный день, нам стоит сходить по магазинам. Хватит тебе уже носить мои обноски, они всё равно тебе не по размеру.       Дракон едва подобрал слова для ответа и ограничился тем, что, скромно поблагодарив воина, согласился. Но на его памяти последний раз сердце билось так часто и сладко очень и очень давно.       Тот выходной они провели вместе, и, как бы Аравэн ни старался вести себя холодно, его настроение в тот день было слишком хорошим. Он увлекался, рассказывая Кирису про ту или иную достопримечательность города, пересказывая истории магазинчиков и пабов, огромных заводов и шахт, городских зданий и работы отдельных устройств.       Эльгор оказался полон "чудес", привычных для него и удивительных для дракона. Так он здорово повеселился, наблюдая за ужасом Кириса после того, как завёл его в лифт, и каменная плита пришла в движение, чтобы отвести их наверх. И не смог отказать себе в удовольствии затащить его в магазинчик игрушек. Искреннее восхищение и удивление на обычно спокойном лице стоили того. Но куда больше удовольствия он получил, когда приобрёл Кирису маленькую деревянную фигурку дракона. Игрушка сама расправляла и складывала крылья, шевеля крохотным хвостом, и вызвала неподдельный восторг, который быстро сменился шоком, граничащим с трепетным восторгом, когда воин объявил, что теперь она принадлежит ему.       - Да-да, теперь она твоя, не смотри на меня так. Можешь расплатиться, приготовив арлендское рагу, - Аравэн в голос смеялся над реакцией дракона, не давая ему подобрать слова благодарности.       За свою доброту воин поплатился той же ночью. Он уже крепко спал, когда его осторожно растолкали и позвали по имени.       - Чего тебе? - грубо отмахнулся он от дракона, желая как можно скорее уснуть снова.       - Ар, можно поспать с тобой?       - Ты что, рехнулся?       И без того подпорченное пробуждением настроение грозилось перейти за планку гнева. Аравэн даже глаза открыл и приподнялся, рассчитывая, если что, подкрепить своё недовольство подзатыльником, чтобы до Кириса точно дошло. Но, стоило ему обернуться, как сон будто рукой сняло - глаза дракона горели пустым стеклянным светом, как горят глаза кошек в темноте. И пусть Аравэн не верил, что Кирис причинит ему вред, первый реакцией был животный страх. Когда же он справился с ним, в охладевший разум всё же закралась мысль, что просто так дракон бы не выбрался из своей комнаты посреди ночи и уж точно не стал бы беспокоить его. Благо, объяснился Кирис быстро:       - Мне кошмары снятся. Я не могу спать один.       - Ты что, ребёнок? Тебе сколько лет?       - Шестьдесят четыре.       - Э-э-э... Ладно.       Аравэн впал в некоторый ступор от открывшейся правды, но рассуждать на её счёт посреди ночи не хотелось. Вот только случайно брошенную им фразу-отмазку дракон воспринял как разрешение. И тут же юркнул под одеяло со скоростью звука, устраиваясь на подушке воина. Тот даже дар речи потерял от такой наглости. Секунды три он ещё подбирал цензурные слова, чтобы объяснить, в чём именно Кирис ошибся, пока нога так и чесалась пнуть его с дивана. Но светящиеся в темноте глаза смотрели так настойчиво, что он в итоге сдался.       - Бес с тобой, только не трогай меня, - проворчал воин в итоге, падая на соседнюю подушку и отворачиваясь к стене.       Благо, разложенный диван оставлял достаточно места, чтобы разместиться на нём вдвоём, за исключением одной мелочи. Когда Аравэн лёг, Кириса, как одеялом, с головой накрыли пушистые крылья. И пуховые перья посчитали своим долгом немедленно забиться ему в нос, вызывая щекотку.       Кирис мужественно терпел минут десять, и время от времени от него только и было слышно, что тихое пофыркивание. Затем заворочался, пытаясь принять более удобное положение и, так и не найдя его, провёл ладонью по крыльям, стараясь примять топорщащиеся перья. Аравэн не реагировал, и, решив, что тот уже спит, Кирис значительно осмелел и вскоре уже вовсю гладил белоснежные крылья, наслаждаясь нежным пухом.       - Что ты делаешь? - Воин задал вопрос почти со злостью и угрожающе приподнялся. Кирис даже дёрнулся от испуга, но руку не убрал.       - Приминаю их, они щекочут.       - Завязывай.       Аравэн уже откинулся на подушку, когда Кирис вновь окликнул его, ведомый новой идеей.       - Хочешь, сделаю массаж? Ты ведь хотел узнать, что чувствуешь, когда разминают крылья. А я не знаю, как отблагодарить тебя за подарок.       - Только массаж?       - Да. Обещаю, ничего больше.       Воин задумался, не решаясь так легко отказаться от предложения. Уж больно заманчиво оно звучало, если забыть об интимной подоплёке. Но вера в то, что дракон не из здешних мест и не должен углядеть ничего пошлого или вульгарного в обыкновенном массаже, несколько успокоила. Да и не похож был Кирис на тех, кто не держит обещания. В крайнем случае, можно вытолкнуть его на мороз прямо через окно. И, скрепя сердце, он согласился:       - Ладно. Может, усну быстрее.       Дракон едва не засиял от счастья, но Аравэн всё ещё был к нему спиной, поэтому ничего не заметил. Не открывая глаз, он перевернулся на живот, сложил руки под голову и устроился на подушке. А Кирис осторожно забрался сверху, оседлав поясницу воина - опускаться ниже по телу он не решился. Ведь в любой момент ожидал, что Аравэн может прийти в ярость от любого пошлого намёка. А тот тем временем широко расправил крылья и раскидал их по постели, оголяя спину, и взгляд дракона сам собой упал на линию шеи, плавно перетекающую в широкие плечи. Её едва-едва прикрывали белоснежные волосы, чуть завивающиеся на концах, и Кирис невольно сглотнул, любуясь воином с такого ракурса. И, чтобы не быть замеченным за чем-то постыдным, быстро опустил руки на основание крыльев и обхватил их пальцами.       - Осторожнее, - воин вздрогнул и поморщился, давая дракону понять, что тот слишком груб. И, дав себе зарок не поднимать взгляд выше лопаток, Кирис повёл пальцами по крыльям вверх, едва ощутимо сжимая их. А затем проделал такой же путь назад и мягко надавил на кожу вокруг них.       Аравэн довольно застонал в подушку. Окрылённый маленькой победой, Кирис стал действовать смелее, прикасаясь к спине уже не кончиками пальцев, а всей ладонью. Он гладил лопатки и линию позвоночника, небольшой участок спины между крыльями, мял их основание и иногда зарывался пальцами в перья, перебирая их. Воин большую часть времени старался вести себя спокойно, лишь иногда тихо постанывал, но от последнего жеста буквально млел. И Кирис готов был застонать в голос, наблюдая за тем, как Ар сжимает в пальцах наволочку, слабо выгибаясь навстречу ласкам. И, боясь собственной реакции, старался как можно реже проделывать этот трюк. Когда же он опускался на спину, то чувствовал, как расслабляются мышцы под руками, а на губах воина появляется лёгкая улыбка. Вскоре он и вовсе тихо засопел и прервал массаж, едва только Кирис потянулся к его шее.       - Хватит, а то я и правда усну. И ты тоже ложись.       Дракон послушался, но в этот раз опуститься на подушку не успел - Аравэн отвернулся к стене раньше, и большую часть дивана заняли его крылья.       - А... куда мне лечь?       - Ложись на них. Я не ворочаюсь, так что проблем не составишь. Только осторожно.       Кирис едва мог поверить своим ушам. Правда и ложиться на крылья всем телом тоже не рискнул, всё-таки решив, что это уже чересчур. Но зато прижался к ним, устроившись, как на подушке, и осторожно обнял руками. В ту ночь сон выдался особенно крепким. И дракон ещё не раз повторил свою вылазку, каждый раз ссылаясь на ночные кошмары.