Ты мне нужен

Усталые и порядком покрасневшие глаза тигра стыдливо смотрели на землю, словно стесняясь и совершенно не желая больше показывать себя. Алекс аккуратно пересел назад напротив Виталия, где он сидел весь вечер. Около минуты лев просто собирался с мыслями, неотрывно наблюдая за головой тигра. И едва она слегка приподнялась, и кошачьи взгляды пересеклись, Алекс тотчас начал говорить: - Моя жизнь была… Прекрасной, сколько я себя помню. – Уже после нескольких слов Алекс был вынужден слегка запнуться. Будто бы пловец, определяющий температуру воды, он о чем-то задумался и уже через пару секунд вновь заговорил. - Идеальная жизнь. Все было подано на шикарном блюдечке. Тепличные условия, слава, еда, в каком-то смысле слова семья… Я ведь абсолютно не помню себя маленьким, когда меня пытались похитить браконьеры. Лишь какие-то далекие образы как это было, когда я увидел папу несколько месяцев назад. А вспоминать я себя начинаю лишь уже слегка подросшим львенком. Когда я уже привык к людской любви. Помню, как я, Марти, Глория и Мелман были неразлучны… Всегда. Не помню, чтобы мы когда-либо даже в ссоре были. Глория и Мелман вообще все время были со мной добры и мягки. А вот Марти не всегда… Точнее, нет, неправильно я сказал. Он никогда не был плохим. Совсем плохим. – Неожиданно на лице Алекса заиграла ухмылка. - Хотя он лично мне заявил недавно, что раньше он буквально ненавидел меня. Но это он конечно переборщил. Хотя и не полностью. Видимо эти полоски у зебр действительно означают их характер. Помню, что он какое-то время чуть ли не пылинки старался с меня сдувать. А потом, когда у меня начала грива прорываться, он на полном серьезе и с не очень благосклонными намерениями на лице все намеревался ее отстричь. Помню, как он мне даже как-то напитки разные повадился таскать по вечерам, когда зоопарк закрывался, и люди уходили домой. Но уже вскоре он пару раз абсолютно случайно выливал их мне на голову, после особо удачных выступлений. А еще он однажды выпендривался, стараясь показать себя, и в итоге умудрился поломать копыто. – Из уст Алекса вырвался даже небольшой смешок, после чего лев решился на то, чтобы зачерпнуть стаканом немножко сока, оставшегося практически на самом дне чана. Сделав глоток, Алекс бросил взгляд на Виталия. Тигр все также угрюмо смотрел куда-то в сторону, словно мыслями он присутствовал где-то в совершенно другом месте. Ухмылка тут же сошла с лица Алекса, и он вновь заговорил. - Но это все было возрастное. Маленькие и глупые звери. Подросли да позабыли обо всем этом. Переросли такой бунтарский возраст, и жизнь стала похожа на плавное течение какой-то неспешной речки. Даже не знаю, за какой момент можно было бы зацепиться, чтобы как-то… Рассказать хоть что-то. Вся жизнь по расписанию. Ничего экстраординарного. Но она мне нравилась. Очень нравилась. Ничего добровольно в ней менять я бы никогда не стал, потому что у меня вроде бы было все… На мгновение переведя дух, Алекс вновь заговорил. - Но в один замечательный солнечный день, праздничный день, на голову сваливается страшная весть, что именинник несчастен в стенах зоопарка. Как можно быть несчастным в месте, где тебя кормят лучшей пищей на Земле? Где по первому зову к тебе прибежит весь состав работников зоопарка, чтобы исполнить любую прихоть? Где, в конце концов, был полностью счастлив я? – Алекс пристально уставился на Виталия, словно ожидая от него какого-либо ответа. Спустя несколько секунд, тигр все же повернул свою голову в сторону льва, и как только их взгляды вновь пересеклись, Алекс тут же продолжил. - Разве мог кто-то быть несчастным, если я был счастлив? Я просто не мог поверить, что Марти был тогда абсолютно серьезен. Ну, мало ли минутная депрессия или просто плохое настроение. Удалось его в итоге расшевелить, и я уж успел подумать, что все обошлось. И тут ночью меня разбудил Мелман с еще одной страшной вестью, что Марти взял да сбежал. И, пожалуй, именно с этого момента началось мое собственное кино, которое наверняка еще задолго до моего рождения кто-нибудь да снял. – Едва сказав последнее слово, лев залпом выпил все содержимое стакана. - Кино, на протяжении которого главный герой полностью меняется. Который стал осознавать, что свет клином не сошелся лишь на нем. Который научился слушать других. Которому сейчас стыдно. Виталий, ты ведь сейчас сидишь напротив вроде того же самого парня, что был звездой зоопарка, но только эта звезда сейчас сама не верит, что она ею была. Я уже не буду… Вообще не буду вдаваться в подробности себя до нашего побега. Просто возьму тебе один ярчайший пример того, кто сейчас перед тобой сидит. Марти сбежал. Мы рванули за ним. Я бежал впереди всех, что не удивительно. И вот сейчас я задам тебе вопрос, ответ на который дать очень легко. Почему я так рьяно бросился за Марти? И два варианта ответа. Потому что мой самый лучший друг с легкостью мог попасть в беду, из которой ему будет никак не выпутаться. Или же, потому что Алекс боялся того, что Марти не вернется, и жизнь Алекса выбьется из ее идеальной колеи. Приподнимая руки как весы, Алекс по-прежнему не отводил взгляда от Виталия, в чьих глазах наконец-то заискрилась искра подозрения, но лев тотчас отвел угрозу того, что тигр заговорит. - Правильный ответ – первый вариант. – Закивал головой Алекс. - Это очевидно. Я с этим согласен. Но вот если ты вдруг представишь к моей шее один из твоих ножей и заставишь меня выбрать один из ответов именно стопроцентный, как все было на самом деле – я не смогу этого сделать. Даже в такой ситуации я все равно не забывал думать о себе. Что будет со мной, если Марти не вернется. Порой даже и не думал о том, что будет с самим Марти. Неожиданно Алекс замолчал, активно начав постукивать пальцами по стакану. Все это время Виталий смотрел на Алекса с таким видом, будто бы он хотел спросить о чем-то, но никак не решался. В итоге лев все же продолжил говорить. - А потом был момент, когда наши ящики упали в океан. Когда я плавал, не зная, что в эту секунду было с моими друзьями, были ли они вообще живы, увидимся ли мы еще… Только попав в такую ситуацию, я забыл о себе. И попав на Мадагаскар, несколько часов бегая по острову, я думал лишь о них. И когда мы все вновь были вместе, казалось бы, вот оно счастье, а вместо него Алекс стал прежним, как будто бы кто-то взмахнул волшебной палочкой. Все мы были в одинаковых условиях. Все уставшие, голодные, напуганные. Но меня они мало волновали. Волновал меня только я сам. А как же иначе! Звезда голодная, звезда потеряла крышу над головой. Звезде в голову не может прийти мысль, что никто не был в этом непосредственно виноват. И она не видела, как ее друзья ждали от их вожака адекватного поведения. Нет, он лишь разбил остров на две части. – Алекс задумчиво начал почесывать свои усы, через несколько секунд легонько, в самых уголках губ, усмехнувшись. - Дестабилизация в отношениях. – Вздохнул в итоге он. - Спасибо ребятам, что они от меня тогда не отвернулись. Они всегда со мной были до конца. Даже когда я попытался убить их. Не испугались. Опять спасли… - Но а Джиа… - Неожиданно вырвалось из уст Виталия. - Вить, я помню. – Спокойно ответил Алекс, словно именно этого он и ожидал все это время. Тигр лишь понуро опустил голову, слабо буркнув: - Извини. - Ты очень хорошую идею подкинул про жизнь, как кино. – Тут же подбодрил Виталия Алекс. - Удобнее рассказывать, какие-то параллели проводить. Отрывок жизни, когда на меня свалилось столько всего. Столько испытаний, которым я сейчас безмерно благодарен. Но все так просто не кончилось. Жизнь снова подбросила мне новое испытание, спустя немного времени. Гораздо проще, чем все, что было до этого. Простое задание. Доказать ей, что я извлек старые уроки и что я уже не тот эгоист, что был прежде. Моему лучшему другу так была нужна моя поддержка. Ничего сверх не требовалось, просто морально поднять ему дух. Неожиданно Алекс со всей силы стукнул лапами об землю, отчего не ожидавший такого поворота Виталий аж вздрогнул, недоуменно уставившись на Алекса. - Я проваливаюсь с таким треском, что и оглохнуть было можно. На те же эгоистичные грабли наступил, и в итоге из-за них я снова был близок… К полнейшей катастрофе. Добровольно вызваться на смертельно опасное задание оказалось в сотни раз проще, чем примириться с другом. Но я все же смог это сделать. И естественно, так и вышло, что если бы у меня не получилось этого сделать, я бы был зажарен на костре. Нью-йоркцы, покидая родные пенаты, дичают. – Ухмыльнулся Алекс, при виде непонимающего лица Виталия. - Мне уж не знать об этом. Дичают. Но красочное шоу возвращает их в обычное состояние. В общем, все тогда закончилось хорошо. Интонация, с которой Алекс закончил предложение, вновь заставила Виталия надеть на свою морду гримасу искреннего удивления. Только в этот раз Алекс уже не смотрел ему в глаза. Казалось, что история подошла к своему логическому завершению, и Алекс больше не собирается рассказывать ничего. Он с невозмутимым взглядом вновь окунул стакан, за несколько секунд осушив его до дна, после чего он начал с любопытством разглядывать что-то на его дне. Все это время Виталий молча наблюдал за всеми действиями Алекса, будто бы боясь спугнуть его. - Знаешь что общего в наших с тобой фильмах? – Резко заговорил лев, все также не отрывая взгляда от стакана. - Когда они вроде как заканчиваются счастливым концом, вдруг оказывается, что это не конец. А хочешь знать еще одну вещь? – Все-таки перевел взгляд на лицо тигра Алекс. - Какое чувство, вроде как не очень-то и страшное, заставляет меня бояться до дрожи в лапах? Чувство, когда ты не знаешь самого себя. Оно проявляется практически во всем. Даже сейчас я же тебе рассказываю о себе до цирка, а мне так и хочется перейти на третье лицо. – В эту секунду брови на лице Алекса немножко дернулись, придав ему несколько грозное выражение. - Такое ощущение, будто любой знает меня лучше, чем я сам. Мой отец, который увидел меня впервые с раннего детства, за короткий период времени вдруг решил, что меня надо разлучить с Марти. Глория и Мелман с улыбками на лице говорят, что они уже давно догадывались о многом. Даже сам Марти. Даже он заподозрил что-то. И все было бы превосходно! Бабочки бы залетали на лугах, цветочки бы распустились, может даже небо стало голубее, да вот только есть одно но – я узнал о своей же любви к Марти самым последним. И я ни капли не удивлюсь, если вдруг окажется, что и лемуры давно перешептывались на эту тему, и пингвины, и остальная часть цирка. И я знаю, что даже ты подшучивал надо мной… - Это была очень не удачная шутка с моей стороны, я дико извиняюсь за нее… - Попытался перебить Алекса Виталий. - Да, я, считай, всегда любил Марти. – Лев словно не услышал тигра, устремившись взором куда-то за его плечо. - И Глорию любил. И Мелмана любил. Мы столько с Марти пережили с того самого дня, когда мы покинули Нью-Йорк. Столько эмоций и переживаний. На всю жизнь с запасом хватит даже без учета новой цирковой жизни и того, что в ней происходило. А я ничего не понял за все это время. Он как был для меня дружищем, так им и оставался. Да, после каждого нашего конфликта я ощущал, что мы сильнее сближаемся. Мы многое могли позволить себе. Но потому что мы друзья. Самые лучшие. Два брата. И когда он мне, на правах лучшего друга, пытался вправить мозги в нужное русло, в то утро, сразу после фееричной игры у костра, произошло нечто неординарное. Счет шел на секунды, когда во мне происходила тонна мыслительных процессов. Считанные секунды, за которые я пришел… К таким вот выводам… - Тяжело вздохнул Алекс. - Он просто пытался дать мне наставление, что надо быть более решительным, менее мнительным и брать от этой жизни все, что она дает. Он делал это качественно, эффектно, неожиданно. Именно так, чтобы я все понял и послушал его. А я из его вроде бы невинных слов вдруг взял да придумал ни что иное как прощание со мной. Да, именно прощание. – Алекс легонько закачал головой при виде выражения на лице Виталия. - Словно в последний путь меня наставляет. Будто я сейчас побегу после разговора с ним к Джие – и все. Совсем все. А терять Марти я точно не хочу. А почему не хочу? Почему все эти мысли окутали мою голову? Почему я не могу просто взять, да и действительно подойти к Джие и остаться с ней рядом навсегда? Потому что я люблю Марти. И не просто люблю, а так люблю, что я не могу даже подумать о том, чтобы отдалиться от него, приблизившись к кому-то другому. Да, все это я выдумал за несколько секунд. - Уже в который раз Алекс виновато закивал головой, мимолетно переводя взгляд куда-то в сторону. - Нарочно такое придумать и недели не хватит. А тут всего жалкие секунды. Никакие года, события, испытания – ничего меня не сподвигнуло на подобный поступок, а крохотная встряска смогла это сделать. В итоге я сказал о своих чувствах вслух. А он посмеялся в ответ. Отшутился. Да и ушел. Все ведь могло кончиться гораздо хуже. Я же этим заявлением с легкостью мог порвать всю нашу многолетнюю дружбу. И ведь если мыслить логически, то я именно это и хотел сделать. Ведь что я от него ждал услышать? Неожиданно Алекс словно прервался на полуслове, а на его морде появилась загадочная задумчивость. Он аккуратно зачерпнул на дне практически последние остатки напитка, правда в этот раз он даже не притронулся губами к стакану, просто крепко зажав его между лап. - Я вот сейчас понял, насколько я был не прав. – Голос Алекса стал гораздо тише, а его глаза снова устремились на Виталия, только в этот раз в львином взгляде читалось искренне сожаление, от которого Виталию сразу же стало не по себе. - Вчера, когда сильно разозлился на тебя. Удивительная глупость с моей стороны. У тебя была веская причина на то, чтобы хотеть от меня искренности и честности, чтобы я с тобой был открыт. Я ведь мог тогда в поезде тебе честно всё сказать, но я этого не сделал. А в итоге ты сам без меня обо всем узнал. Не таким путем, как следовало бы, но узнал. И ты на меня вчера изрядно порычал за это, когда я делал вид, что все нормально. Ведь так? – Алекс дал тигру всего несколько секунд на раздумье, но их Виталию не хватило, чтобы что-либо сказать в ответ, пока Алекс вновь не заговорил. - У меня все ведь зеркально произошло. Уже тем же вечером я узнал правду. Правду, которую я, вроде как, и хотел услышать. Я же мог тогда что угодно сделать. Мог хоть там при всех ему вновь признаться в ответ. Или, например, просто продолжить игру, словно ничего не произошло. Или хотя бы просто встать и молча уйти к себе в вагон. Но меня тогда на минутку победило чувство обиды от того, что мне лапшу вешали в течение всего дня. И я вспылил. Пошел самой неправильной тропинкой из всех возможных. Нет, он был, конечно, тоже хорош. После такого дня, завершившегося ударом в лицо, он дальше поимел совесть прийти ко мне, словно совершенно ничего не произошло, пока вы собирали ягодки. Я снова не удержался от желания рыкнуть на него. И тогда это был гвоздь в гроб. То есть гроб уже был до этого, а так я его еще и запер. Все мои дальнейшие попытки поговорить с ним проваливались. На контакт со мной он не шел совершенно. И у меня было достаточно времени на размышления. – Только сейчас Алекс наконец решился на то, чтобы сделать глоток, после чего он тяжело выдохнул. - И как же жаль, что рядом со мной тогда не было кого-то, кто мог бы мне тихонечко шепнуть на ушко, что когда у тебя при виде красивой девушки начинается трясучка, потеют лапы, и ты начинаешь волноваться, как бы что не ляпнуть лишнего – это и есть влюбленность. Сразу я об этом не додумался. Вроде как Марти люблю, а к Джие испытываю какие-то другие чувства. А раз другие – значит не любовь. Как знать, может быть все еще могло пойти как-то иначе… - Алекс не то ненароком, не то специально начал легонько почесывать себе затылок. - Да, все могло было быть иначе. Если я бы только до конца послушал совет Марти – быть более решительным. Но ни ума, ни храбрости мне не хватало. До одного момента. Ночью, когда мы прибыли сюда, я увидел падающую звездочку, у которой я попросил помощи с правильным решением. Нет, это не был храбрый поступок, все наоборот – самый трусливый. Спросить помощи у умирающего космического объекта. – Слабо ухмыльнулся лев. - Однако, на следующее утро мы с Джией проснулись под целой лавиной из лепестков роз. Никаких сомнений в виновнике этого события у меня не было. И я решил воспользоваться этим шансом. Взять да поговорить как следует. Я был спокоен как мог и старался воззвать его к разговору. Но, даже оказавшись в безвыходной ситуации, он все равно норовил сбежать от меня. И тут во мне что-то щелкнуло. – Словно подтверждая свои слова, Алекс звонко щелкнул пальцами на левой лапе. - Надоело все. Осточертело. Не хочешь со мной разговаривать, не хочешь быть рядом со мной… Левая лапа, зажатая в кулак, взмыла ввысь в сторону неба, однако через несколько секунд средний палец дернулся, и вскоре полностью выпрямился. - И как гора с плеч. – Алекс тотчас резко опустил лапу вниз, задев ей свою ногу. - Те несколько часов, что мы гуляли с Джией, я словно порхал. Чувство свободы. Радостно на душе. И это не искусственная радость, какой я пытался себя тешить, злясь на него после удара по морде. Я честно тогда на сто процентов ощущал, что я влюблен в Джию. Не нужен мне Марти – я люблю Джию. И тут я получаю затрещину. – Натужно ухмыльнулся Алекс. - Тот глупый страх, не имевший под собой никаких оснований и почвы, вдруг взял да и оказался реальностью. Только я отпустил Марти от себя – все. В этот же день он должен был погибнуть. Это почти что чудо, что мы с Джией были рядом в ту секунду. Вряд ли ты представляешь, что я чувствовал, нагоняя того льва. Он не отступил бы ни перед чем, чтобы получить добычу. Он был больше и сильнее меня. И он побеждал. Никаких шансов на спасение не было. Я бы погиб. Марти бы погиб. И скорее всего, Джиа тоже. Я успел услышать, как она подбежала ко мне, прежде чем я потерял сознание… Виталий с трудом держался, чтобы не подать вида, что его лапы начали подрагивать. Чтобы унять эту внезапную дрожь, он нервно протер лапами лицо, пока Алекс взял небольшую паузу в своем рассказе. Правда продлилась она всего несколько секунд. - Часть крови того льва попала мне в пасть. И это был для меня самый худший яд на свете. Когда я на Мадагаскаре потерял контроль над собой, только стечение обстоятельств спасло кого-либо от гибели. Счастье было, что никто так и не подвернулся мне под лапы тогда. А сейчас жертва была прямо на мне. И вот что с ней стало… Алекс нервно сглотнул слюну, тут же спохватившись и запив ее глотком из стакана, после которого он вновь горько вздохнул. - И, я думаю, даже не стоит тебе все описывать, как я на вас всех срывался в последующие дни. Я делал это не нарочно. Едва очнувшись, я сразу понял, что всё плохо. Мысль о том, что я стал убийцей тесно переплелась с другой мыслью – я не знал, как можно спасти себя. Я от еды отказался… - Но ведь ты же сам себя противоречишь! – Казалось, что слова сами вырвались из Виталия, переборов барьер, мешавший ему перебивать Алекса. - Ты же сам говоришь, что в первый раз все случилось от голода. Больше же с тобой такого… Виталий даже не договорил то, что он хотел сказать. По тому, как дернулась верхняя губа Алекса, а взгляд постыдно устремился вниз, тигру все стало понятно - В том-то и дело. – Чуть ли не шепотом ответил Алекс. - Нет, так сильно не случалось. Но… На следующий день, после той злополучной игры, мы с Джией пошли обедать. Я поймал нам пару свежих рыбешек. Думаю, ты прекрасно понимаешь, как в подобных ситуациях хочется покрасоваться перед девушкой, стараясь не ударить в грязь лицом. Я уже приготовился к трапезе, как вдруг на мгновение я словно куда-то провалился. Очнулся я уже с огромным куском рыбы во рту и с испуганными глазами Джии напротив. Тогда я не стал придавать этому большого значения. Ну, мало ли что. Я не позавтракал, был голоден. Но вот уже через несколько дней в Судане, когда девчонки излишне растрогались, я на них сорвался. Ты сам видел, каким я стал. Тогда это бы не мой рык. Словно подтверждая свои слова, Алекс издал звук больше похожий на храп, нежели на полноценный рёв. - Все эти дни я боялся есть, потому что мне было страшно чувствовать во рту хоть что-нибудь, после крови того льва. А не спал я помня, что в прошлый раз, когда я сбежал на Мадагаскаре ото всех, во сне я встал на лапы и уже хотел было напасть на Марти. Я даже сквозь сон почувствовал мясо рядом с собой. И сейчас мое второе «я» все сильнее порабощало меня с каждым днем. Только одна Джиа не вызывала у меня чувство раздражения. Трое суток она была рядышком, но при этом не лезла ко мне, в отличие от других. Возможно, именно ее бездействие тогда спасло меня от преждевременного полного сумасшествия. Она просто была рядом, что хоть как-то помогало. Но этой помощи было недостаточно. Время шло, но ничего не менялось. И она вовремя поняла, что надо действовать. Она заговорила со мной. Попыталась выслушать. Я ей говорил ужасные вещи тогда. И она не сдержалась и попыталась обнять меня. – Как Алекс не старался неотрывно продолжить рассказ, слова смогли вырваться из него лишь спустя несколько мгновений. - Внутри меня в этот момент полыхнуло все, что только можно. Эти несколько секунд могли стать крахом. Я, наверное, всей душей сопротивлялся, чтобы не тронуть ее. Я не помню, как мне получилось уговорить ее уйти от меня. Очень грубо. Если я бы тогда мог, я бы рыдал, на коленях умоляя ее уйти, чтобы быть в безопасности. В итоге она все же ушла. Несколько минут я просто лежал, боясь даже вздрогнуть. Только когда я почувствовал, что от меня, что называется, отлегло, я тут же оторвал от дерева толстую ветку и крепко обхватил ее лапами. Пока я был один, я решил вздремнуть, потому что я был уверен, что Джиа все равно скоро вернется. Спал около часа, вряд ли больше. Не снилось ничего. И тут я проснулся и глянул на лапы. – Для пущей убедительности Алекс посмотрел на лапы и сейчас, правда, не увидев в них ничего необычного, кроме практически пустого стакана. - Кусок дерева напоминал плюшевую игрушку, которую кто-то с особой жестокостью пытался уничтожить уже неделю, не меньше. Я наглядно убедился, что спать мне было нельзя ни при каких условиях. Вскоре ко мне действительно вернулась Джиа. Но в этот раз ее безмолвное присутствие уже не помогало мне. Видимо все силы по борьбе с моими инстинктами я оставил тогда, когда пытался не напасть на нее. Я был полностью побежден. К следующему вечеру я уже прекрасно чувствовал, что никакой границы между Алексом-убийцей и простым Алексом попросту не существует. Я пытался сказать Джие, чтобы она убежала от меня, но нужные слова никак не могли вырваться наружу. Я что-то говорил, вроде даже смеялся впервые за долгое время, но это был смех маньяка. Помню лишь, как Джиа отошла куда-то на несколько минут. Я с трудом смог сказать ей вслед что-то похожее на просьбу не возвращаться. Все было безнадежно. Я готовился к тому, что я убью не просто прекрасную юную девушку, а еще одного сородича. Того, кого я не должен убивать ни при каких условиях. Дело шло к концу. Алекс вздохнул совсем не подобающе для развязки истории. Слегка, словно просто переводя дыхание, немножко приподняв брови, придавшие его морде странноватый вид. - И только тогда он наконец-то пришел ко мне. – Закачал головой лев. - Я не видел этого, потому что сидел с закрытыми глазами. Но я вновь почувствовал, что он был рядом. И чудо произошло сразу же. Ведь по всем законам и правилам я должен был сходу напасть на него и растерзать в клочья. Но этого не произошло, даже когда он пытался дотронуться до меня. А уже спустя минуту-другую инстинкты безумного Алекса совсем начали ослабевать, и обычный Алекс стал прорываться наружу. Вот только обычный Алекс был зол и обижен на Марти в разы сильнее хищника-убийцы. Я попытался на него наорать, поспорить, надавить. А он спокойно отвечал, словно не осознавая, что он играется со смертью в эти минуты. А вскоре я сам уже стал спокойнее. И… В какую-ту секунду я смог вырваться из плена монстра. Я рыдал, как никогда в жизни. Упав на колени. Все эмоции, что были во мне это время – они все выплеснулись наружу, подобно трубе, в которой убрали засор. Ему потребовалось от силы минут пять, чтобы сделать то, что вы все пытались делать четверо суток. А он ведь не сделал практически ничего. Пришел. Чуть-чуть поговорил. Нелепо оправдывался. Все повторилось. – Резко дернул бровями Алекс. - Знаешь как он меня спас тогда на Мадагаскаре? Когда я на него пытался напасть, он не бросил меня, а сел в метрах двух и начал петь песенку про Нью-Йорк. Просто несколько строчек из песни. И это дало эффект. Представляешь, какая ерунда спасла в итоге наши жизни? И здесь. Ничего не сделал особенного. А я уже рыдал у него на плечах, словно и не было того монстра. Но нет… - Закачал головой Алекс. - История снова не заканчивается. Могла закончиться, но… Алекс медленно провел лапой себе по щеке, опустив взгляд. - Когда я в очередной раз психанул и убежал от родителей, мне под лапы попался маленький ножик. Мало опасный, но, в случае чего, эффективный. Я взял его с собой, чтобы в крайнем случае я мог защитить любого из вас от самого себя. Вот только я упустил момент, когда мне надо было им воспользоваться. Задержался – и все. Я хотел прибегнуть к этой мере, но уже не мог себя заставить. Точнее не я не мог, а иной Алакей. – Задумчиво пожал плечами Алекс. - И вот когда настоящий «я» смог прорваться и разрыдаться, покуда Марти пытался успокоить меня, я схватился за нож, пока был в состоянии сделать это. И я бы действительно это сделал. – Алекс, поджав губы, посмотрел во взволнованные тигриные глаза. - Тогда я был готов убить себя, но лишь бы не тронуть кого-либо. Я четко осознавал это. Вот как сейчас я осознаю, что я разговариваю с тобой, так и тогда я полностью отвечал за свои действия. Но не вышло. – Алекс легонечко кивнул головой. - Снова он. И снова спокойным голосом, словно ничего особенного не происходит, он смог быстро сказать что-то простое и очевидное, что смогло меня остановить. Не растерялся. Не запаниковал. И не попытался вырвать нож. Кто-нибудь смог бы сделать то же самое, что сделал он? – Алекс уставился на порядком потускневшее небо, на котором уже зажглось с десяток звездочек, видимо вновь задав вопрос куда-то в пустоту. - Следом впервые за несколько дней я покушал. И сразу же что-то живое. И никто бы кроме него не догадался лечь спать рядышком, закинув на себя мою лапу. А я ведь очень просил его не делать этого. Умолял. Но он не слушал меня. И утром я проснулся… А ничего и не произошло. Все тот же живой, здоровый и уже улыбающийся Марти, который не дал мне даже малейшей возможности о чем-нибудь призадуматься, отправив в самое пекло из его дальних и не очень родственников и товарищей. Они не замолкали ни на минутку, тыкались, носились туда-сюда. Столько новых друзей сразу же приобрел. И только когда я с ними распрощался, и мы с Марти шли к вам, у меня наконец-то появилось немножечко времени поразмышлять. Чуток. И знаешь, что я понял? Я стал прежним Алексом. Ничего уже не напоминало мне о том, что еще совсем недавно я и помыслить не мог, что я снова стану нормальным. Сытый, веселый, ухоженный, без нехороших помыслов в голове. И, к тому же, наглядно увидевший, как мной дорожат даже те, с кем я был знаком всего пару часов. И кому я должен быть за все это благодарен? В этот раз слова прозвучали именно как четко адресованный собеседнику вопрос, на который Алекс хотел услышать такой же четкий ответ. Виталий не решался даже моргнуть, уставившись на лицо Алекса, на котором заискрилась слабенькая ухмылочка. - Знаешь. – Алекс все-таки так и не дал возможности Виталию заговорить. - Я когда в него вцепился со всех сил, он, как всегда в своей манере, отшутился, мол, не надо благодарностей, ведь он ответственен за тех, кого приручил. Удачная вроде шутка. – На мгновение ухмыльнувшись еще сильнее, Алекс резко сменил выражение лица на серьезное. - Да вот только это никакая ни шутка. Это правда. Самая настоящая. Откуда он мог знать, что он не пострадает от моих лап? Я этого не знаю. Как обычно ничего не знаю. Вот он знал. Вить, мне очень сложно понять, как ты держал в себе все вот это с того несчастного дня, но и ты меня не сможешь понять до конца, что же это за чувство, когда в тебе живет неуправляемое чудовище, способное на все. Которому наплевать на всех вас. Которое бы убило любого. Эти часы, что я провел с зебрами – я тогда понял, как же мне хочется еще пожить нормальной жизнью. Что жизнь – классная штука. Но я не могу жить спокойно, пока вы в опасности из-за меня. А в безопасности я могу быть только рядом с Марти. – Неожиданно серьезность на лице Алекса спала так же быстро, как и появилась, и на кошачьей морде снова появилось легкая ухмылка в уголках губ. - И, видимо, он это все-таки понял в ту минуту. Ухмылка на лице Алекса продержалась от силы несколько секунд, отчего Виталий уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Алекс в очередной раз не дал ему это сделать. - Вот только жизнь - это не кино. – Хмыкнул он. - Поэтому едва на душе стало легко, как тут же в нее рухнул новый камень. Мне предстояло разбить крохотное сердечко самой прекрасной девушки, которую я когда-либо видел. – Внезапно Алекс заулыбался гораздо сильнее нежели прежне. - Вот, вновь вспомнил о ней, и как-то на душе аж потеплее чуток стало. Она потрясающая ягурша. И она... Она даже слова мне не дала сказать по большому счету. Весь удар взяла на себя. Она ведь, как и ты, ничего не знала все это время. В глазах Алекса читались искрение нотки извинения после этих слов, от которых Виталий аж вздрогнул и буквально покрылся мурашками. Тигр совершенно забыл о том, что Алекс не знал всю правду. Пытаясь не выдать себя, Виталий нервно сглотнул слюну, отведя взгляд вниз, пока Алекс вновь заговорил. - А тут просто посмотрела мне в глаза, и прочла в них совершенно все. И ведь я прекрасно видел в ее взгляде боль, но кроме нее была видна и сила, которой не многие из парней смогли бы обладать в такой момент. Она искренне меня попросила не переживать, и как бы это ни было тяжело, я старался да и сейчас стараюсь следовать ее наставлению. Ведь ей нужен кто-то такой же храбрый, сильный и идеальный, как она сама. Кто-то, кто будет думать только о ней круглые сутки. Тот, чье сердце будет заполнено лишь ею. Увы, это не про меня. – Закачал головой Алекс. - Если надо будет, я готов ради нее забраться хоть на самую высокую гору, лишь бы ей было хорошо. Все, что она захочет, сделаю ради ее улыбки. Кроме одного. Но и это тоже делается ради нее. Прождав несколько секунд и убедившись, что лев не собирается дальше говорить, Виталий все-таки поднял голову, и тут же вновь слегка вздрогнул. Алекс неотрывно смотрел на него, только в этот раз как-то по-особенному. Не так, как прежде. С легкой улыбкой на губах и со слегка отцовским взглядом, обычно присущим именно Виталию, а не кому-либо еще. - Знаешь, наверное уже пора закругляться, только я еще кое-что хочу сказать. – Медленно потягивал слова лев. - Просто мысль вслух хочется высказать, а не знаю даже кому. Вот… Когда я сейчас рядом с Марти нахожусь… Ну вечером, например. Когда просто валяемся, отдыхаем, наблюдаем за звездами, ну и тому прочее. В такие моменты я себя чувствую настолько защищенным от всего, что аж в дрожь бросает. И вот смотрю я на него, когда он рядом, и, понимаешь… Я же его почти всю жизнь знаю. Знаю, каким он бывает. Ну, то есть, почти всегда на позитиве и с улыбкой. Но я никогда в жизни не видел его таким счастливым, как сейчас. То есть он может даже и не улыбаться, может морды строить разные, а все равно. Вот бывает же, когда ты чувствуешь, что у того, кто рядом с тобой, какое-то особенное настроение. А от него так и исходит просто какое-то безграничное счастье, как бы он это не скрывал. И мне это, безусловно, льстит, потому что я все же понимаю, из-за чего и кого он такой. Но с другой стороны мне не по себе. Прям… - Прервался на полуслове Алекс. - Ведь он же все делал, лишь бы свести нас с Джией. Довел практически до гроба, но… И вот я с ним и… И он так себя ведет. Как он мог делать все, что он с таким упорством делал, и, при этом не добившись цели, быть таким радостным? Вот ты – голодный! – Неожиданно громко произнес Алекс, скорчив грозную мордочку. - И стоит перед тобой тарелка с самым вкусным и ароматным борщом. А ты решаешь отдать его даже не другу, а просто знакомому. И вдруг борщ заговорит с тобой и начнет просить съесть его. А ты очень голоден, аж в животе урчит. Но ты игнорируешь все просьбы борща и, и начинаешь всячески скрываться от него. А борщ вроде как уже ест тот знакомый, но он по-прежнему преследует тебя. Такой же вкусный, аппетитный... Ладно-ладно, похоже плохой пример я привел. – Алекс уткнувшись в одну из своих лап хорошо расхохотался, под удивленным взором Виталия. - Просто хочется взять и понять, какой же силой воли надо обладать, чтобы убегать от этого борща. Ведь получается, что с двух сторон я окружен зверьми, которые ради меня готовы пойти на все. Забыть про все свои интересы. Везет тому, у кого есть хоть один такой друг. А у меня их сразу два. Заслужил ли я их - я не знаю, да и один из них надопускал уйму проколов, стараясь делать дела ради меня. Но я все равно буду помнить обо всем, что они для меня сделали. Всегда буду. И я клянусь тебе, что я сделаю для их счастья все, что в моих силах. У меня все. Алекс резко закончил говорить, вновь весело расхохотавшись себе в лапы. Виталий все также удивленно наблюдал за содрогавшимся от смеха львом, не решаясь подать голос. Однако неожиданно Алекс поднял голову, с довольной улыбкой уставившись на тигра, всем видом показывая, что он ждет от него хоть каких-нибудь слов. - Честно, не знаю, что сказать. – Все же ответил Виталий. - Скажи, что я все еще для тебя друг, и ты сейчас не врежешь мне. – Быстро, чуть ли не нараспев парировал Алекс. - А почему я должен это сделать? – С искренним изумлением в голосе спросил Виталий, но Алекс лишь отмахнулся от него лапой, вновь с трудом сдерживая нежданные позывы хохота. Прождав пару секунд, Виталий, вздохнув, заговорил. - Если бы я хотел тебе врезать, я бы не подошел сегодня днем с извинениями. Просто… Я действительно не знаю, что мне можно сказать. Я… Не думал, что все так вот… Непросто. Как-то аж… - Все-таки ударил в голову кактус. – Перебил тигра Алекс, сказав это таким голосом, в котором даже через пробивавшийся смех слышались нотки извинения. - Давай добьем все это дело, заодно и тост произнесу, а то время уже поздноватое… - Поспешил поднять с земли стаканчик Виталия Алекс, быстро окунув его на самое дно чана, а потом проделав это и со своим стаканом, не оставив на дне даже ни капельки. - Вить. – Протягивая тигру стакан, проговорил Алекс. - Можешь уши заткнуть, если не хочешь сейчас слушать слащавую речь, но я не могу ее не произнести. – Алекс дал тигру несколько секунд на раздумье, но тот даже не шелохнулся, с любопытством в глазах, но по-прежнему без улыбки на губах, смотря на льва. – Виталий! – Неожиданно серьезно заговорил Алекс. - У меня сегодня ожидается достаточно непростая ночь, ведь уснуть после того, что ты мне рассказал, мне будет сложновато. Ты пережил страшные вещи. Но ты их пережил. И пережил их мужественно. Как знать, что будет дальше. Может жизнь в какой-нибудь момент вновь повернется к тебе попой. Но если это и случится, то я хочу быть рядом с тобой в этот момент. Чтобы поддержать. Меня вот спасли в ситуации, когда я уже не видел смысла в жизни. И мне теперь хочется оказать всем такую же помощь. Я у тебя ничего и никогда не отберу, ведь сейчас у меня есть только два настоящих желания – стать с тобою действительно лучшими друзьями, и уехать из заповедника. Ничего большего… - Подожди. – Изумленно прервал льва Виталий. - Ты серьезно сильно хочешь уехать из заповедника? - Меня Джиа попросила не думать о прошлом. А здесь лежит большая частичка моей прежней жизни. Да, мне снова придется расставаться с родителями. Да и с зебрами расставание будет очень непростым. Но я хочу вздохнуть полной грудью запах новой жизни. Я вот очень уже хочу показать на сцене наш новый номер с Джией. И мир увидеть хочу. Азию, Австралию… Твою родину в конце концов. Столько еще мест посетить можно! А сколько веселья будет происходить между выступлениями! О такой жизни лишь мечтать можно! А тем более о жизни в такой прекрасной компании. Так что давай-ка мы выпьем последние капли за светлое и безоблачное будущее для нашего цирка. Алекс немножечко приподнял стакан вверх, в содержимом которого блеснул отблеск взошедшей на небосвод луны. Через мгновения со стаканом льва соприкоснулся и тигриный стакан. - Хороший ты все же парень. – Быстро выпив содержимое, сказал Виталий. - Может и хороший. – Ухмыльнулся Алекс, зажав свой стакан в лапе. - Но не идеальный. Неловкая пауза, возникшая между двумя котами, держалась около десяти секунд, во время которых никто не решался даже моргнуть, пока Виталий не поднял свой взгляд в сторону неба. - Я даже и не заметил, как Джиа, да и Стефано так сильно повзрослели. – Медленно заговорил он. - Вроде и понимаю, что они уже совсем не маленькие, а вот все равно… Такие взрослые. И не только внешностно, но и по поступкам. Джиа так вообще по-моему взрослее нас всех вместе взятых… - Раз уж речь зашла о Стефе, то спешу тебе сообщить, что он вместе с Марти устраивает что-то вроде мальчишника послезавтра вечером. – Улыбнулся Алекс. - Не спрашивай, правда, почему именно мальчишник, мне сообщили лишь крупицу от всей информации. Но раз мальчишник, то мы должны с тобой хорошенечко оторваться там. - Два дня же всего осталось. – Прищурившись, Виталий провел рукой по лбу. - Да. Так что завтра лучше не налегай ни на что крепче родниковой воды. Из уст Алекса вновь вырвался нервный смешок, едва не переросший в очередную порцию хохота. Однако Виталий не стал смеяться в ответ, о чем-то призадумавшись. - Знаешь, я пожалуй завтра просто поваляюсь под каким-нибудь деревом, да покидаюсь ножами. Нет, все нормально, честно. – Тигр поспешил остановить Алекса, готовившегося встрянуть в слова тигра. - Я просто хочу перевести дух, все-таки… Не каждый день такой разговор случается. Да и выпили мы не мало. Передохну, а уж в последний день вступлю с полными силами. Да и я ведь так и… И не провел то свидание вчера. А так хочется женской ласки… Нет, все на последний день! Пусть он действительно станет самым… Лучшим днем… - Лучшие дни еще впереди. – Добродушно расплылся в улыбке Алекс. – Надеюсь, по крайней мере. Ладно, тигруля, отдыхай. Не буду тогда мешать тебе завтра кидаться своими ножами по деревьям. Но не забывай про послезавтрашний отрыв. - Ну ты-то про него точно не забудешь. – Наконец-то на лице Виталия все-таки заиграла улыбка, тотчас вызвав со стороны льва три увесистых хлопка по тигриному плечу. - Спасибо за разговор, Вить. Спокойной ночи. Тигр несколько секунд неотрывно смотрел за тем, как Алекс сначала бросил в чан два стакана, а следом взяв его себе в лапы, и уже собравшись уходить. Вдруг Алекс почувствовал, как по его голове кто-то несколько раз активно провел кулаком, взъерошив всю шерсть, и с явной ухмылкой в голосе произнеся: - Спокойной.