Just put your sweet kiss on my lips

Бекхён всегда много болтает во время секса. Вечно жалуется на то, как ненавидит мыть пробирки, как устал постоянно убираться в лаборантской, насколько тупые сейчас студенты и прочее и прочее - причин для его недовольства всегда великое множество. Чондэ каждый раз задается вопросом, почему об этом нужно говорить именно в тот момент, когда у них настолько умопомрачительный секс? Но у Бекхёна всегда на все есть ответ, к тому же, выложив все события, случившие за день, Бекхён может ляпнуть что-то на вроде: "Обожаю твой член" или совсем уж сопливо-романтичное "Я люблю тебя, Ким Чондэ". А потом посмотрит так, что у Чондэ сердце чуть ли из груди не выпрыгнет. Но в данный момент Бекхён молчит, потому что его рот занят чем-то другим - сосет он так, словно завтра наступит конец света, а это последний минет в его жизни. Чондэ рад тишине, которую нарушают лишь хлюпающие звуки - Бекхён знает свое дело. Чондэ толкается ему в рот, дергает за волосы, но не может насладиться в полной мере - так, чтобы на два месяца вперед. На самом деле, он отчасти рад своим командировкам - от Бекхёна нужен отдых. Жизнь с ним похожа на поездку на американских горках - сначала вы медленно поднимаетесь вверх, а потом несетесь со стремительной скоростью вниз, а еще бывают мертвые петли и прочие завихрения. А Чондэ иногда нужен покой: просто посидеть за книжкой в кресле у окна или поработать за компьютером или почитать утреннюю газету. Чондэ кончает с глухим стоном, Бекхён послушно все сглатывает, но сперма все равно стекает по его подбородку, и тот с пошлой улыбкой начинает ее вытирать пальцами, а потом слизывать с них. Чондэ не хочет никуда уезжать. Он притягивает Бекхёна к себе и зарывается в отросшие волосы. Это так сложно выразить словами свои чувства - куда проще показать. Купить цветы, но при этом соврать, что их подарили на конференции за заслуги. Или бежать через весь город, еле успевая до закрытия магазина, чтобы купить те самые пончики, но напомнить, что задница скоро в дверь пролезать не будет. Или сварить кофе, поджарить французские тосты и принести завтрак в постель, но вместо утреннего поцелуя разбудить щелчком в нос. Чондэ старается изо всех сил, думая что вот сегодня он обязательно признается, но Бекхён тут же говорит какую-нибудь глупость и момент становится позорно упущенным. Любимая отговорка пока действует, и Чондэ уверен, что сможет продержаться. Но... - Тебе обязательно уезжать? - шепчет Бекхён. Обычно тот сам чуть ли не выгоняет Чондэ за дверь, уверяя, что они с щеночей совсем не будут скучать, к тому же теперь его будет подкармливать Кёнсу, а с Чонином можно будет рубаться на приставке хоть до самого утра. А еще никто не будет говорить "тебе хватит", а любимые собутыльники живут как раз за стенкой и все бары Сеула до сих пор не оценены по достоинству. И когда оно все так, то и уезжать как-то легче, но сейчас все иначе, и Чондэ уже готов позвонить и отменить поездку, сослаться на какую-нибудь мифическую болезнь и сообщить , что с этой минуты не выездной. Но ничего такого он, конечно же, не делает. - Обязательно, - вместо этого говорит Чондэ. - У меня конференция с последующим обучением. Совместная работа самых выдающихся профессоров может совершить огромный прорыв в науке. Бекхён молчит, и Чондэ себя ненавидит за то, что не мог ответить помягче, напомнить про скайп, про их ночные разговоры и вообще Бекхён всегда может прилететь на выходные. Чондэ приходит в голову мысль, что когда-нибудь Бекхёну все это надоест и тогда...действительно, что будет тогда? Чондэ просто с ума сойдет. Он уже не представляет своего существования без Бекхёна, поэтому он слегка отодвигает его от себя. - Ты же знаешь, что я... - он уже готов произнести те самые слова. - Знаю, - Бекхён кивает и улыбается. - Смотри, не заглядывайся там на всяких китояночек и китайцев и вообще... Чондэ затыкает его поцелуем. Потому что это еще один способ показать, что он чувствует. Самый любимый способ.