Твоё

      Когда во время концерта выяснилось, что Дейдара пропал, Ами впала в жуткую панику. Женщина не знала, куда бежать, где искать сына и что делать. На телефон парень не отвечал, попытки друзей отыскать его, тоже закончились ничем. Тоширо пытался успокоить женщину, но и сам переживал понимая, что ситуация серьезная. Мужчина обратился в полицию, там зашевелились, но особых результатов это не принесло.       Позже, когда Дейдара позвонил матери и сообщил, что скоро будет дома, у нее словно отлегло от сердца. Но потом, когда Дей прибыл домой, сопровождаемый Сасори, она увидела лицо сына, на котором были видны явные следы побоев и его загипсованный палец. Женщина побледнела и бросилась обнимать Дейдару. Парни в общих чертах изложили всю историю родителям. Раньше Тоширо кое-что знал о том, что Сасори одно время водился с дурной компанией. Но потом парень стал много времени проводить дома, за учебой и прослыл блестящим студентом. Тогда мужчина успокоился, но видимо не всё оказалось так просто. И теперь было ясно, что Сасори знал людей, которые похитили и избили Дейдару. Ами стала было требовать, чтобы этим делом занялась полиция, но Сасори уверил ее, что Дейдара отныне в безопасности, а те подонки, что похитили его, уже получили свое. Теперь Ами смотрела на Сасори по-другому. Она была безмерно благодарна ему за то, что он вытащил ее сына из беды. Но теперь в ее отношении к парню появилась некоторая настороженность. Для нее было полной неожиданностью узнать о том, что Сасори как то причастен к криминальному миру.       После всех, треволнений, объяснений и объятий, все мало по малу успокоились. Дейдару отвели в его комнату и вкололи на ночь обезболивающее. Блондин провалялся в кровати часа два и не смог сомкнуть глаз. Сасори тоже не спал. Воспоминания, нахлынувшие на него в тот момент, когда сегодня он услышал по телефону о Шине и его дружках, сейчас снова накатили на парня тяжелой волной. Он вспоминал, как его затрясло от ярости…и от страха. От страха за жизнь этого дурного мальчишки. Словно дежавю предстала перед глазами картина, когда у него на глазах застрелили Мэя - человека, которого он любил тогда больше всех на свете.       Невозмутимое спокойствие парня, которое он воспитывал в себе долгие годы, сегодня дало крупную трещину. Сейчас Сасори ворочался в кровати с боку на бок, нервно сжимал кулаки и, закрывая глаза, снова видел картины из прошлого. Вконец измучавшись тяжелыми мыслями, Акасуна поднялся, надел джинсы и, выйдя из комнаты, направился в спальню Дейдары.       В дверь постучали, блондин вздрогнул и издал какой-то невнятный звук, давая понять, что можно войти. К удивлению парня в дверях его спальни стоял Сасори. Акасуна прошел в комнату и сел на стул у компьютерного столика. - Как ты? – Спросил Акасуна, глядя на блондина. В его голосе слышалась усталость. - Уже получше. Я вообще не понимаю, зачем мне вкалывают эту жидкость в системе. Эти уроды, конечно, здорово меня отделали, но я и раньше не редко дрался так, что еле потом на ногах стоял. - Вкалывают, значит положено так. – Строго отозвался Сасори, раздраженный вечной беззаботностью блондина. И сейчас тот лежит и рассуждает так, будто перенес увлекательное приключение. А меж тем, он был подвергнут довольно серьезной опасности. Просто еще не знает вполне, на что способны эти ублюдки.       Дейдара чувствовал нервозность Акасуны. Взгляд Сасори беспокойно блуждал по комнате. Парень слегка раскачивался на стуле и что-то напряженно перемалывал в голове и Дейдара таки решился проявить любопытство. - А…откуда ты знаешь этих якудза? Сасори поглядел блондина и его будто прорвало. Он захотел рассказать всё. А Дейдара готов был слушать в оба уха. И Акасуна начал свой рассказ. - Мать ушла от нас, когда мне было 8 лет. Отец стал много пить. За мной следила няня. Я ненавидел ее. И я уже был не таким маленьким, чтобы нанимать для меня няню, но отец видимо так проявил свою заботу по отношению ко мне. Эта женщина была настоящей аферисткой и просто злобной ведьмой. Бизнес отца со временем пошел на спад, он много пил и запустил дела на фирме, гулял по кабакам, часто не приходил домой. А эта няня она обворовывала нас, вытаскивала из дома ценные вещи, добралась до сейфа отца. Хотя большие суммы в нем не хранились, а только некоторые драгоценности, фамильные вещицы и немного денег. Эта женщина запугала прислугу в доме. По ее словам у нее были подельники, способные на что угодно, и если прислуга не стала бы молчать о ее делишках, то все они могли поплатиться за это. И однажды, когда я попытался проследить за ней и снять на камеру ее воровские манипуляции, эта сучка заметила меня и отобрала телефон.       Любимая няня орала на меня в очередной раз, когда я сказал, что знаю о том, что она ворует, и расскажу об этом отцу. Эта ведьма рассмеялась и заявила, что такому пьянчуге как мой отец сейчас не до чего нет дела, и что если я всё же посмею где открыть рот, то она изобьет меня и будет держать взаперти. Я тогда дернулся из комнаты, не желая больше слушать ее мерзкий голос, она же резко оттолкнула меня от двери. Я упал и сильно приложился головой о край большой тумбы, которая стояла у выхода. А эта женщина подошла ближе ко мне и с силой наступила на мою раскрытую ладонь своим острым каблуком. Я просто стиснул зубы от боли, ибо не хотел кричать и доставлять ей тем самым удовольствие.       В итоге я вконец устал бояться эту женщину…. И я знал, где в доме хранятся медикаменты. И знал, где лежит ключ от ящика с ними. Мать страдала тяжелыми мигренями и употребляла сильнодействующие средства, которые отпускали в аптеке строго по рецепту. Я достал их и утром умудрился добавить несколько таблеток в кофе этой суки. Конечно, я не собирался убивать ее, но хотел проучить. Позже ее увезли на скорой и долго там в больничке мурыжили, промывая желудок. Когда же нянечка вернулась, у нас разгорелась настоящая война. Я угрожал ей, что однажды-таки отравлю ее. А она жутко бесилась, что не смогла меня запугать, пыталась закрывать меня в комнате, но я постоянно умудрялся ускользнуть от нее. В итоге эта сука перестала лезть ко мне. И однажды мне удалось выкрасть у нее свой телефон и записать ее угрозы в мой адрес. И когда я объявил няне, что сдам ее, эту аферистку словно ветром сдуло. А я с тех пор оказался полностью предоставлен сам себе, хотя кто-то из слуг всё же пытался присматривать за мной.       Со временем отец наконец-то пришел в себя. Но от этого, я не стал получать больше внимания с его стороны. Он постоянно пропадал на работе, восстанавливая свой бизнес. А я не мог нормально с кем-то дружить, общаться. Я был закрытым и замкнутым. Только творчество меня спасало от постоянного ощущения одиночества. Я неплохо учился в лицее и попросил отца отдать меня в художку, где вскоре стал лучшим учеником. Но я по-прежнему оставался один. И вот в 17 лет, сидя на скамейке в парке я рисую летний пейзаж, и ко мне подсаживается парень лет двадцати трех. Он поздоровался со мной, но я проигнорил это и продолжал рисовать. А он продолжал сидеть рядом и пялиться на мои труды. - У тебя очень здорово получается, парень! – сказал он восторженно, без тени фальши в голосе. Я перевел свой взгляд с картины на него. Зеленые глаза парня светились невероятным искренним теплом. Я замер. Смотря в его глаза, я будто впитывал излучающее ими тепло и согревался. Его звали Мэй.       Мы подружились, обменялись телефонами и стали иногда встречаться в том же парке. Он видел, что я тянусь к нему и, наверное, чувствовал мое одиночество. Сначала мне казалось, что он меня просто жалеет, но потом я понял, что Мэй и сам ко мне привязался. Он был интересным парнем, взрослым таким, довольно эрудированным. Мэй рассказывал мне много интересного, а я всегда слушал его, чуть ли не с открытым ртом. Он восторгался моими способностями к рисованию и тогда же я начал делать своих первых кукол. Вначале я сделал одну и Мэй поддержал меня, сказал, что она будто имеет душу. Меня это вдохновило, и я стал оттачивать свое мастерство.        Мы с ним часто гуляли меж модерновых городских высоток и зданий, залазили на крыши, провожали закаты. И во время одной из таких прогулок я поцеловал его. Мэй не ожидал этого и просто рассмеялся, завел разговор про то, что мне давно пора уже найти себе девушку. Стал предлагать кого-то из своих знакомых, рассказывать про их достоинства, а я, послушав всё это несколько минут, развернулся и молча ушел от него. Потом мы не виделись некоторое время. Он не звонил и я тоже молчал. Я уже боялся, что потерял его и корил себя за, то, что позволил себе эту выходку с поцелуем. Но мне страсть как хотелось его объятий, хотелось согреться полностью в том теплом потоке, который исходил от него, почувствовать себя любимым и нужным.       Спустя время Мэй позвонил сам. По началу, моей радости не было предела. Но по телефону, он сообщил мне, что лежит в больнице с пулевым ранением. И я помчался к нему со всех ног. Раньше Мэй говорил, что работает в торговле, и я особо-то не расспрашивал, чем именно он занимается. И тогда, в больнице он рассказал мне, что связан с якудза и торговлей дурью. А мне было всё равно, чем он занимается, я осознавал только, что это очень опасно и что я мог потерять его. И когда я сказал Мэю об этом, он просто тепло мне улыбнулся и заверил, что всё будет в порядке.       Потом, когда он поправился, я стал словно его хвостом и нередко болтался в том самом особняке, в который тебя привезли сегодня. Там была штаб квартира этих отморозков, главой которых тогда был Тодо. А Шин был его правой рукой. Мэй работал на них и занимался заключением сделок по поставке наркоты. Позже там я познакомился с Итачи, Хиданом и еще парочкой парней. Они не принадлежали этой группировке, их отправили в особняк вышестоящие якудза, для поддержки тогда еще только начинающей свою деятельность банды Тодо. Пока Мэй мотался по сделкам и командировкам, я проводил время в особняке с ребятами. Мы «убивались» по нескольку часов в тренажерке, ребята научили меня множеству приемов. Боевое искусство мне давалось не хуже моего творчества. Я сдружился с Итачи и другими парнями и наконец-то, как мне казалось, избавился от одиночества.       Тогда же кто-то из парней притащил щенка ротвейлера. Но у ребят не всегда было время заботиться о собаке, и я иногда присматривал за ней. Это именно я дал собаке имя Верон. Только потом произошло столько всего, что мне совсем не было дела до пса.       С Мэем у нас были непростые отношения. Всё держалось на тонкой грани между дружбой и любовью. Однажды я соблазнил его, и мы переспали. Потом он сердился и укорял себя, что поддался мне и не смог остановиться, ведь я, по сути, был еще школьником, и он считал нашу связь неправильной. Некоторое время он не прикасался ко мне, потом уехал в долгую командировку, а по приезду набросился на меня с объятиями и с тех пор мы время от времени выезжали на съемные квартиры и проводили там время только вдвоем.        И всё бы ничего, если бы однажды, между Тодо и Мэем не началась разборка. Стрелка с покупателями дури проходила прямо в особняке. Оказалось, что Тодо наметил кого-то из своих людей на место Мэя и решил обставить всё так, будто Мэй присваивает себе большие суммы, так сказать, мимо «кассы». Начались споры. Среди покупателей были и засланные люди Тодо. Они утверждали, что Мэй всех нагревает на бабки. И никто не успел опомниться, как в помещении началась перестрелка. У меня не было оружия, и я просто упал на пол и подполз к перевернутому кем-то столу, чтобы хоть как-то укрыться от перестрелки. Мэй знал, что я находился в комнате, он отвлекся, ища меня глазами, и Тодо выбил у него из рук пистолет. В мгновение ока Мэй умудрился повалить Тодо на пол и тот выронил пистолет, но потянул Мэя за собой вниз. Меж ними завязалась борьба. Каждый пытался ухватиться за лежащее на полу оружие. Я знал, что если Тодо достанет его, то без промедления выстрелит в Мэя. Тогда я на свой страх и риск пробрался к лежащему на полу подстреленному якудзе и схватил его оружие. В тот момент, когда я подполз ближе к борющимся Мэю и Тодо, последний уже умудрился таки схватить пистолет. Я закричал, и оба парня повернулись в мою сторону. Дрожащими руками я направил пистолет на Тодо, взвел курок, но всё никак не мог решиться нажать на него. Потом всё произошло молниеносно быстро. Тодо сделал два выстрела в Мэя, его тело обмякло и распласталось на полу. Я смотрел на всё это с ужасом и от шока не мог пошевелиться. Пистолет выпал из моих рук. Кто-то схватил меня и быстро откинул в сторону. Тодо стрелял теперь уже в меня. Потом всё тот же кто-то крепко схватил меня за руку и буквально потащил к выходу. Это был Итачи, как потом оказалось. От шока я ничего не соображал по началу. Парни увезли меня в какое-то поместье, и там я целыми днями валялся на кровати, пока, наконец, не пришел в себя. Человек, которого я любил всем сердцем, был мертв. На меня накатила жестокая депрессия. Я не хотел возвращаться домой. Да там меня даже и не хватились бы.       Спустя время парни сообщили, что Тодо поставил своего человека на место Мэя. Вышестоящим боссам было всё равно на все эти разборки внутри банды и получается, что за смерть Мэя никто не отвечал. Моя депрессия сменилась яростью. Я хотел немедленно бежать и что-то делать. Мстить. Но парни остановили меня, ведь что я мог сделать в одиночку. И тогда, пользуясь их ко мне дружеским отношением, я попросил их помочь мне. Парни согласились. Только Итачи долго раздумывал. Он считал, что вся затея с местью, может принести новые бесполезные жертвы. Надо было действовать аккуратно.       Мы продумали план, решив действовать исподтишка. Коды на воротах и дверях мы знали, оружие у нас имелось, и Тодо наверняка не считал меня – сопливого мальчишку - серьезной угрозой для него. Мы просчитали время, когда большая часть ребят Тодо покидала особняк, и стремительно напали. В наши планы не входило убивать остальных, мне нужно было только добраться до Тодо и его близкого окружения. Что мне благополучно и удалось. Увидев меня с пистолетом в руке, тот даже рассмеялся, сказав, что такой слабый мальчишка как я, не сможет ничего ему сделать и на этот раз. Тодо смотрел на меня в упор, наглым и злобным взглядом, пытаясь подавить психологически. Тогда я отбросил пистолет в сторону и стремительно кинулся на него. Я избивал ублюдка долго и жестоко, используя запретные приемы, которым успел обучиться. Он даже не успел оказать сопротивления. Все кто находились в комнате, а именно Шин и еще несколько ребят Тодо, а так же мои друзья, наблюдали эту картину молча, будто повергнутые в шок, не узнавая меня. Я и сам не помнил себя от ярости. Как я его бил и чем тоже не помню, но, в конце концов, парни оттащили меня от уже неподвижного тела. Я стал приходить в себя. Боль отозвалась во всем теле, кулаки кровоточили. Люди Тодо со страхом взирали на меня, остерегаясь, что и им прилетит. И как потом оказалось, ублюдок потерял сознание от болевого шока. Я сильно повредил ему голову и в итоге, после лечения в больнице, у Тодо время от времени стали появляться психические отклонения. Вышестоящие якудза отправили его в психушку. Я был удовлетворен подобным исходом. Вместо Тодо главарем их банды был назначен Шин. Вести о событиях в группировке Тодо быстро разнеслись среди мафиозных кругов, которые взаимодействовали с этими отморозками. Вышестоящие боссы пытались привлечь меня работать на них. Но я не собирался связывать свою жизнь со всем этим дерьмом и более того, ребята, которые раньше работали на вышестоящих, примкнули ко мне и с тех пор мы стали называться «Братством». Мы не якудза, но нас уважают и боятся, и когда у кого-то из наших проблемы, мы всегда готовы выручить его. Вот такая злая история.       Выслушав всё, что рассказал ему Сасори, Дейдара даже не нашелся, что ответить на это. Но теперь всё встало на свои места – и поведение Сасори, когда они познакомились, и то, откуда Акасуна так быстро узнал, куда его увезли эти бандиты и смог помочь ему. - Спасибо, что вытащил меня. – Тихо проговорил Дейдара. - Благодарить тебе нужно Итачи. Это его люди давно следили за Шином и сообщали Учихе обо всех его делишках. Не знаю, зачем это нужно Итачи - вся эта слежка, - но в случае с тобой, это помогло. - Но ведь ты сам отправился за мной! И помог… – Глаза блондина светились благодарностью, а Сасори терпеть не мог эти сопли. - Окей, как-нибудь в следующий раз ты тоже меня спасешь. – Ответил насмешливо красноволосый. - Ладно, пора бы уже спать. – Акасуна встал со стула, развернулся и вышел из комнаты. Дейдара тихо вздохнул и аккуратно повернулся на другой бок. А через несколько минут, дверь в его комнату снова открылась. Сасори принес из своей спальни одеяло и подушку и кинул их на ту сторону кровати Дейдары, которая была свободна. Дей повернулся к нему и удивленно уставился на парня. - Сегодня я буду спать с братиком, чтобы ему не было страшно. А то еще приснятся злые дядьки, и братик наделает в штанишки. - Че?? – Дей вскипел от негодования и сел в кровати, но движение причиняло боль, и парень снова плюхнулся на подушку. – Не надо меня охранять! - Я и не охраняю. Просто сегодня я сплю здесь, смирись. И не переживай, я тебя не трону. Я не такое животное, чтобы кидаться на маленьких раненых мальчиков. – Дейдара покраснел и развернулся на другой бок, спиной к Сасори. Теперь-то думал он, ему точно не уснуть. Блондин ощущал слабый запах парфюма Сасори, который не давал расслабиться и забыть, что тот лежит рядом. Когда Дея уже в конец замучило лежать на одном и том же боку, он потихоньку стал переворачиваться и теперь лежал лицом к лицу с Акасуной. Тот, как оказалось, давно уже погрузился в крепкий безмятежный сон, и теперь едва слышалось его тихое мерное дыхание. Блондин некоторое время глазел на Сасори, всё еще не совсем веря в реальность того, что Акасуна вот так просто лежит рядом с ним и вскоре Дейдару сморило в глубокий сон.