Твоё

      Утро у отъявленных дачников началось примерно в обед. Акасуне казалось большим трудом открыть глаза, потому как веки были такими тяжелыми, словно бы налились металлом. А когда он попытался повернуться в направлении рядом лежащего теплого объекта, голову его сковала тупая ноющая боль. Вчера он явно перебрал. И едва помнил, как добрался до кровати.       Кукольник поморщился от болезненных ощущений в голове, но всё же повернулся к спящему рядом блондину. «Когда спит, так прямо ангел. – Сделал вывод Сасори, любуясь на своего несносного. – А главное никуда не смылся, причем заботливо дотащив меня до койки». Акасуна почувствовал какую-то тяжесть на своих ногах и приподнялся: «Так, а вот это еще интереснее!». Кукольник увидел, что блондин обнимает своей нижней конечностью его ноги. Да, именно обнимает, по-хозяйски закинув ее на ноги Сасори. Акасуне были нереально приятны такие моменты, когда от блондина исходила хоть какая-то инициатива по отношению к нему. Инициатива в плане ласк и внимания. Ведь каким бы наглым и шустрым не был Дейдара, он часто отчаянно стеснялся Сасори и смущался каких-либо проявлений своих чувств. А если вспомнить, как блондин, осмелев под воздействием алкоголя, лапал его на траве, когда они целовались вчера ночью, то появлялось едва преодолимое желание трахнуть Тсукури спящего прямо здесь и сейчас. Прямо спящего.       Кукольник еще немного приподнялся и внимательнее оглядел их обоих. На Тсукури не было футболки, как и на нем самом. Кажется, блондин решил, что раз уж ему жарко, то и Сасори непременно тоже было жарко в комнате, и снял с него футболку ночью. Позабавило то, что Дейдара так же потрудился снять носок с одной своей ноги, а вот на вторую, скорее всего сил уже не хватило. И эту самую босу ногу он видимо во сне и закинул на него.       Сасори чувствовал настоящий уют рядом с Дейдарой и невероятное тепло в груди, которого ему давно уже не хватало. И он не хотел допускать и мысли о том, что этот мальчишка мог отказаться от отношений с ним. Но также понимал, что Дейдара не был его собственностью, он был личностью, со своими причудами и привычками и это и делало его столь притягательным.       Почувствовав копошение рядом, Тсукури проснулся и открыл свои ясные синие очи. - Доброе утро, боец! – Поприветствовал его Акасуна с легкой усмешкой, вдруг вспомнив о том, как он пытался вчера научить его приемам самообороны. - Привет. – Сонная рожица Дея вызвала внутреннее умиление у Сасори и он не удержался, от того, чтобы не прикоснуться к его теплой щеке, слегка отодвигая несколько прядок длинной челки в сторону. Дей на миг прикрыл глаза. Это приятное почти невесомое прикосновение заставило его едва заметно вздрогнуть. - Ну, рассказывай, что ты хотел вчера ночью со мной сделать, маньяк? – Задал неожиданный для блондина вопрос Сасори. Тот резко открыл глаза. - Чего? Какой еще маньяк? – Дейдара поспешно убрал свою ногу с ног Акасуны, делая вид, будто ее там никогда и не было. - Напоил меня, затащил в постель, раздел и наверняка пытался грязно приставать… А потом, просто зациклился на своих носках и долго размышлял - оба снять или только один, а я благо уснул уже. – В глазах Сасори плясали смешинки. - Ну и фантазия! – Нахмурился блондин и приподнялся, облокотившись спиной о подушку. - Да нафиг ты мне не упал - пьяный и весь в траве, насиловать тебя. - Не упал, значит? – Акасуна попытался сграбастать блондина в крепкие объятия с намерением закусать его дерзкие губы, смеющие огрызаться, но Тсукури проворно увернулся и, не рассчитав силу, резко толкнул красноволосого, который при этом с грохотом свалился с кровати на пол. Теперь Дей быстренько прикидывал в уме, куда ему придется щемиться от возмездия. - Ах ты сученыш! – Послышалось откуда-то снизу. Кукольник поднялся с пола, но при этом голова его пошла кругом и в висках застучало. – Черт, нахера было так напиваться! Акасуна присел на кровать и закрыл глаза. - Я в душ! – Быстренько объявил Дей, срываясь с кровати и в два прыжка оказываясь у выхода из спальни Акасуны. - Я тебя всё равно достану! – Прошипел ему в след Сасори. - Ага. Потом. Завтра. Никогда! – Издеваясь, крикнул ему в ответ Тсукури и понесся в свою комнату. - Закопаю… ***       Обычно Итачи любил вставать рано, но не сегодня – сказывались последствия прошедшей веселой ночки. Проснувшись и взглянув на часы, брюнет понял, что проспал практически до обеда. Но подниматься с кровати он не спешил. Во всем теле была тяжесть, а в голове уже обильным потоком кружились воспоминания о вчерашней пати. Итачи не имел обыкновения сокрушаться, когда происходили какие-то из ряда вон выходящие вещи. Он умел многое воспринимать спокойно. И мысли о том, чем он вчера занимался с Хиданом, его особо не угнетали, хотя и отнюдь не радовали. «Заниматься оральным сексом с одним из близких друзей? Дожился». - Думал парень. Ему этот факт совершенно не нравился. Поэтому сейчас он просто решил для себя, что этого больше не повторится. Да, им было хорошо вчера, но близкий друг навсегда останется близким другом. Хотя если быть честным с собой, то тот факт, что Сасори был его лучшим другом, совсем не мешал Итачи любить его все эти годы. Но то была любовь, а то, что произошло с Хиданом – просто пьяная похоть, неподдающаяся объяснению, ведь раньше брюнет никакой тяги к другу не испытывал, пусть даже и на нетрезвую голову. Что же касается Акасуны, то Учиха полюбил его еще с тех самых пор, как он появился в особняке их группировки с Мэем. Но брюнет знал и чувствовал, что никогда не сможет дать Сасори то тепло, в котором парень так нуждался. Таким человеком-солнце для Акасуны тогда был Мэй.       После того, как Итачи и его младший брат потеряли родителей, Учихе рано пришлось повзрослеть, а в душе образовалась какая-то пустота. Он не мог дарить кому-то тепло и радость, потому что сам был лишен их. Он старался заботиться о брате и конечно любил его по своему, но брат был единственным к кому он так относился. А потом Итачи просто научился жить, относясь ко всему спокойно и ровно. С таким душевным состоянием он даже не рыпался как-то сблизиться с Акасуной. Он знал, что ничего хорошего из этого не выйдет и решил, что просто будет рядом, хотя бы пусть даже как друг, чем вообще никак. Он не хотел, чтобы после его признания они с Сасори отдалились друг от друга. Он просто всегда старался быть рядом с Акасуной, будто пытаясь оберегать его. И в тот день, когда застрелили Мэя, Итачи таки сумел вытащить Сасори, едва успев спасти от пули. Но как Учиха не старался быть рядом, Акасуна всё равно страдал, то по бедовому парню Мэю, то потом выдрал где-то этого Нозоми. Но когда в его жизнь пришел Дейдара, Сасори стал меняться. Тихо и незаметно меняться, но Итачи стал замечать эти изменения. Брюнет наблюдал и за Тсукури и всё больше приходил к пониманию того, что этот парень и есть тот самый чистый источник тепла, который необходим Акасуне и на интуитивном уровне кукольник это уже чувствовал, хоть и пытался отрицать перед самим собой. Это было именно то, чего ему не хватало всю жизнь даже в отношениях с Мэем и тем более с Нозоми. Акасуна стал меняться буквально на глазах. Было в этом блондинистом существе что-то, что смогло, наконец, растопить сердце кукольника, тот лёд, который даже при Мэе сковывал его сердце, стал таять. Учиха еще никогда раньше не видел у Сасори столько эмоций, пусть даже и отрицательных, которые в нем вызывал Тсукури. Никогда не видел его таким счастливым, как в те моменты, когда они уже были вместе с Деем. В самом начале брюнет всё же с некоторой настороженностью относился к Дейдаре и по привычке опекая Акасуну, решил понаблюдать за парнишкой и потом даже проверить его. Поэтому и изобразил влюбленность перед блондином. Но тот, однако, на провокацию не поддался, еще больше убедив Итачи, что его чувства к Сасори вполне серьёзны. В итоге Учиха сам способствовал тому, чтобы свести этих двух упертых болванов.       Конечно, где-то в глубине души, Итачи отчасти сожалел, что не признался Сасори в своих чувствах и кто знает, может быть и был шанс на то, что у них могло что-то получиться. Но видя то, каким счастливым делают Акасуну отношения с Дейдарой, Итачи действительно искренне радовался за друга. ***       Немного позже брюнет всё-таки поднялся с кровати, оделся и, приведя себя в порядок, вышел во двор. Там за столом, под раскидистым зеленым деревцем восседал никто иной, как жрец всея их компании и опустошал бутылку минеральной воды. В руке его дымилась сигарета. Итачи ничего не оставалось, как подойти и поздороваться с блондином. - Доброе утро. – К своему удивлению брюнет почувствовал легкую нервозность. - Ага, утро. – Хидан уставился на Учиху и стал рассматривать его с таким интересом, будто впервые видел. - И чего это мы так пялимся? Влюбился? – Итачи попытался скрыть за сарказмом моральный дискомфорт. От такого откровенного разглядывания, он, наверное, даже покраснел бы, если бы умел. Но смущаться он перестал еще во времена начальной школы. - Определенно. Сижу вот снова размышляю, какие из моих бдсм-игрушечек будут тебе к лицу. И как это я раньше не замечал всей его привлекательности! Я был слеп на*уй! - С наигранным пафосом заявил блондин и затянулся сигаретой. – Не знаю пока насчет игрушек, но плетка точно будет. - Ты хочешь меня отшлепать? – Принял его словесную игру Итачи. - Ну так, слегка. Или может немного больше чем слегка. – Ухмыльнулся Хидан. - Воу, как всё запущено. Но я тебе не один из твоих мальчиков для битья, поэтому даже не надейся. - Не, ну а почему бы и нет? Вчера, наверное, ты был бы и на это согласен. – Продолжал ухмыляться блондин. - Думаешь? Тогда благо, что у тебя вчера не было твоей плетки. А то отхлестали бы друг друга на славу. И сейчас общий похмельный синдром украшали бы еще и красные рубцы на заднице. - Друг друга? А не плохая идея, возьмем на заметку.       Лицо Итачи стало более серьезным. - То, что было вчера – просто пьяное недоразумение, которое больше не повторится. И я не имею желания теперь мусолить эту тему постоянно. - Смотрите-ка, какая строгость, б*ять! А мне думается, что нам о*уенно было хорошо творить это недоразумение вчера, и я был бы совершенно не против продолжения опыта. - А тебе лишь бы опыты. Просто забудь и уймись. - Ты разбиваешь мне сердце, ё*аный Учиха! – Театрально заявил блондин и изобразил страдальческое лицо, однако в глазах его горел ехидный огонек. - Переживешь. Смотайся в клуб. - С такой психо-травмой и в клуб? - Не страшно. Одной психо-травмой в тебе больше, одной меньше – даже не заметит никто. – Снова иронизировал Итачи. -Ты, сука, жестокий! - Да кто бы говорил! - Б*ять, когда там Дейдара уже хавку принесет? – Сменил тему блондин. И, словно бы услышав его слова на горизонте показался Тсукури с подносом полным разных бутеров и салатом. Вскоре подошли и остальные парни, и вся компания принялась за поздний завтрак. - Ты о*уенно готовишь, Дейка.- Стал хвалить паренька Хидан. – Выходи за меня замуж?       Сасори чуть не подавился бутером от такой наглой шуточки и злобно поглядел на Хидана. Во первых ему совсем не нравились эти пусть и шуточные, но посягательства на его Дейдару. Во вторых, он опасался реакции блондина на такие выпады - а вдруг психнет. Но Тсукури отреагировал вполне спокойно. - Между прочим Итачи тоже отлично готовит, предложи ему. – С улыбкой ответил Дей. На этот раз бутером едва не поперхнулся Итачи. Дейдара со своей шуткой попал точно в цель, сам того не зная. Хидан бросил насмешливый взгляд на брюнета. - Думаю, господин Хидан как-нибудь обойдется без личного повара. – Только и нашелся, что ответить Итачи.       В целом завтрак прошел в мирной атмосфере. Парни поели и убрали со стола. Дейдара поспешил в свою комнату, чтобы переодеться. Они с Сасори собирались поехать в город выбрать подарок отцу к Дню Рождения. Тсукури помнил свой утренний косяк, но судя по спокойному поведению Акасуны во время завтрака, надеялся, что тот уже позабыл про всё. Блондин стянул с себя майку, намереваясь сменить ее футболкой, но вдруг сзади кто-то с силой схватил его за волосы, собранные в высокий хвост и потянул на себя, крепко обвивая свободной рукой за талию. - Попался. – Послышался над ухом блондина хриплый шепот Сасори. Тело сразу отреагировало на все эти действия кукольника, покрываясь мурашками. – Думал, что я забыл уже, как ты меня сегодня с кровати спихнул? - Я не специально. – Буркул блондин в ответ. - Да неужели? А почему мне показалось наоборот? - Потому что креститься надо, когда кажется! Отпусти волосы! – Нагло ответствовал Тсукури, но тут же почувствовал, как его еще крепче схватили за хвост, заставляя откинуть голову назад и прижали к себе. Рука Сасори скользнула по его голому торсу, а губы впились в шею блондина. Ощущения были более чем приятными, хоть и со стороны всё могло выглядеть грубо. Тсукури стал возбуждаться, но, несмотря на это, блондин не хотел сейчас продолжения. Когда он думал о том, что им предстоит ехать к родителями, его словно окатывало ведром холодной воды. Ему не хотелось скрывать от них что-то, не хотелось прикидываться, что между ним и Сасори ничего нет, и при этом честно смотреть им в глаза. Но и признаться во всем было очень нелегко, если вообще возможно.       Акасуна заметил замешательство парня, перестал целовать его шею и, наклонившись к плечу, впился в него жестким поцелуем, оставляя на коже засос приличных размеров. Дейдара тихо и коротко вскрикнул и попытался отстраниться, но Акасуна всё еще держал его за волосы. - Ты нахера это сделал? – Негодовал Тсукури. - Считай – это моя маленькая месть за утреннее падение. – Сасори отпустил блондина. Дейдара сразу же развернулся к нему, являя его взору злую физиономию. - Какая месть? Ты совсем, что ли поехал? Как я теперь с этим засосом будут ходить, а нам еще к родителям ехать? - Скажи спасибо, что я поставил его на плече, а не на шее. Наденешь футболку и нет проблем. – Довольно усмехнулся Акасуна, с особым удовольствием рассматривая свою так сказать метку, которая принимала всё более насыщенный красный цвет на теле Тсукури. - О, черт, а если кто увидит? - Скажешь, что тебя укусил вампир. – Продолжал дразнить блондина кукольник. – Вот лично я бы совсем не отказался, если бы ты оставил мне такую же метку. - Обойдешься. – Раздраженно ответил Тсукури и натянул футболку. - Ладно, собирайся, жду тебя в машине. – Спокойно ответил Акасуна и вышел из комнаты. Дейдара глубоко вздохнул, закинул еще несколько вещей в рюкзак, накинул поверх футболки свою любимую рубашку и спустился следом за Сасори.