Если бы...

Гермиона Лестрейндж стояла в центре бального зала. Она натянуто улыбалась молодому парню, который своим присутствием ее, мягко говоря, достал. Она уже не была так рада очень затянувшемуся празднику. Хотелось в школу. Сейчас был только октябрь, и никаких каникул у них быть не могло. Соответственно, Гермиона пропускала два дня школы: один на подготовку, а второй – сам бал. Но ей этот пропуск жестко аукнулся. Как дочь хозяйки дома, она не могла спрятаться в углу комнаты и носу от туда не высовывать. Ей надо было поздороваться со всеми, улыбнуться всем и желательно, если... когда ее совсем достанут, никого не убить. Мортимер Эйвери, сын Раймунда Эйвери, одного из самых знаменитых Пожирателей внутреннего круга, который, как и Малфой, отделался отговоркой, что был под Империусом. Этот Мортимер («Называй меня Морти, пожалуйста!») был непримечательным пятикурсником слизеринцем, с среднестатистической внешностью, против которого она, в принципе, ничего не имела. Раньше не имела. Но сейчас он довольно недвусмысленно, вместе со своим отцом, намекал ей и Белле, что "из них бы вышла просто очаровательная пара!". Лишь воспитание сдерживало рвотный рефлекс. Терри Бут, который сейчас обсуждал что-то с Драко, время от времени бросал на нее сочувствующие взгляды. Джинни же стояла в сторонке. Спустя пятнадцать минут Гермиона перестала обращать внимание на разговор, взвалив вахту на Беллу. Только тут она заметила, что Люциус Малфой бросает на Джинни неопределенные взгляды. Не то что бы Гермиона хорошо знала Люциуса, но что она знала, так это то, что если он бросает на тебя какие-либо взгляды, это не есть хорошо. Вежливо улыбнувшись обоим Эйвери, девочка подошла к Джинни, все так же улыбаясь, взяла ее за руку и повела за пределы бальной комнаты. Как только она оказалась за дверью, ее выражение лица приняло серьезный вид. — Не знаешь, что от тебя хочет Люциус Малфой? Рыжая удивленно подняла брови. — Нет... В чем дело? — Забей, это я параноик, — она нахмурилась, — Просто... Он так на тебя весь день смотрит, как будто ты ему собаку на машине переехала! — Что? — Джинни Уизли была окончательно сбита с толку. Лестрейндж вздохнула. Меньше всего ей сейчас хотелось объяснять Джинни, что такое машина. — Ничего. *** Джиневра долго нервничала. Она очень боялась, что кто-то узнает, что дневник украла она. Первое время она его не открывала. Затем решила рискнуть, и не пожалела. Том извинился за свое поведение, и он сказал, что из-за того, что этот дневник очень старый, порой происходят сбои. Общение возобновилось. Когда Гермиона пригласила ее на бал, ее облегчению не было предела. Значит, подруга даже и не допускала варианта, что украсть дневник могла Джинни. Единственное, что ее тревожило, так это провалы в памяти. Иногда она не помнила как добралась до комнаты, но облегчение, от того, что все обошлось, заглушило все отрицательные эмоции. «Я просто устала», «У всех бывает»... Она даже спросила Тома, нормально ли это. — Конечно, Джин. Ты просто устала, — ответил Том, подтверждая ее отговорки. — Бал – отличный способ расслабиться — подумала Джинни, получив приглашение. И так и было бы, если бы не шутка Герм. Нет, куча милых парней, и из всех ей достался Малфой! — Я что, только что косвенно назвала Малфоя милым? — не поверила своим мыслям Уизли. — Да, — хихикнул ее внутренний критик. — Отвали, — нахмурилась Джинни, — Я тут думать пытаюсь! Так вот, вопросы про Люциуса Малфоя окончательно выбили ее из колеи. Что делать? Не считая варианта побиться головой о каменую стену. Оставалось лишь насладиться остатками праздника, и завтра вернуться в ненавистную школу. *** Утром дети и Беллатриса поднялись в 7:00, и уже в 7:30 были в школе. Сбросив свои вещи в комнатах, они дружно поспешили на завтрак. Когда они вошли в Большой Зал, было непривычно тихо. Они сели за стол, и игнорируя тишину, принялись весело болтать. На них шикнула Дафна Гринграсс и прошептала: — Вы что, не знаете? — Чего не знаем? — Тайная Комната открыта! На кошку Филча вчера напали. И главный подозреваемый – Гарри Поттер.