Непредвиденные последствия.

- Возлюбленные мои братья и сестры, мы собрались сегодня, чтобы засвидетельствовать соединение этой пары в магическом браке. Волшебник, который вел церемонию, сделал паузу и мрачно взглянул на зал, наслаждаясь произведенным эффектом. - Магический брак двух человек представляет собой вечную связь, которая уже не может быть нарушена. Старый волшебник снова оторвался от текста и улыбнулся паре, стоящей перед ним. - Это является выражением верности, доверия и любви. Гарри слегка повернул голову, чтобы перевести взгляд на Джинни, с восторгом уставившуюся на него, и его живот немедленно свело. Вот черт! Как он умудрился вляпаться в это? Изо всех глупостей, которые он совершил в своей еще недолгой жизни, эта была худшей. Он еще раз упрекнул себя в том, что всегда делает то, что ему советуют другие, якобы с наилучшими намерениями. Ему так нравилось доставлять удовольствие окружающим, хотя он понятия не имел, зачем все это делает. Люди всегда говорили ему, что нужно делать, и он всегда следовал их советам. В еще совсем нежном возрасте, когда ему было одиннадцать, Гарри выяснил: весь мир ожидает, что он будет бороться с Волдемортом, несмотря на то обстоятельство, что он только совсем недавно узнал о своем волшебном происхождении. Гарри принялся бороться. Ему сказали, что он должен участвовать в Турнире трех волшебников, хотя Гарри вовсе не кидал записку со своим именем в Кубок огня и боялся до смерти. Гарри участвовал. Ему сказали, что нужно покинуть своего крестного, хотя Сириус был единственным, кто мог заменить Гарри родителей, и он это сделал. Ему сказали, что нужно стать Аврором, и хотя Гарри был ранен и устал бороться с темными магами, он стал. И вот теперь он женится на Джинни, потому что все ожидали, что он сделает это. И Гарри, конечно, не хотел обманывать ничьих ожиданий. Ему был двадцать один год, и он собирался прожить чужую жизнь. Мысленно застонав, он собрал всю свою волю в кулак и, выдавив слабую улыбку, повернулся к Джинни и взял ее за руки для финального благословения. Драко облокотился на спинку сиденья и вытянул ноги под скамьей, стоящей перед ним. Так как он сидел в конце зала в полном одиночестве, Драко потихоньку вытащил из внутреннего кармана флягу с огневиски и сделал из нее большой глоток. Он был пьян и знал это. И намеревался добавить еще. Подняв фляжку к губам, он задумался, хватит ли виски до конца церемонии. Закрыв глаза, чтобы его не стошнило от праздничного убранства, Драко положил голову на деревянную спинку сиденья, проклиная себя за то, что пришел сюда. Он ненавидел свадьбы. Он ненавидел церемонии или нечто в этом роде – они все были ужасно напыщенные. Он ненавидел Поттера. И, в конечном счете, ненавидел себя. На самом деле он не питал ненависти к Поттеру. Это было больше сродни насмешливой неприязни или презрению, если хотите. И несмотря на то, что Драко развалился на скамье, закрыв глаза, картины с изображением Поттера все равно проплывали перед его мысленным взором. Поттер на метле, снова отбирающий у него снитч. Поттер и его чертовы дружки, празднующие победу их факультета, нарушив все мыслимые и немыслимые правила. Поттер, принимающий кубок за победу в Турнире трех волшебников. Поттер в душе после игры в квиддич, смеется и злорадствует со своими приятелями по команде, вытирая капельки воды, стекающие по его подтянутому телу. Вот он на зельях, сосредоточенно склонившийся над текстом задания, потирая затылок. Видна загорелая, гладкая шея в обрамлении мягких темных волос с непослушными прядями. Драко вздохнул и потер лоб, как будто это действие могло помочь ему прогнать из головы подобные мысли. Ладно, он вовсе не ненавидел Поттера. И не то чтобы не любил. Это было больше похоже на двойственное состояние. Поттер вызывал в нем два прямо противоположных чувства: враждебность и влечение. И если быть честным к самому себе, это было даже больше, чем просто влечение. Это была боль в его сердце и в паху – острая необходимость быть рядом в сочетании с мягким пламенем удовлетворенности и привязанности. Черт возьми! Ладно… хорошо. Это была любовь. Он сам признал это. Драко, одетый в свою лучшую официальную мантию, сгорбившись, сидел на задней скамье в кричаще украшенном зале часовни и мучился сожалением об этом запоздалом признании самому себе, которое пришло к нему в вялом, полупьяном состоянии в полдень этого проклятого жаркого летнего дня. Когда Драко глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, его ноздри расширились, и аромат камелий заполнил его легкие и голову, в результате чего с Малфоем чуть не приключился шок от их сладкого удушающего запаха. Чего бы он только ни дал, чтобы в этот момент оказаться подальше от противного аромата, ярких украшений и глупого сентиментального выражения лица Поттера, стоявшего у алтаря и державшего за руки рыжеволосую девицу, стремясь к ней всей душой. Драко тихо застонал и попытался подумать о чем-нибудь другом. Его мысли мягко блуждали по более приятным воспоминаниям в попытке блокировать суровую действительность, маячившую перед ним. Когда он, наконец, открыл глаза, старый волшебник у алтаря принялся бубнить о любви и верности, что заставило Драко снова схватиться за флягу. Подняв ее к губам, Драко почувствовал, как вместе с льющейся в горло жидкостью уходит его боль. Она не ушла полностью, но, по крайней мере, притупилась. Резкая боль, чувствовавшаяся в груди, стала мягче. Оглядывая комнату, Малфой внутренне поморщился при виде восторженных лиц: некоторые вытирали платочками глаза, другие по-идиотски улыбались, напоминая своим видом влюбленных щенков. Тьфу. Он должен выйти отсюда. У алтаря как раз начался обряд обещаний и клятв в вечной любви, и Драко решил, что его голова сейчас разорвется на миллион маленьких осколков, и каждый осколок – напоминание о том, о чем лучше забыть. Он не мог понять, как Поттер мог ответить взаимностью на подобные чувства или что-то вообще чувствовать к этой девице. И это делало его боль еще сильнее, ведь безответная любовь - это самое мучительное переживание, испытанное человеком. Как это ужасно - любить кого-то и одновременно ненавидеть, испытывать чувство, рожденное из неприятия, и предчувствовать вечные муки, которые ждут впереди. Чувство, уходящее навсегда, которое в будущем испортит каждый день и каждую мысль. Драко не мог больше этого вынести. Он не мог остаться. Это убьет его. Он сунул флягу обратно в карман, вытащил волшебную палочку и, пьяно пошатываясь, аппарировал прочь. - Настало время благословить ваши клятвы, которые соединят вас навсегда. Старый волшебник взял руки Гарри и Джинни в свои и поднял палочку, чтобы наложить финальное заклинание. Гарри посмотрел в глаза Джинни и заставил себя сохранять спокойствие. Он может это сделать. Сейчас уже слишком поздно что-либо менять, и поэтому он должен завершить начатое. Он поступит как мужчина и будет жить, как велит долг. Джинни была прекрасным человеком и станет фантастической женой и матерью. Он был уверен в этом. Тот факт, что он ее не любит, не имел ни малейшего значения. Она любила его так сильно, что заслужила его преданность до гробовой доски, даже если он никогда так и не сможет дать ей свою любовь. - Я призываю все силы Мерлина, чтобы связать этих молодых людей в вечном… Внезапно Гарри почувствовал, что на него валится нечто тяжелое, его руки выскользнули из рук Джинни и он упал спиной на пол. Его легкие сразу опустели, Гарри обнаружил, что борется за дыхание, отпихивая руками тяжелую массу, лежащую на нем. Когда он, наконец, открыл глаза, все вокруг было как в тумане. В конце концов Гарри удалось сфокусировать взгляд, и он понял, что смотрит в лицо Драко Малфоя, чей вес прижимал его к ковру и чье дыхание, пахнущее огневиски, смешивается с его собственным. - …браке. Пока они барахтались на ковре, из волшебной палочки старого волшебника вырвались золотые ленты и связали их вместе. Драко резко поднял голову и попытался сообразить, что происходит. - Черт! Никогда в жизни больше не буду аппарировать пьяным!