Эскапизм

Ебал Данте все эти полутона и намёки — либо ясно показать, либо ясно сказать. Раскрытие рта грозило кровавым изъятием зубами радомного уха с рандомной головы. Данте выбрал кипеть молча, но ясно. Ослепительно ясно. Снёс плечом наглого жирдяя с такой силой, что толпа расступилась словно море перед Моисеем. Решёткой в канализацию хлопнул так, что разбежались все крысы. С дури въебал по двери в катакомбах — под потолком, сталкиваясь, зашелестели летучие мыши. Путь до Ордена — это всегда по колено в говне. И чудо, если не по шею. Думать над глубиной причинно следственной связи было поздно. Говно уже схватило его за щиколотку и засасывало выполнять всё более и более сомнительные поручения брата. Запнувшись на входе за генератор, Данте отвесил тупой машине пинка. Свет погас в коридоре и в одной из стеклянных кабин учёных. Те подняли головы, но из норы не высунулись. Не связывались. Реально умные черти. Данте выудил телефон из кармана. Шесть блядских часов тридцать две блядских минуты ебучего утра. И, спрашивается, за каким хуем сто раз переёбанный Орден поднимается в такую срань? — Данте, доброе утро! Слушай, как насчёт… Данте оторвал взгляд от экрана телефона и уставился на Сэма. Сэм посмотрел на дымящийся позади генератор. — А знаешь, позже поговорим. У меня же планёрка. Хорошего… — Перехватывая папки, Сэм сделал шаг в сторону развилки коридоров. — В общем, дня тебе. Если не все умные, то все точно сообразительные. Данте же мог сообразить только пожрать. Желудок как пару часов сдался и не ныл. Данте тупо мутило в желании закинуться чем-то кроме никотина. Он пнул дверь в кухню. Дверь маятником качнулась вперёд и обратно, чуть не влепив Данте по ебалу. — Да сука ты такая. — И тебе доброе утро, Данте. Вергилия Данте проигнорировал. Посмотрел на Кэт, клюющую носом в тарелку. — Я так рад, что у кого-то утро. У меня, — Данте отодвинул с запястья рукав кожанки и посмотрел на воображаемые часы, — идёт тридцать первый час понедельника. Кэт улыбнулась. — Думала, ты спишь. — Спал бы, не будь наш начальник пидорасом. Вергилий ничего не сказал, но глаза демонстративно закатил. Данте перегрыз глотку желанию влепить брату по уху. Чтобы в этой белобрысой тупой башке зазвенело. — Достал? — Да, ты меня достал. Закатив глаза в очередной раз, Вергилий упёрся локтем в стол и протянул ладонь. Данте перегрыз глотку желанию в ладонь харкнуть и выудил из кармана флешку. Ещё никогда он не выковыривал информацию у демона с таким усердием. Хорошая история бы вышла, не случись она в два ночи и после того, как Данте подрали сначала сторожевые собаки, а потом сторожевые демоны. На кафельный пол из кармана выпала пара зубов. К флешке на кровь приварились волосы и подсохшие кусочки кожи. — Перед кончиной этот гандон попытался её сожрать. Сохранность не гарантирую. — Данте стиснул ладонь Вергилия и потянул брата на себя. — Снова зашлёшь меня в такую дыру, бро, клянусь, тебе пиздец. — Ты сказал: нет проблем. — Ты сказал: это работа на пять минут. — Не моя вина, что ты с работой на пять минут возишься пятнадцать часов. Данте разжал пальцы и отпустил. Вергилий стянул перчатки, заворачивая флешку в латекс, и вытащил из кармана свежую пару. — Спасибо, Данте. Это правда нам поможет. После искреннего «спасибо» съязвить не получилось, поэтому Данте фыркнул и направился к ящикам с сухими завтраками. Кэт допила первую кружку кофе и пододвинула к себе вторую — чуть выпрямилась. Уже не казалось, что её нос вот-вот коснётся глазуньи. — Есть омлет, тосты, сосиски. — Кэт кивнула на столешницу. — И кофе только что заварили. Вымыв руки, Данте выудил из ящика шоколадные шарики, клубничные кольца, кинул на тарелку несколько тостов и сосисок и сунулся в холодильник. — Молоко закончилось, кстати. Данте обернулся на отпивающего чай Вергилия. Эту ссанину Вергилий пил исключительно с молоком. Данте медленно выдохнул и взял со стенки холодильника пару банок пива. Что-то вечно: в детстве Вергилий также стремился сожрать последнее печенье, затолкать в рот последнюю горсть конфет и всосать последний стакан сока. Упав напротив Кэт и брата, Данте открыл банку пива и залпом осушил, закусил тостом, облизал жирные от сосисок пальцы и открыл вторую банку. Насыщение наконец-то растеклось теплом в желудке, и Данте следом рестёкся по спинке стула, закинув ноги на стол и поставив пачку с Нексвиком на грудь. Первую банку он в себя вливал, чтобы зарядиться, вторую — всегда с кайфом тянул. Раскрывая газету, Вергилий бросил на грязные ботинки недовольный взгляд, но ничего не сказал. — Вот я понимаю логику этих фруктовых колечек, медовых звёздочек, — Данте загрёб горсть шоколадных шариков и отправил её в рот, запивая пивом, — но какого хуя они прицепили на пачку кролика и сделали сухой завтрак в форме кроличьего говна? Вергилий вскинул брови. Кэт подавилась кофе и выплюнула его обратно в кружку. — Ну а хули вы от меня ждёте? Так звучат мысли неспавшего почти двое суток. — Данте постучал по чересчур довольному ебалу картонного кролика. — Слушай, Вергилий, а мистер Пиклз был коричневого цвета? — Ты доведёшь меня своими внезапными озарениями о детстве. Да, коричневым. Кэт подалась вперёд. — У вас был кролик? — Недолго. — Вергилий перевернул страницу. — Данте забыл закрыть клетку, и мистера Пиклза больше никто не видел. Данте демонстративно запустил руку в пачку, вытащил из неё средний палец и хмыкнул: — Он две недели рыдал перед сном. — Мне было пять! — Родители не знали, как это остановить, так что у нас появился мистер Принглс. Через пару месяцев оказалось, что это мисс. Вергилий посмотрел на Данте поверх газеты. Данте скривил плачущее лицо. — Не все же такие бессердечные. — Да ладно тебе. Я тоже сопли на кулак мотал. — Данте подмигнул Кэт. — Но только когда ты не видел. — Вот ты сука. — У меня уже тогда был стиль, и я его придерживался. — Данте отстрелил указательным пальцем шоколадный шарик Вергилию в лоб и кивнул на газету. — Что нового пишут? — Что Карл Райдер — хуесос. Кэт отодвинула тарелку и кофе и уткнулась лбом в стол. Кажется, сдалась. — Это про Мундуса мы знаем. — Сегодня он хуесос непосредственно как Кайл Райдер. Из-за его возни у меня акции полетели вниз. Напомни мне связаться с головным офисом. — Кто напомнит мне напомнить тебе? — Кэт повернула голову и теперь прижималась к столу щекой. — Данте? — Не-не, я планирую доползти до кровати и впасть в кому на двенадцать часов. Потом проснуться, пожрать и отвалиться ещё часов на шесть. В невменозе — до завтра. Броском отправив пустую банку пива в мусорку, Данте поднялся и открыл дверцу холодильника. — С ликером было бы лучше. — Ой, Вергилий, иди нахуй. — Данте схватился за банку, но поставил обратно. — Где ликёр? — В правом нижнем ящике. Данте дёрнул ящик на себя. Бутылки зазвенели. Базару ноль, он мог бы сожрать с пивом что угодно. Ещё в двенадцать Данте понял: пиво всё делает лучше, но залить пивом сухой завтрак было слишком даже для его специфического вкуса. Нахуя Ордену одного ликёра бутылок пятьдесят — вопрос хороший. Но задавать его Данте не стал. — Возьми сливочный. — Это какой? — Бейлис, например. Вытащив бутылку, Данте вернулся за стол. Пока он пересыпал несквик из коробки в тарелку, Кэт украла ликёр и щедро налила его в кофе. — Тебе вообще можно? — Нет. — Кэт пожала плечами. — Но правда здорово, что мы вне закона? Данте залил ликёром Несквик и отправил ложку в рот. Свернув газету и отложив её в сторону, Вергилий упёрся локтями в стол, а подбородком — в сложенные в замок пальцы и уставился на Данте. Пусть пытает. Может ногти повыдёргивать, может повгонять под них спицы, но Данте ни за что не признается, как это охуенно вкусно получилось. — Рассказывай, что заставило этого гандона попытаться сожрать флешку? — О, он пытался сожрать не только флешку. Вам это понравится. Вергилий широко улыбнулся. Делая очередной глоток кофе, Кэт откинулась на спинку стула и улыбнулась тоже. Данте отрицательно покачал головой. И не смог не улыбнуться им в ответ.