Эскапизм

Следовать — ваще не для него. Никогда. Выслеживать — да, в этом Данте давал прикурить любому: найти затянувшего в Лимбо демона — как нехуй делать; выследить задолжавшего боссу — при хорошей наводке на следующий же вечер. Что-то в нём жило такое, что-то нечеловеческое, ненормальное — животное. Данте этим не гордился, но Данте это уважал. Кормил своих демонов по расписанию. Наверное, именно животное в нём и не позволяло ни за чем и ни за кем следовать. Пока всех тянуло вправо, Данте мотало влево. Пока все угорали по новой группе, Данте качался на микстейпах угашенных в край знакомых. Он клал на популярные места и стильную одежду, на собравшее десяток наград кино и политические скандалы. Данте не изолировался. Он просто не позволял мусору обретать хоть какую-то значимость. Его так приучили. И Данте не стеснялся кусать за указывающую руку. Он слишком долго просидел, забившись от страха в угол, чтобы, когда наконец удалось из угла выбраться, не показывать зубы в сторону всего, что так нравилось большинству. Потому что, если бы не большинство ебаное, первые года приютов и патронатов не превратились бы в ад. Данте слушал, конечно, кивал, где-то даже улыбался из вежливости, но ему алмазно было поебать, кто, где и когда с кем поебался, в чём снялся и почему теперь нельзя поддерживать Рона Рубинштейна, если только вчера все ходили в зелёных кепках его предвыборной кампании. Мир без продыху нёсся в центр торнадо. Данте вполне осознанно оставался на обочине. Лучше глотать пыль, чем застрять в пробке здравого смысла. А потом появилась Кэт. Позвала за собой, и Данте, как баран последний, зачем-то последовал. И то самое животное внутри обернулось злой шуткой. Мир клином сошёлся на девчонке. Он разве что в рот ей не заглядывал. Стыд ебаный. О таком вслух не говорят. Так Данте и не говорил. Молча петлял за Кэт по улицам, молча выслушивал задания, молча смотрел на пополняющийся список целей. Ему говорили: «фас», — и он фасовал демонов по мешкам. Эту бы исполнительность Данте да пять лет назад — возможно, и школу бы нормально закончил. Кэт рассказывала про свои двадцать видов грунта, как сдохли цветы с названием, которое хуй выговоришь, рассказывала, какую песню по радио услышала, и возмущалась, что нужный ей магазин с оккультным стаффом работает только по вторникам и пятницам. Данте не выпадал из диалога уже не из вежливости. Данте бы слушал её двадцать четыре на семь, если бы им не требовалось спать и периодически терпеть нотации Вергилия. И сегодня они обязательно на них нарвутся, когда придут в штаб позже установленного. Брату стоило назвать «Порядок» «Беспорядком» и меньше ебать окружающим мозги. — Болит? Кэт покрутила в руках стаканчик с кофе и посмотрела на забинтованную поверх джинсов коленку. — Сама виновата. — Я не спросил, виновата ли ты, я спросил, болит ли. — Немного. Посидим здесь ещё? — Без б. Откинувшись на спинку скамейки, Данте наблюдал, как закрываются последние мелкие магазины, гаснут золотые витрины, как народ тащится через небольшой мост к проезжей части и вваливается в машины и такси. Кэт сняла картонный манжет со стаканчика и обхватила его обеими руками. Из канала напротив несло тиной и гнилой древесиной — от воды тащило холодом, но Кэт выбрала сидеть здесь. Над головой шелестели кроны деревьев. Данте стянул с плеч куртку. — Однажды ты придумаешь, как раздевать меня более приятным способом. Кэт просунула руки в рукава и виновато посмотрела снизу вверх. — Я не рассчитывала, что мы задержимся до вечера. — Не надо было так нестись. Там и опасного-то нихуя не было. — Вергилий говорит, что мы привлекаем слишком много внимания. — Вергилий дохуя говорит. — Данте перевалился через Кэт, чтобы вытащить из правого кармана кожанки сигареты. — Если слушать всё, можно сойти с ума. Кэт рассмеялась и так резко взмахнула рукой вверх, что чуть не снесла зажатую в губах Данте сигарету. Он отклонился назад за мгновение до. — Смотри, звезда! Прикурив, Данте приподнялся, вытащил из заднего кармана джинс мобильник и посмотрел на время. — Рано. Это спутник. Первым должен появиться Сириус. Смотри. Если Силвер Сакс там, а башня — там, то Сириус появится, — Данте наклонил голову к плечу Кэт, чтобы приблизиться к её точке зрения, и ткнул в небо над горизонтом, — где-то здесь. — Подождем? Пожав плечами, Данте откинул голову на изголовье скамейки и выдохнул дым в небо. Он тоже не находил в себе желания тащиться в холодные катакомбы подземной империи брата. В кронах щебетали птицы. Данте закрыл глаза, слушая проносящиеся за спиной машины и плещущуюся о кладку воду в канале. — Вот он! — Кэт потрясла его за бедро. — Ты прав. Я думала, что самая яркая звезда — Полярная. — Не, она — поляриссима. Звезда, которая всегда укажет дорогу на север. Если следовать за ней, — Данте повернул голову и посмотрел на Кэт, — никогда не заблудишься. Сириус же — самый яркий. Смотри на него, пока есть возможность. Думаю, через несколько дней он исчезнет до июля. Но Кэт наблюдала не за небом, а за ним и странно улыбалась, поэтому Данте замолчал. — Нет-нет, — Кэт пихнула его в бок, — продолжай. Почему Сириус исчезнет до июля? — Гелиакический закат. Это когда звезда скрыта солнечным светом. Типа… это будет солнце и его свет. — Данте снял жёлтую пластиковую крышку с кофе, а затем развернул сигарету тлеющей стороной. — А это Сириус. И когда звезда проходит вот такую траекторию, мы её не видим. Кому я это рассказываю? Ты же ведьма, Кэт, ты должна знать. — У меня программа с картами ночного неба. Я просто сверяю полученные данные с книгами. Ты чересчур веришь в современных ведьм. — Кэт поёжилась и накинула капюшон. — Где ты это вычитал? Данте надел крышку обратно на стаканчик и сделал последнюю затяжку, отправляя сигарету в мусорку. — Мама любила рассказывать нам про небо. Говорила, оно напоминает ей дом. Шутила, что Сириус — это огромный собачий нос. Собачья звезда. Хаотичное движение объёмов воздуха в атмосфере между ними двоими и Сириусом вызывали мерцание последнего. В безвоздушном пространстве звёзды не мерцают никогда. Проводив последнего клиента, в конце аллеи закрылось кафе. Лимбо-Сити подозрительно затих. Кэт дождалась, когда Сириус спрячется за линией горизонта, выбросила стаканчик в мусорку вместе с остатками давно остывшего кофе и кивнула в сторону метро. Данте протянул руку, помогая ей подняться. И прежде, чем Кэт смогла бы среагировать, схватил её за запястья и закинул на спину, подхватывая под коленями. Она гневно зашипела, но за шею обняла. — Давай, Кэт, прикрой мне спину. Усмехнувшись, Кэт упёрлась подбородком в надплечье. Данте покосился на неё и улыбнулся в ответ. — Данте. — Да? — Расскажи мне про звёзды ещё.