Drown.

Я еще раз проверил время на часах, пытаясь совладать с собой и не показывать, что волнуюсь. Все внутри натянулось, как струны на гитаре, но лицо оставалось невозмутимым. Констанс все еще немного взволнованный после дневного переполоха и неожиданного отъезда Джейден, показался в дверях, явно не совсем уверенный в том стоит ему тут стоять или нет: — Ужин подавать, Мистер Кейден? — Дворецкий потоптался на месте, не зная куда деть взгляд. Будь ситуация другая я бы развеселился от такой его реакции, но сейчас мне было совсем не до смеха. Я прикрыл глаза рукой, проводя прохладными пальцами по векам. — Нет, спасибо, Констанс. Он учтиво кивнул и быстренько исчез за дубовыми дверями, оставляя меня наедине со своими мыслями, которые роились в голове, как слетающиеся на мед пчелы. В уме сотый раз проигрывался разговор с Джейден. Конечно, она все поняла... но ей было больно. Я знаю, что было. Однако лучше разобраться сейчас, чем позволить ситуации пустить корни. Несколькими часами ранее. — Говори уже, Кейден. Мне не нравится твой взгляд, — удерживая присущее ей спокойствие, попросила она. Но я чувствовал нарастающую в ней нервозность. Она знала, что я решил с ней не просто так поболтать. И это было дико. Дико даже для меня. Мне казалось, что я поступаю правильно, отдаляя ее от себя. Ведь по-другому это и назвать тяжело. Мои поступки были противными — грязь на ее незапятнанной коже. — Я хочу, чтобы ты поняла меня правильно, Джейден. Я не оставляю тебя, и не предаю. Мы все еще вместе. Просто... кое-что... мне нужно кое с чем разобраться. — Я удобнее устроился в кресле, обретая всю большую уверенность. Это же для ее блага. Все, что я сейчас делаю для блага Джейден. Мы находились в кабинете, расположившись друг напротив друга за моим рабочим столом. Перед Джейден, которая уже успела переодеться в домашние вещи, стояла кружка дымящегося чая. Мы были похожи на старую супружескую пару, которая решила обсудить вдруг навалившиеся проблемы. Но, если в кабинет Джейден заходила с яркой улыбкой, садилась за стол она уже без нее. — Что изменилось за то время, что тебя не было? — проницательно осведомилась она, обводя пальцем ободочек кружки. Ее глаза медленно поднялись, неспешно оглядели черты лица, впились в глаза. — Я не бросаю тебя, — повторил я, когда она не ответила. Повеяло холодом. — Но ты делаешь паузу, — хрипло закончила она, не отрывая от меня пристального взгляда. Я медленно киваю, соглашаясь с ее словами. — Это неправильно, Джейден. Я говорил тебе, когда ты пришла ко мне, что я не тот кто тебе нужен и это правда. Ты не достойна такого отношения. Ты достойна бесконечной любви, а не того, что получаешь от меня. — Ты любишь ее, — мягко, без укора, оборвала она. Всего лишь констатируя очевидное. — Не люблю, — ответил я, искренне в это веря. — Но я не отношусь к ней с тем безразличием, с каким должен бы относиться. Я делаю много необдуманных поступков рядом с ней, — немного уклончиво добавил, хотя мы оба знали о чем я. — Я делаю то, что не должен делать, потому что это, как минимум, нечестно по-отношению к тебе. Но я это делаю. И не могу себя остановить. Она... — Она, как наваждение, — вместо меня произнесла Джей. — Я знаю, Ки. Знаю. Я помню все, что ты мне рассказывал. И я хочу напомнить тебе, что я вступила в отношения с тобой, прекрасно зная на что иду. Я не отказываюсь от тебя. Ты всегда будешь для меня дорог. Но, боюсь, сейчас ты обрываешь наши отношения, Ки... — Я не обрываю отношения, — я поддался вперед, перехватывая ее руку на столе. Ласково сжимая нежные пальцы в своей руке. — Я с тобой. Я всегда буду с тобой. Но мы с тобой слишком глубоко погрязли. Мне кажется, нам пора выбраться из надежной раковины и со всем разобраться. Ты понимаешь меня, Джей? Я сжал ее руку чуть крепче, привлекая к себе внимание. Она едва заметно вздрогнула, но мужественно кивнула, справляясь со своими эмоциями. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Кейден. А тебе не будет хорошо, пока ты не разберешься с Трейси. Я... я... ревную, Кейден. Но понимаю тебя. И я буду ждать, когда ты вернешься ко мне. — Джейден... «Нельзя быть такой идеальной», — хотелось сказать мне. — «Нельзя быть такой милой и наивной. Сердце разобьются быстро, а боль от предательства будет жить долго». Она лучезарно улыбнулась осторожно вынимая свою руку из моей хватки. — Мне нужно над многим подумать, Ки, поэтому я не просто съеду из комнаты. Я заберу вещи. И приезжать не буду. Думаю, и встречаться нам не стоит. Телефонных звонков будет достаточно. Это не ультиматум. Просто, думаю, так будет лучше. Да, и Трейси оценит, — почти горько улыбнулась она, поднимаясь на своем стуле. Я глубоко вздохнул, поднимаясь на ноги следом за ней. — Ты не должна уезжать. Прошу тебя... — Так будет лучше для всех, Кейден. И прекрати так оберегать меня. Я не хрупкая... и я не святая. Ты тоже помогал, когда мне было тяжело, но почему-то предпочитаешь об этом не вспоминать, хотя твоя дружба и помощь были... неоценимы. — Джейсон так не думает, — вяло улыбнулся я. Улыбка на прекрасном лице Джейден застыла. Черты заострились, а губы едва заметно поджались, но она только улыбнулась. — Ты должна знать... — я легонько постучал пальцем по лакированному столу, стараясь подобрать нужные слова. — Я видел сегодня Джейсона. Он был в офисе. На самом деле... он ужинает сегодня с Трейси. Джейден одарила это замечание лишь скупым кивком, прежде чем расплыться в широкой улыбке. — Забавно получается, да? Может так и суждено было произойти? Я не стал отвечать на эту реплику, потому что ответа у меня на него и не было. Молча обошел стол и наклонился к ней, намереваясь поцеловать. Но Джейден увернулась, подставляя мне под губы свой лоб. — Я не отказываюсь от тебя, Джейден, — шепотом напомнил ей. — Мы вместе. Эта встреча не была похожа на ту пылкую, что произошла между нами днем. Всего пару часов резко перевернули наше с ней настоящее. Ведь мы только-только выбирали цветы и скатерти, а уже сейчас оказались на краю. — Я знаю, Кейден, — грустно улыбнулась мне она. — Но, боюсь, после того как Джейсон снова громко заявил о себе, все будет зависеть не только от нас с тобой...

***

И сейчас, вспоминая слова Джейден, я почти согласился с ними. На часах одиннадцать вечера, два часа назад Констанс вынес последний чемодан Джейден. Мой мир значительно переменился всего за полдня, став из серого черным. Но я не хотел говорить об этом Трейси. Я не собирался ей рассказывать какую она роль сыграла в отъезде Джейден, потому что не собирался говорить ей и о самом отъезде. Я вообще не хотел обсуждать с ней эту ситуацию. Джейден для нее была запретной темой. Я просто хотел... понять ее. Успокоить. Разгадать ее мысли. Особенно после произошедшего днем. Меня просто тянуло к ней. Но ночной покров опустился на Нью-Йорк, а Трейси все еще не появилась, не взирая на те правила, что я установил для нее в первый же день ее приезда. А я ждал ее, то и дело поглядывая на часы, сам толком не зная для чего именно. Что если она отправилась к нему домой? Ну, тогда, пожалуй, я подожду еще пару часов, разузнаю его настоящий адрес и разнесу его дом в щепки. Да, должно быть, именно так я и поступлю. А что если вдруг что-то произошло? Что если ее ограбили, или же она попала в какую-нибудь другую заварушку? Десять минут. Я дал себе ровно десять минут. Когда минутная стрелка опустилась на половину двенадцатого, я все-таки вытащил из кармана телефон и уже было начал нажимать на кнопки, как вдруг услышал мелодичный звук дверного звонка. Прежде чем Констанс или Джинни успеют отреагировать, я стремительно поднялся с дивана и уверенным шагом направился к двери. Тут же, справившись с замками, распахнул ее, даже не заглядывая в глазок. Это была она. Слегка подвыпившая Трейси, которая все моргала, пытаясь привыкнуть к яркому свету. — М-м-м, привет, — усмехнулась она, вручая мне сумочку. — Уже поздно. И я куда-то дела ключи. А ты что здесь делаешь? Я думала ты уже в кроватке... ну, сам понимаешь. Она пьяно захихикала и прошла мимо, слегка пошатываясь, да еще и пытаясь на ходу стянуть с себя туфли. — Подожди, — грубо окликнул, закрывая дверь и следуя за ней. — Дай я, — процедил, опускаясь на корточки, одной рукой распуская ремешок на лодыжке. Потом на другой. — Какого черта ты так поздно? — аккуратно придерживая ее стройную ножку я стянул туфлю сначала с одной ноги, а потом с другой, невольно залюбовавшись крохотными пальчиками. Она не ответила, поэтому я поднял на нее взгляд, вручая ей ее сумочку, а в правой руке придерживая туфли за ремешки. — У меня было свидание, — захихикала она, легонько ударяя меня по груди. Я вздрогнул от мгновенно пробившей меня дрожи. Невесомый трепет закружившись в груди, осел внизу живота, слабо сжимая внутренности. — И как оно прошло? — не удержался, перехватывая ее руку, когда она стала подниматься по лестнице. — Ну же, — усмехнулся, когда она покачала головой. — Поделись, Трейси. Давай, по старой дружбе, — раззадоривал я. — Расскажи своей дорогой подружке о своих ночных похождениях. — Ты что, серьезно? — рассмеялась она. — По старой дружбе? Ты, моя дорогая подружка, трахнул всех моих подруг, чтобы отомстить мне, идиот, — икнула, несильно оттолкнув меня в сторону. Я почти улыбнулся. Почти. — Хватит, Кейден, я хочу спать. Это был тяжелый день. Прошу тебя, оставь меня в покое. Тебя наверняка ждет Джейден, поэтому лучше подумай о ней, потому что мне немного надоело тебе напоминать о ней каждый раз. Ее к месту колкий комментарий пришелся точно в цель, пробивая грудину, воспаляя старые раны. Идеально точно выверенный удар. Она умело ставила меня на место, сама того не понимая. Давила на нужные кнопочки, где у меня возникали сомнения. Я. Поступил. Правильно. — Я вижу тебе уже полегчало, — буркнул, вновь хватая ее за руку, когда она пошатнулась. Новое прикосновение, новая дрожь. — Много выпила? От нее пахло по-другому. Не так, как обычно. Незнакомый цветочный аромат, поверх которого пробивался легкий запах алкоголя. Изысканно, но так чуждо мне. «Верни мне мою Трейси, пожалуйста. Верни ее запах. Верни мне ее». Молитва была вознесена то ли самой Трейси, которая была вовсе не Трейси, то ли Господу Богу, но она была такой пронзительной и четкой, словно я произнес это вслух. А вовсе не в собственных мыслях, где никто не мог услышать. Где никто не мог уличить в слабости. — Да какая разница, — прорываясь сквозь плотную пелену, заслонившую мои уши, пробился ее бесстрастный голос. Беззлобный. Никакой. Просто безразличный. — Главное, что время было проведено отлично. Видимо, мне давно следовало напиться, чтобы расслабиться, — тем временем, продолжала она, осторожно перебирая ногами по ступенькам и небрежно улыбаясь. Глаза блестели, волосы были легонько спутаны. Она была другой Трейси, не той, которую я видел сегодня. Новый барьер вокруг нее, не пропускающий меня, напускное безразличие и едкие замечания. Старая схема, новые стены. Новая крепость, в глубине которой так упорно прячется Трейси Уэст. Маленькая, испуганная и невинная, а вовсе не та девушка, что стоит передо мной. Это не Трейси. Не моя Трейси. А разве есть у меня право говорить о моей Трейси? Моя Трейси осталась со своим Кейденом в далеком прошлом. Сейчас же мы тут. Мы и есть Кейден и Трейси. Уже не дети, больше не друзья. Но это не изменяет того, что я хочу увидеть ее настоящую. Без притворства. Хочу больше эмоций. Быть может страданий. Так хочется, чтобы она хоть что-то поняла. Хоть немного. Но, надеюсь, больше не будет слез. Эта прозрачная жидкость, стекающая по ее щекам, разъедает меня изнутри похуже кислоты. Только не слезы.

«Твои слезы не падают, Они обрушиваются на меня».

— Разница в том, кто потом будет тебя выхаживать, — парировал я, отрубая ненужные эмоции, легонько подталкивая ее вверх по лестнице. — Это какой раз? — усмехнулся. — Я никогда не просила тебя ухаживать за мной. Никогда не просила тебя заботиться обо мне, — усмехнулась она, неосторожно зависая на последней ступеньке, оступаясь, едва ли не заваливаясь на меня. Оказываясь так близко, что ее запах обволакивает меня. Цветы, алкоголь и что-то столь родное в этом букете неизвестного. Душит, почти сбивает с ног своим наплывом. Я прикрываю глаза, наклоняясь ближе, вдыхая. Теряясь в ощущениях, переставая дышать. Наверное, мне потребуется много времени, прежде чем я привыкну к тому, что она реальна. Не плод больных фантазий или осторожных мыслей. Реальный человек из плоти и крови. — Но я всегда заботился, — хрипло выдаю. — Всегда был рядом, — быстро отстраняюсь, жалея, что не могу забрать свои слова обратно. Успокаивает лишь, что завтра она может забыть наш разговор, как и эти странные откровение, вырывающие из меня. — Даже, когда я не хотела, — спокойно отмечает она, легонько отодвигаясь. Но не вырываясь из хватки. Просто обозначая небольшую границу, которую мы случайно нарушили. — Даже, когда ты не хотела, — почему-то повторяю, не отрывая взгляда от ее затылка. — Потому что, так хотел я. «Потому что мне так было нужно», — не говорю я. «Потому что я любил тебя», — не говорю я. — Отпускай, Кей, — она почти поворачивается ко мне лицом, но тормозит повернувшись лишь наполовину, легонько оттягивая руку. — Дальше я справлюсь. — Она кокетливо улыбается, но теперь мне кажется, что улыбка эта наигранная. Она снова играется. Снова пытается закрыться, отдалиться, являя миру какую-то странную копию себя. Хоть на этот раз я могу ее понять, я этого не делаю. — Давай я доведу тебя. Не хватало, чтобы ты еще тут расшиблась или стала причиной генеральной уборки, — не удерживаясь от шпильки, слегка подталкиваю ее. Она смотрит на меня украдкой, потом послушно срывается на шаг, пытаясь идти ровно, будто доказывая, что с ней все в порядке. Не спорит. Лишь устало семенит чуть впереди. Эта ее молчаливость и ровная спина, напряженная, непреклонная напоминают о горьких слезах, которые она пролила днем. О том, как она еще долго после того, как я закончил говорить, сидела в уголке, прижимая к покрасневшему и влажному от слез лицу, салфетку. Изредка всхлипывала, стараясь удержать все удержать в себе, а я сгорал в агонии от каждого ее судорожного вздоха. Такие ощущения невозможны. Невозможно уничтожить и уберечь человека одновременно. — Так как прошло свидание? — повторяю, выпуская ее руку, напоследок легко пройдясь по выступающим венкам пальцами. — Я уже думал, ты не вернешься. — Может, и не вернулась бы, — безразлично хмыкает, увеличивая шаг. Будто убегая. — Почему же вернулась? Она молчит. Молчит все время, пока мы идем по коридору к ее комнате. Молчит, в то время как я рассеяно отсчитываю шаги до ее комнаты. Почти не задумываясь. Не зная куда деть свои мысли. Все пошло не так, как задумывалось. Сейчас попытаться понять ее, все равно что пытаться убить камень. — Потому что я помню Ваши правила, Мистер Ки, — неожиданно улыбается она, тормозя в нескольких шагах от спальни. Протягивает руку за своими вещами, сжимает и разжимает пальцы в молчаливом требовании. — Мои правила? — не реагирую на ее жест. — Думаю, ты удачно нарушила все мои правила. — Нет, — качает головой с легкой улыбкой на устах. — Зато ты отчаянно провоцируешь меня. Каким номером было правило о неприкосновенности? — Речь шла о тебе, — просто отвечаю. — Я тебя касаться могу. Она позволяет себе язвительно улыбнуться, небрежно взмахивая рукой. — Я в этом и не сомневалась почему-то, — вставляет. — А теперь, пожалуйста, Кей, позволь мне отправиться в кровать. Лицо бледное, глаза горящие, но усталые. Она вымотана. И, да, у меня возникает желание отправить ее в постель. — И даже не пригласишь меня? — пытаюсь улыбнуться, поднимая в воздух ее туфли, удерживая ремешки на пальцах. Быстро отнимаю их, когда она тянется. — Нет, — колко парирует она, и на секунду мне чудится, что этот ответ отобрал несколько крупиц из оставшихся у нее сил. Чудится, что она бледнее еще сильнее. Мучительно убеждаю себя, что мне только кажется. — Боюсь, твоя девушка будет очень против, — произносит она. Отмечаю, как легонько вздрагивают ее губы, когда она снова протягивает руку за туфлями. — Пожалуйста, — чуть слышно произносит она. «Бой проигран, Кейден. Иди спать. Завтра. Все завтра», — убеждаю себя. Рука, не мешкая, расслабляется и я разжимаю пальцы, роняя ремешки. Те соскальзывают с суставов, но пролетают мимо ее протянутой руки. Падая прямо к ногам. Она смотрит мне в глаза. Пустым взглядом. Безжизненным. Нет даже укора. Нет никаких эмоций, на которые я мог бы отреагировать. Объяснить, что я не нарочно, хоть могло и показаться, что все именно так. Потом ее взгляд опускается на туфли. Она смотрит на них недолго, но пройденные секунды, тоннами падают мне на плечи. Я наклоняюсь за ними, но она опережает меня, выхватывая туфли почти из рук. — Спокойной ночи, — быстро говорит она без прежнего кокетства. — Трейси... Но она двигается так, быстро, что я не успеваю перехватить ее, рассекая рукой лишь воздух. Всего пару секунд и она уже у двери, осторожно, и не глядя на меня, затворяя ее за собой. Не двигаюсь с места. Одна... две... три... четыре... Откуда это непонятное чувство вины? Пять... шесть... Я все еще не двигаюсь, не мигая глядя на дверь, за которой она скрылась. Семь... восемь... «Иди спать, Кейден. Все в порядке. Иди». Девять... десять... Но я не могу так просто уйти. Ноги, как приклеенные не желают двигаться с места. Вокруг тишина. Ни звука из ее комнаты. Звенящая пустота, в центре которой я. Я не хотел ее унижать. Не хотел. Они выпали случайно. Но она... она-то думала по-другому. Молча приняла мою выходку. Не показала эмоций. Просто подняла свои туфли и ушла. Двенадцать... Я делаю шаг. Один, потом еще один. Все ближе и ближе, подкрадываясь к дверям ее спальни. Осторожно застывая у дубовой двери. Не позволяя себе дышать, лишь бы распознать хоть один звук, доносящийся оттуда. Хоть что-то... Но не слезы. Только не слезы. Пятнадцать... А потом я слышу это: приглушенный стук и едва слышимый стон. Такой тихий, но мучительный. Рука, распластанная на двери напрягается. Сжимаю ее в кулак, испытывая жгучее желание постучаться. Дать о себе знать. Попросить ее впустить. Просто... хоть что-то. «Она не твоя проблема, Кейден. Иди спать». Шум воды. Тихий всхлип. И плотину прорывает. — Трейс, — спокойно зову, легонько стукнув по двери пару раз. — Открой двери, пожалуйста. Говорю тихо, но решительно. Стараясь не пугать, да и самому не пугаться. Ведь все это так напоминает... «Открой двери, малышка». — Уходи, — хотя и пытается подражать мне, я все же слышу прорывающиеся всхлипы. Острые, как лезвие бритвы, для моего слуха. «Уйди. Просто уйди!» Я приваливаюсь к двери лбом, как когда-то. Воспоминания затапливают, но я стремительно отделываюсь от них. Все не так. Сейчас эмоции не те. Тогда была паника. Всепоглощающая. Сейчас же леденящий душу страх. Мы уже не дети. Ставки крупнее. — Я захожу, — предупреждаю. Без ответа. Толкаю дверь, крайне удивляясь когда она поддается давлению. Она не закрылась на замок. — Трейси, — на этот раз зову громче. Снова никакого ответа. В углу сваленной кучей валяются туфли и сумочка. Дверь в ванную распахнута, откуда доносится звук бурлящей воды. Нет всхлипов, нет стонов. Быть может, я просто ошибся. Что если она просто принимает душ, а я все напридумывал? Я застываю, не в силах заставить себя пойти туда. Будь ситуация иной, я бы не задумываясь вошел в ванную комнату. Спустил бы пару колких замечаний. Посмеялся бы над ее уязвленным состоянием. Чтобы задеть. Увидеть какие-то чувства. Сейчас же я не мог сдвинуться с места. Не мог пошевелиться, отчаянно всматриваясь в дверной проем. — Трейси, — позвал еще раз, надеясь, что она появится в дверях, или же бодрым голосом посоветует отправиться к дьяволу. Что угодно, но не молчание. И еще раз: — Трейс, черт возьми! — Проваливай, — свирепый ответ. Слезы в голосе, легкий налет страдания. Я прикрываю глаза, проклиная себя за то, что решил «встретить» ее сегодня. За то, что поковырялся пальцем в, покрытой засохшей кровью, ране. — Я сейчас войду, — устало предупредил, ступая медленным шагом к открытой двери. Глаза все еще закрыты. Чувства обострены. Маски сброшены. — Оставайся там, — голос Трейси пресекся на конце последнего слова, сорвался на приглушенный стон. — Не смей, Кейден! Но я уже стоял в проеме, устало приваливаясь спиной к дверному косяку. Было больно открывать глаза. Было больно не смотреть на нее, столь же больно как открыть глаза и увидеть слезы на ее лице. Голова запрокинута, глаза закрыты. Я боялся посмотреть на нее. Боялся увидеть... ее. — Не смей, — отдался эхом от кафеля ее судорожный шепот. — Уходи. Я не хочу, чтобы ты... Но ее голос потонул в всхлипе. Я отлип от косяка, рассеяно коснулся пальцами своей щеки, скользнув двумя пальцами по веку. Одному, потом другому. Только потом позволил себе распахнуть глаза. — Что ты делаешь? — выдавил я, когда увидел ее. — Трейс, черт побери, что ты творишь? Плечи дрожат мелкой дрожью, волосы намокли облепляя голову, одежда намокла, прилипнув к телу, очерчивая изгибы, пока она привалившись в кафельной стене, отчаянно пытается содрать с себя платье. Страх ядом растекается по жилам. — Остановись, — рявкнул я, обхватывая ее запястья. — Прекрати. Гребаный ад. Попытался вытащить ее, но она яростно отпихнула меня, неловко дернувшись на скользком полу. Я мягко перехватил ее за талию, подтягивая ближе, чтобы она не могла отбиться. Почувствовал, как ее дыхание пресеклось, когда она оказалась вплотную прижатой ко мне. Опалило шею, затем исчезло, словно она затаила дыхание. — Умоляю, — выдавила она. — Прошу тебя, отпусти. Просто отпусти. Она съежилась в моих руках горько всхлипывая. Не пытаясь вырваться, но тем не менее, обжигая пальцы. Я растерянно разжал руки, не зная как себя вести. Будто кто-то по голове ударил, лишая всех разумных мыслей. — Мне плохо, — простонала она, пытаясь зацепиться рукой за стену. Я рванулся в ее сторону, но тут же остановил себя. — Что мне сделать? — чувствуя себя по-идиотски, спросил у нее. — Трейс, пожалуйста, выбирайся. Тебе нужно в кровать. Она, как сумасшедшая замотала головой. Только сейчас я заметил следы от туши на ее лице. Едва заметные, но дорожками спускающиеся по щекам. Вот оно: чувство беспомощности. Когда ты смотришь, как человек гаснет на твоих глазах, но ничего не можешь поделать. Когда ты в шаге от цели, но добраться до нее не можешь. Я должен бы радоваться ее боли, ее поражению... но радости нет. Пустота на том месте, где должно быть сердце. Непонятная грусть, у которой есть начало, но нет конца.

«Ты как ангел, но со сломанными крыльями, Такое холодное сердце никогда ни выкажет сострадания».

— Помоги мне снять платье, — наконец, попросила она. — Сними его с меня. Душит. Дышать нечем. Я задыхаюсь от грязи. Вся грязная. Замер, прислушиваясь к ее тихим отчаянным причитаниям. Грязная? О какой грязи речь? Но прежде чем я спросил что она имела в виду, она вздрогнула всем телом. — Тише, — велел я, решительно расстегивая оставшиеся пуговки на ее спине. Двумя движениями, стягивая мокрые рукава по плечам, спуская тяжелую ткань все ниже и ниже. Показались бретельки лифчика, кружевная отделка, плотно прилегающая к телу, выступающие косточки позвоночника, крылья плеч. Больше обнаженного тела: такого хрупкого и беззащитного. И хотя в теле вспыхнули первые всполохи зарождающегося желания, я подавил их, сосредоточив внимание на крошечных руках и подрагивающей спине. — Поднимись, — попросил. — Не могу снять. Рукава домашней кофты намокли до локтей, сердце шумно отбивало в ушах. Страх притупился. Появились первые признаки паники. Но внешняя хладнокровность скрывала сумбур души. Она приподнялась и ткань послушно скользнула вниз, кучкой собираясь у ног. Воспаленный мозг некстати заприметил, что на ней лишь нижнее белье. И то полупрозрачное. Набор черного кружева. На секунду, я даже вообразил как она будет выглядеть, если я поверну ее лицом к себе, но тут же отбросил эти мысли, вспомнив, что ситуация далеко не подходящая. Мимолетным взглядом пробежался по упругим ягодицам, поддерживаемым кружевом, опустил взгляд вниз по ногам, где лежало платье. — Все, — хрипло выдавил. Она не ответила, не повернулась, но выкинула руку назад, будто намеревалась оттолкнуть меня. Но нет. Ее рука остановилась на застежке лифчика, резким движением открывая ее. Доля секунды и он летит следом за платьем. — Трейс... — начинаю, с болезненным отчаянием глядя ей в спину. — Ты начинаешь пугать меня. Она подалась вперед, вышагивая из одежды, потянулась за мочалкой свисающей с крючка. Она решила помыться? — Мне стыдно, — прохрипела. — Мне так стыдно. Уходи, пожалуйста, Кей. Я не хочу, чтобы ты это видел. Я такая жалкая. — Прекрати, — оборвал ее. — Если это из-за туфлей, то я не специально. Я не хотел тебя обижать... — Да какие туфли? — горько воскликнула она, проводя грубой тканью по своей руке. Раз. Другой. И снова. Придавливая. — Я вся в дерьме. Такая грязная, — простонала она, расцарапывая руки грубой тканью. До красноты. Будто, намереваясь содрать с себя кожу. — Не трогай больше меня. Не касайся этой кожи. Она пропитана ядом. — О чем ты говоришь? — потянулся, останавливая истязания. — Не надо больше себя ранить, — процедил сквозь зубы. — Прекрати, слышишь? Встряхнул, но она вывернулась и снова принялась ожесточенно растирать кожу. — Ее нужно вывести. Я вся в ней. — Трейси, — с закрадывающейся паникой в голосе воззвал к ней. — Приди в себя! Остановись! Ты пугаешь меня, детка... Она дернулась назад, вписываясь спиной в кафель. Сползла по нему, зарываясь головой в колени. — Не говори так, — простонала она. — Пожалуйста... Я опустился на колени возле ванны, в которой она сидела. Брюки натянулись, стесняя движения, но мне было плевать. Даже нагота Трейси сейчас меня мало волновала. — Посмотри на меня, — приказываю. Она все еще утыкается лбом в колени, слегка раскачиваясь: взад-вперед; взад-вперед. Пугает. Как же это пугает. Я никогда не видел, чтобы Трейси срывалась. Никогда не видел такой агонии. Не смотрит. Все еще не смотрит. Очнись. Умоляю, Трейси, хватит. Ты меня пугаешь. — Посмотри на меня, — жестко рявкаю, резким движением, хватая ее за руку. Впиваясь пальцами до синяков. Причиняя боль, хотя и знаю, что обещал никогда этого делать. Но я не знаю, не знаю, что еще можно сделать. Как привлечь ее внимание. Она содрогается, переводя на меня темные, почти черные глаза. А в них тлеющий уголек. Где-то глубоко-глубоко. Там где, возможно, прячется моя Трейси. — Кей, — захныкала, звуками напоминая ребенка. — Ты не должен быть тут. Хватит с тебя. Слишком много боли. «Хватит с тебя». Прекрати, Трейси. «Слишком много боли». — Но я тут, — грубо оборвал ее, притупляя облегчение, что нахлынуло волной, потому что она, наконец, говорила вполне разумно. — Я всегда буду рядом. Всегда буду тут. И ты тут, ясно? Больше не делай так, Трейси, — буркнул, удерживая ее за затылок второй рукой, чтобы она не могла упустить мой взгляд. — Я просто убью тебя, если это повторится, — яростно заверил ее, изнемогая от желания прижать к себе. Ближе. Кожа к коже. Где она будет в безопасности. Где с ней ничего не случится. Где она больше никогда не сорвется. Ее личико по-детски скривилось, когда она уткнулась носиком в мою ладонь, бесшумно всхлипывая. — Прости. Прости. Прости. Прости, пожалуйста. Прости. — И тихое: — Прости меня, Кейден. В горле пересохло, в груди стало тесно. Мир, казалось, вокруг замер. «Прости меня, Кейден». Я впервые почувствовал, что слова исходят от нее — от Трейси, — а не от дешевой пародии, которую она являла миру. Но я не мог простить. Пока не мог, хотя и сгорал изнутри. Не мог простить, потому что она с легкостью могла погубить меня вновь. Мне нужно доверять ей, чтобы простить, а это будет так тяжело, учитывая как упорно она уничтожала мое доверие. — Иди ко мне, — почти умоляя простонал, протягивая к ней руки. Так, словно она была едой для бедняка, водой для заблудшего в пустыне путника. Словно она была моей вселенной.

Химия между лжецами, Такими, как ты и я, Вспыхивает словно бензин.

Она нерешительно оперлась на мои протянутые руки, неуверенно заглянула глаза, будто пытаясь найти объяснение моему поведению. — Ты трогаешь меня, — почти благоговейно шепнула она, когда я пробежался пальцами по ее запястьям. Подтянул ближе, игнорируя собственный отклик на мягкое колыхание ее грудей. — Ты ко мне прикасаешься. — Конечно, прикасаюсь, — попытался улыбнуться. — Я же все время тебя трогаю, помнишь? — но она не ответила. Просто вжалась носом мне в шею, вдыхая. — Я грязная. Не понимаю, как ты это терпишь. Нет, ты никогда не была грязной. Чтобы не делала... — Чище тебя... — с трудом сглотнул, — нет никого чище тебя, Трейси. Ты не грязная и никогда не была грязной. Она замотала головой, вжимаясь так сильно, будто намеревалась раствориться во мне. И я был бы рад... правда, был бы, хотя и не должен в этом признаваться. — Пошли в кровать? — шепчу ей на ушко. Она едва заметно кивает в ответ, беспрекословно воспринимая мои слова. Потянувшись за полотенцем, я закутал ее в него, а потом поднял на руки. Она никогда не весила много, но за прошедшие несколько недель, казалось, похудела еще больше. — Тебе нужно больше есть, — пробормотал я, прижимая ее крепче, чем стоило. Ближе, чем стоило. И вот так, вышагивая с ней на руках и разговаривая, будто она по-прежнему самый близкий для меня человек, я понимаю, что душа больше не стонет, сердце не трепещет в агонии умирающего. Легкая передышка в непрекращающейся войне. — Я... мне правда... жаль. — Ее шепот коснулся моего подбородка, пока я опускаю на кровать. — Ты всегда был центром моей жизни. — Не был, — отмахнулся. — Иначе ты бы не вышвырнула меня из своей жизни. Она подвинулась, ныряя под одеяло и освобождая место для меня. Я застыл у кровати, не двигаясь. — Я никогда не оправдывала своих поступков, но ты был мне дорог. Наша дружба была реальной, и я бы хотела ее вернуть. Я скучаю по тебе, Кей. И я знаю, что постоянно совершаю глупые поступки, поэтому пойму, если ты отвернешься от меня. Все же даже твое терпение не безгранично, хотя ты и показывал все это время обратное. Выдержал все, что только можно выдержать. Возможно, будь я чуть умнее ничего бы из этого не произошло... Но мы там, где мы есть. И я хотела бы снова стать твоим другом. Быть частью твоей жизни. Она смущенно притихла, опускаясь взгляд на свои, закутанные в одеяло, ноги. — Почему ты считаешь себя грязной? — все-таки спросил, не сводя взгляд с ее бледного лица. — Почему... что это было? — Я... мне сложно объяснить некоторые свои поступки. Это как какой-то барьер внутри. Барьер, который не подпускает никого глубоко. Ты оказался слишком глубоко. Умудрился забраться под кожу, да еще и к сердцу подобрался слишком близко, — она устало качает головой, вытягиваясь на подушках. — Я... чтобы я не говорила, но ты всегда ты был ближе остальных. Мне было стыдно, но в тот день, когда все это произошло с Итаном... — я сжал кулаки, а она судорожно вздохнула. — Я знала, что ты увидел нас. Знала. И когда все закончилось, я понеслась в ванную. Пыталась вытравить твой взгляд из своей кожи. Во всяком так я себе говорила. Но, так и повторялось каждый раз, пока я не поняла, что смываю его запах. Его прикосновения. Всю эту грязь с себя. Я никогда не была слишком хороша для тебя. «Ты была идеальна для меня». В голове путаница, в душе сумбур... а я... я просто смотрю на нее, не зная, как в это поверить. Как поверить, что она считала чужие прикосновения грязью? — Но сегодня?.. — Я танцевала с Джейсоном, — прошелестела она, избегая моего взгляда. — Он касался меня... просто касался, ничего больше, — поспешно добавила, хотя я и не спрашивал. Но спросил бы. — Прости за этот концерт, — пробормотала она. — Мне ужасно стыдно. Еще и алкоголь... я могу извиниться перед Джейден, если хочешь. Мне дико неловко, да и ты ни в чем не виноват... Я внимательно всмотрелся в нее. Почему она не всегда такая... откровенная? Почему она так часто скрывает свои мысли и эмоции? — Нет, — отказался я. — Не нужно. С этим я способен разобраться и сам. Замешкался, не зная куда себя деть. Куда податься? Неуверенно взглянул на место, которое она мне оставила. — Говорить об этом, конечно, глупо, но я была бы рада, если бы остался. Хотя и знаю, что это невозможно. Джейден... Она умолкла. Мне почудилось, что думаем мы об одном и том же: я уже оставался у нее. И тогда Джейден не стала помехой, хотя я и сорвался к ней посреди ночи.

«Рядом с ней я дома. ...отвезите меня домой снова».

Ничего не отвечая, я потушил свет и замешкавшись, бесшумно скинул обувь, прежде чем забраться к ней на кровать. Вот он мой дом. Хотя это чертовски неправильно. «...отвезите меня домой снова...» Я не знал, что говорить. Не знал, как нужно себя вести. Сегодня весь день все шло не по плану, да и результат получился неожиданный. — Так... дружба... между нами возможна? — шепнула она в темноте, повернувшись ко мне лицом. Я почувствовал ее теплое дыхание на щеке. Мысленно чертыхнулся. Она меньше, чем в метре от меня. Почти голая. В штанах моментально стало тесно, отчего я едва ли не застонал вслух. О какой дружбе речь, черт возьми? — Не знаю, — ответил честно. — Не знаю. Трейси, я слишком сильно хочу тебя, чтобы просто дружить. Слишком сильно хочу тебя, чтобы быть с Джейден. С тобой рядом всего слишком много. Слабое движение рядом, воздух заколебался, кровать заскрипела. В паху кольнуло, сердце заколотилось с сумасшедшей силой, перекачивая кровь. Маленькая теплая ручка скользнула по моим ребрам, осторожно пробегаясь по ним, останавливаясь на спине. Ее пальцы оставляли за собой горячую дорожку. «Обнимает», — понял я. — «Как когда-то, когда мы засыпали вместе, будучи детьми». А потом вдруг заговорила: — Ты набил татуировки, — прошептала она. — Словами из моего дневника. Я не стал отвечать, потому что ее слова и не были вопросом. Констатация. — Я думала ты сведешь их. — Робкая улыбка, коснувшаяся моей щеки — так она была близко. — Почему ты их не свел, Кей? Кладу руку на ее талию, подтягивая ближе, утыкаясь носом ей в волосы. Вдыхая пробивающийся родной запах сквозь череду неизвестного. Потому что это мои шрамы, моя история. Часть меня. Ты тоже часть меня. Я никогда не смогу свести их, как и не смогу вывести твой след из моего сердца. Но я не могу тебе этого сказать, Трейс. Не могу. «Ты всегда знала, как меня сломать». Мне столько всего хочется рассказать, столько всего обсудить, но я знаю, что еще не время. Она и так истощена. Да я и сам не до конца осознаю чудовищных масштабов произошедшего. — Спи, Трейси, — шепнул, ласково уткнувшись носом ей в волосы. — Спи.