Всё-таки живые

      После полуночи, отзвонившись со своей аппаратуры дежурному в институт и заставив Фёдора изобразить перед микрофоном «умирающего лебедя», я наконец выдвигаюсь к Фадеевым. Это на самой границе дач, почти в Королёве, и чтобы не петлять по улицам, я сразу поднимаюсь на десяток леров, не забыв врубить режим невидимости для систем ПВО — весьма полезно рядом с местным ЦУПом и раскиданными по Подмосковью радарами противоракетной обороны. Жаль, спиридонский проект так и не был реализован до конца, полная физическая невидимость нам недоступна, а свечение двигателей сложно принять за огни самолёта. Поэтому и пришлось выдвинуться так поздно. Рабочая неделя плюс строжайшее отношение к опозданиям равняются крепко спящему населению. А если меня вдруг заметит какой-нибудь забулдыга-полуночник, то кто ему поверит? Скажут, с пьяных глаз померещилось.       Дом Фадеевых оказывается небольшим, но двухэтажным, сложенным из силикатного кирпича. Тёмные окна, из трубы не идёт дымок, запахи жизни отсутствуют. За два года я привыкла, что в человеческом доме всегда пахнет готовящейся пищей, а в случае примитивного отопления, как в дачных посёлках и деревнях, ещё и печкой — ну а во дворе, соответственно, наколотыми дровами. Здесь же в воздухе, судя по данным компьютерного анализа, только оттаявшая земля, влага и фитонциды пробивающегося на соседней грядке чеснока, плюс микроскопическая примесь пыльцы от первоцветов у крыльца. И... ещё более микроскопическая, но улавливаемая сенсором доза вируса. Это плохо. Прежде чем попробовать заглянуть в какое-нибудь окно, я внимательнее приглядываюсь к почве, максимально расширив диапазон зрительного восприятия. Гм... Странно, мне казалось, что здешние весенние цветы немного другого оттенка — по крайней мере, я ещё ни у кого не встречала розоватых подснежников. Приблизить изображение... Это не просто цвет. Это краснота, расползающаяся по лепесткам и даже листьям вдоль жилок. А значит, в почву вместе с водой попал подозрительно красный пигмент. А ещё, помнится, были спорополлениновые шарики... Бр-р-р, что-то мне не по себе от зашевелившихся в мозгу предположений. Если инфекция способна передаваться через воду и поражать не только животных, но и растения, очень скоро её распространение станет лавинообразным. Сейчас весна, талые воды в больших количествах просачиваются везде и всюду, самое подходящее время для ввода отравляющих веществ в грунт. Вопрос, что будет с живым существом, съевшим чесночку с инопланетным вирусом, которому плевать на знаменитые чесночные фитонциды? Если, конечно, это существо раньше не наглотается водички из-под крана, набранной из речки, пополнившейся из растаявшего снежка. Вопрос номер два, откуда красные выделения в таких количествах, чтобы окрасить цветы? В подвале дома — фабрика по производству вирулентной пыли? И вообще, почему вирус при таком раскладе не передаётся воздушно-капельным путём?       Снова поднимаюсь и осторожно заглядываю в незашторенное окно второго этажа. Никого. Спускаюсь и пытаюсь найти хоть какую-то щёлку в глухих занавесях на первом. Беспросветно. Однако сканеры улавливают кое-какие звуки, присущие живым существам, типа шагов по скрипучим половицам. Хозяева в доме, хозяева не спят, хозяева бродят в темноте и даже не смотрят телевизор. Странно? Ещё бы. Придётся активировать мой самопальный режим тотального подавления сопротивления и вломиться в дом. Выставляю максимально возможное напряжение на корпус в соответствии с теми изменениями, которые я от нечего делать понавертела в своей защитной оболочке. Теперь один короткий приказ, и активируется моё новое оружие — прикосновение гравиплатформы к пропитанному водой, как губка, грунту уложит любого в радиусе десяти де-леров, а попытка протянуть ко мне руку окончится смертельным разрядом.       — Гм, а вот и гиперсолонка инженера Скворцова, — раздаётся со стороны крыльца. Дверь приоткрыта щёлкой, и тот, кто за ней стоит, явно на меня смотрит. — Что ты здесь делаешь?       Чем дольше Фадеевы, или то, что от них осталось, считают меня роботом, тем лучше.       — Согласно инструкции, я должна убедиться, что больной ребёнок в этом доме получает всю необходимую медицинскую помощь. Разрешите войти?       Метод, позаимствованный у Доктора. Он имеет привычку влезать в самое пекло, а потом выкручиваться, как винт из разболтанной резьбы. Почему бы не попробовать применить ту же тактику? Да, Фадеевы узнают про меня что-нибудь лишнее — например, про мою способность летать. Но не факт, что они этого уже не увидели, пока я пыталась заглянуть в дом. А убить далека — дело непростое, и вряд ли они на это способны.       — Ну, проходи, — дверь приветственно распахивается.       — Вы тоже нездоровы, — замечаю я, поднимаясь на крыльцо и разглядывая открывшего мне дверь мужчину. Те же симптомы, чего и следовало ожидать.       — Видишь ли, это немного заразно, — ухмыляется он, хищно проводя рукой по моему корпусу. Это ошибка, только где ж ему знать. Корпус не слишком устойчив к веществам типа плавиковой кислоты, но даже ей грызть и грызть далеканиум. А уж органике тут вообще делать нечего. Скафандр герметичен и непроницаем для любой формы жизни, даже для вирусов, зато мне больше данных для анализа.       Протискиваюсь в узкую прихожую. Все системы слежения раскручены на полную мощность. В доме определяются ещё двое человек, но они не показываются на глаза.       — Что вам выписал врач?       — Супрастин, — хмыкает хозяин дома, закрывая за мной дверь. — Правда, подозреваю, он к вечеру тоже заболел.       — Сознательное распространение опасной инфекции уголовно наказуемо, — замечаю я, не отрываясь от показаний мозговых волн собеседника. Жаль, слишком большая дистанция. Надо как-то подобраться поближе к его голове.       Как ни странно, он сам решает мне в этом помочь, подтвердив, что о далеках ничего не знает — в спину мне втыкается местный кабель электропитания с переменным током на 220 вольт. Не иначе, фен жены развинтил на скорую руку. Прежде чем я успеваю отреагировать, мой запасной аккумулятор выжирает сеть так, что не только выбивает пробки в доме, но, скорее всего, выводит из строя посёлковый трансформатор. А пробежавший по корпусу эффектный голубой разряд может ввести противника в заблуждение. Когда-то, пару лет назад, я уже неплохо прикидывалась трупом, так что замираю и даже отключаю фоторецептор. Мне и прочих сканеров хватит на таком расстоянии, чтобы определить перемещение противника.       Человеческие руки нагло рыщут по скафандру в поисках винтов и защёлок, постепенно теряя уверенность.       — Чёрт, похоже, наглухо заварено, автогеном надо, — мужчина протискивается мимо меня и, как я правильно предположила, присаживается на корточки возле манипулятора. Улыбастер, зараза, не отключается изнутри, и на нём должна быть довольно скептическая рожа, но надеюсь, противник на это внимания не обращает, поддавшись ложному впечатлению. Автоген, ха. Долго резать будешь.       Активировать сканирование полного спектра мозговых волн, всю мощность на манипулятор. Подловив момент, быстро поднимаю электрополимериновую чашу на уровень лба гуманоида. Буквально через мгновение он шарахается с коротким матерным выражением, не удерживая равновесие и врезаясь в полку с обувью. Но экспресс-анализ уже сделан и отправлен на расшифровку.       — Про... про... проверка систем, — нарочно сбиваясь, говорю я. — Все си... си... системы в пределах но... нормы.       — Какой живучий металлолом, — доносится в ответ из галошницы.       Смотрю на результаты сканирования. Варги-палки, контроль, явный и неприкрытый. Причём, вот же шутка юмора, по схеме, аналогичной управлению марионетками. То есть контролируемое существо сохраняет личность и память, но ими можно вертеть по желанию, подключая и отключая. Это кто ж такой умный в ХХ веке, что придумал то, до чего даже далеки дойдут через несколько тысяч лет, да ещё с помощью вируса, а не электроники?       Ответ выпадает сам собой. Бионики. Только бионическая цивилизация может придумать нечто подобное даже на уровне очень примитивных технологий. Итак, круг сужается: вирус, генная модификация, спорополленин, бионика. Подгружаю базу данных по всем известным далекам цивилизациям... Нет, слишком широк запрос для поиска, у меня двадцать семь кандидатов. Нужно больше данных, а их пока нет. И не исключён вариант, что бионики стакнулись с телепатами, а в этом случае круг подозреваемых заметно расширяется. А если телепаты загребли каких-нибудь биоников с докосмической планеты в качестве рабов - или наоборот, - то я получаю колонку из целых ста восьмидесяти цивилизаций. Мама-радиация, папа-трансгенез. Глаз боится, а ложноручки делают. По мере поступления информации буду выкидывать лишнее, других путей не вижу.       И всё же я не понимаю, отчего задача, которую себе поставили неизвестные инопланетяне, решается так нерационально. Почему не распространение инфекции по воздуху? Даже если вирус неустойчив к ультрафиолету, есть ночь. Где-то здесь я чую нелогичный элемент, который можно объяснить лишь менталитетом инопланетян или сильной нехваткой информации. Если посчитать через наши формулы, то возможно, влияет религия, а возможно, образ жизни — что-то такое непременно должно быть. Почему через воду и прикосновение противник может распространять заразу, а через атмосферу — нет? Чтобы не заразиться? Нелогично, тут проще сделать короткоживущий вирус и переждать вспышку болезни под биозащитой, это даже ржавой гайке понятно. Атмосфера священна и неприкосновенна? Ни у кого из подозреваемых нет подобных религиозных замутов. Ночь — нерабочее время, и живое существо по имени вирус тоже должно отдыхать? Бредово звучит, но для бионика, ведущего дневной образ жизни, это уже не совсем чушь.       Всё это я успеваю обдумать, пока хозяин дома выскребается из кучи разнокалиберных резиновых сапог.       — Цветы перед домом инфицированы, — услужливо сообщаю я ему.       — Бедная Клавочка, — пафосно вздыхает он в ответ, — была совершенно бесполезна. Пришлось распылить.       — Кто такая Клавочка?       — Моя покойная жена.       Классный диалог. Чувствую себя запутавшейся в чужом кошмарном сне. Есть какая-то нереальность во всём происходящем.       — Что значит, «бесполезна»?       Мужчина молча ухмыляется. В принципе, могу предположить, что это значит. Сильная воля, выход из-под контроля. Такое и с марионетками случается. Но на всякий случай уточняю ещё раз:       — Что значит, «бесполезна», что значит, «распылить», объясни-и?       — Вычисли сама, ты же умная машина.       — Где ребёнок? Ребёнок находится в опасности, — на самом деле, мне плевать на Фадеевых, с ними всё понятно, но надо держать маску домработницы. К тому же кое-что мне удалось узнать, заставив хозяина дома проболтаться. Растения действительно инфицированы. А для пропитки почвы возле дома было использовано тело больного человека.       — Послушай, машина, — он подбирает с пола кабель и направляет на меня. — Езжай-ка ты домой и занимайся огородом, посудой или для чего тебя там сделали. Тебе всё равно уже недолго осталось.       Не могу я столько времени притворяться! Не моё это!       — Я хочу поговорить с теми, кто тебя контролирует. Каковы ваши цели? Назовитесь!       — А ты опасная машина, — щурится он. — Васёк прав, слишком умна и слишком пытаешься казаться глупой. Кто ты такая? Здешние компьютеры далеко не так сообразительны, а земляне не знают антигравитации.       Оу, какие слова-то мы вдруг начали произносить. Маски сброшены, господа.       — Назовите себя и свои цели, — отрезаю я. Странное всё-таки впечатление остаётся от происходящего, словно мой собеседник лишь наполовину под властью чужого разума, словно противник с ним советуется перед тем, как озвучить что бы то ни было. Может быть, у пришельцев настолько альтернативная логика, что им для общения с другими видами необходим посредник? Такое ведь тоже бывает.       — Ну нет, так диалога не получится, — улыбается мой собеседник.       А кто-то говорил про диалог? Ребята, есть на Земле такая птица, живёт на иве, зовётся «наивняк». Сама не видела, но Фёдор говорит, встречается... Диалог со мной всегда очень односторонний. Вы должны быть благодарны, что я вообще с вами разговариваю. Но это лишь потому, что я вас пока не обнаружила лично.       — Сол-3 находится под моим протекторатом. Если вы не подчинитесь сейчас, я вычислю вашу базу и уничтожу её вместе с вами.       — Да кто ты такая, машина? Пара центнеров неземной электроники, которую с руками оторвут здешние службы безопасности?       — Это не имеет смысла, — отрезаю. — В отличие от вас, здешние службы безопасности знают, чего от меня ожидать.       Блеф на блеф. Хотя с их стороны может быть и не блеф, почему бы не позвонить на Лубянку и не убить этим двух зайцев — и мне досадить, и приехавших на вызов людей заразить? О, кстати, я могу устроить им встречную беду из той же оперы.       — К вопросу о КГБ, они довольно внимательно отнесутся к сообщению об опасной инфекции на рубежах столицы, да ещё и приехавшей из западных республик. Поездом, да? На Киевский вокзал?       — Они не успеют отреагировать, — хмыкает собеседник. — Уже поздно.       — Я предполагаю высокую степень вирулентности и быстрое распространение заболевания. Тем не менее, они успеют предупредить восточную часть страны.       — Через пару суток это будет совершенно неактуально.       — Значит, я найду и уничтожу вас в течение суток, — отрезаю и разворачиваюсь на выход. Мне срочно нужна биологическая лаборатория. Не позднее утра субботы я должна ликвидировать конкурентов, посягнувших на Сол-3, кем бы они ни были. Доктор, ты бы мне сейчас не помешал под боком! Выношу дверь корпусом — конструкция оказывается довольно хлипкой и повисает на одной петле. Лубянку всё-таки следует предупредить, я это сделаю прямо сейчас, по дороге домой. Кстати, не лишним будет прихватить с собой инфицированный подснежник. Протягиваю манипулятор до максимума и выдираю цветок из сырой почвы под приглушённый вопль сзади:       — Что ты делаешь?!       — Убиваю жизнь, как и вы, — ну как тут не подстебать биоников?       — Но мы не...       Голос осекается. Спасибо, я уловила вашу мысль. Разворачиваю фоторецептор:       — Вы не планируете уничтожать растения? Почему именно растения?       — Мы этого не говорили, — но растерянное выражение на лице хозяина дома лишь укрепляет меня в правильности гипотезы.       — Вы — бионики, владеющие генной инженерией, и вам для чего-то нужны земные растения. Следует изучить поражённое растение, чтобы определить ваши цели, — человек бросается ко мне, чтобы выдернуть из манипулятора цветок, но я к этому готова. Один приказ компьютеру, и напряжение подано на корпус. Едва ступив на землю с деревянного крыльца, оппонент вскрикивает и падает плашмя, конвульсивно содрогаясь. А дальше происходит полная для меня неожиданность: тело гуманоида внезапно рассыпается красной пылью. Стоп, его просто должно было убить, да и провод, который он выволок следом за собой из дома, шмякнулся прямо в лужу и послужил бы отличным объяснением и этой смерти, и вылетевшему электричеству. Но нет, тело именно рассыпалось — буквально за один рэл покраснело целиком, чуть-чуть подержалось в форме человека и расползлось горкой алого порошка, оставив одежду мокнуть в весенней грязи. Вот это да... Внезапно. Даже анализ тканей не взять на исследование. Теперь понятно, что подразумевалось под «распылить», у меня больше нет вопросов на эту тему. Но как это физически возможно, чтобы концентрация вируса или неведомых спор в больном организме вдруг возросла многократно, «съев» всю органику вместе с костями? Даже Вашта Нерада на такое не способны: хоть и здоровы лопать мясо, но не размножаются со сверхзвуковой скоростью. Впрочем, есть несколько видов стимуляции клеточного роста. Возможно, это один из них. Но тогда у противника должен быть капитальный источник биоэнергии.       Ага, или просто крупная электростанция, плюс трансформатор электричества в био-импульсы, плюс беспроводной передатчик энергии, который можно собрать за пять рэлов с отключённым фоторецептором, если кое-что смыслить в физике. И скорее всего, так оно и есть: никаких кораблей в последнее время не падало и не садилось. Земляне могли прошляпить НЛО, но я бы заметила посадку любого космического судна в пределах Восточной Европы.       Что-то мне не нравится во всём этом, но не могу понять, что и почему. Вот Хищник бы сразу догадался, где закавыка, а я туповата.       Количество инфицированных в доме, в соседних домах — это уже безразлично. Мне нужен маршрут, которым ехали Фадеевы, но сунься я сейчас к ним в дом продолжать допрос, и на Сол-3 прибавится новых кучек заразного красного пепла. Пора уходить.       Поднимаюсь на четыре километра, чтобы Москва была в прямой видимости, составляю сообщение и отправляю его в сторону площади Дзержинского*. В главном здании КГБ стопроцентно есть свои приёмники, и если им всё радио, телевизоры, телеграф и телефоны в здании проорут моим любимым голосом Велони Руал, что в стране неведомая эпидемия инопланетного происхождения, с полным перечислением всего, что мне известно, а потом выяснится, что сигнал был передан напрямую, минуя АТС и радиобашни, они как минимум обратят внимание на мой звоночек. Съешьте, конкуренты. Далеки не брезгуют и не пренебрегают никакими методами ведения войны, если эти методы приводят к полной и безоговорочной победе. Я создам вам проблемы. Много проблем. А если вы действительно развлекаетесь биостимулированием и у меня всё получится с вашим устранением, архивы КГБ тщательно скроют происшествие от обывателей, спецслужбы приложат все усилия к тотальной дезинформации страны и погашению шумихи. Ведь в этом случае инфекция перестанет быть столь опасной. Хотя бы угроза распыления и лавинообразного заражения будет устранена.       Прицельно спускаюсь к «базе». В окнах супругов темно, но на террасе горит свет. Видимо, Фёдор уложил Мари спать и теперь ждёт моего возвращения. У него иногда бывают приступы ночной рабочей активности с сигаретой в зубах, так что это бы не удивило его жену. Да, вон и силуэт за сложным переплётом из треугольничков и ромбов. Прежде чем окончательно приземлиться на бетонную дорожку, беру полный спектр фонового излучения — всей этой смеси радио- и телеволн, сигналов радаров и спутников, электромагнитных помех и белого шума космоса, пронзающего планету, — и бросаю анализатору. Пусть поищет, нет ли среди этой мозгодробительной смеси каких-нибудь излучений, вызывающих стимуляцию роста патогенных микроорганизмов неземного происхождения.       Система почти сразу выбрасывает мне окно с графиком выделенной волны. Есть контакт. Кто бы мог подумать, что электрическая проводка может заодно поработать антенной, испускающей биостимулирующие волны? Даже понятно, почему я это раньше прозевала, излучение не в моём обычном диапазоне. Да и работает эта система, наверное, всего лишь несколько часов, не на полную мощность.       Вот теперь можно и Фёдора позвать. Останавливаюсь у открывающейся створки в торце террасы и рапортую погромче, чтобы хозяин дома точно услышал:       — Я вернулась. Выгляни в окно.       Створка со скрипом растворяется.       — Танька.       — Не приближайся, я вся в инфекционной пыли, — предупреждаю. — Всё очень плохо. Надо немедленно вызывать Доктора.       Против света довольно непросто различить его мимические сигналы, но я и по другим приметам вижу, что он на взводе и выкурил уже минимум полпачки.       — Почта не работает ночью, — отвечает. — Могу выехать в город, там есть круглосуточные будки.       — Отставить. Назови телефон, я вызову его своими методами, — присматриваюсь. — Фёдор, что ещё случилось?       Ответ едва не заставляет меня выматериться по-Пашкиному.       — Угадай, кто сбежал. Дверь в комнате скрипучая, так он в окно и в обход дома...       — Давно? — вот маленькая дрянь, я его выпотрошу кухонной шумовкой, когда поймаю! Выну мозг и утоплю в сортире!!!       — После твоего ухода. И ещё...       — Слушаю?       — У Мари красная сыпь на ладонях.       Как?! Откуда? Где она успела... Никуда из дома не выходила, мальчишка Фадеевых до неё не добрался, ну как это могло получиться... Стоп. Перевожу взгляд на крыльцо, где стоят чисто вылизанные мисочки для кошачьей каши с рыбой. Память услужливо подкидывает ежевечернюю картинку: француженка раскладывает корм по плошкам, а вокруг неё крутится пушистая армия наполовину одичалых зверьков, брошенных безалаберными хозяевами на зиму в посёлке. И естественно, каждый мохнатый комок надо погладить и почесать за ушами. Котофилия — тяжёлое психическое заболевание землян, не поддающееся лечению...       — Она кормила кошек на ночь?       Фёдор медленно кивает:       — Да. И скорее всего, я тоже заражён от неё. И возможно, Пашка.       Довольно узко мыслит. Хотя я насчёт землян иллюзий не питаю, а просто разъясняю:       — Всё хуже. Если вы подцепили болезнь от кошек, то вирус поражает как минимум млекопитающих. Дай мне телефон Доктора, а потом я за Пашкой, а ты разбуди Мари, и попробуйте принять очень горячую ванну. Это вас разогреет и искусственно поднимет вам температуру тела. Быть может, это задержит развитие заболевания. Постарайтесь не ронять температуру ниже тридцати семи градусов. У меня есть все основания полагать, что при определённой концентрации инфекции в организме вы превратитесь в марионеток инопланетян. Или просто очень быстро умрёте. Да, и выруби пробки в доме, электричество тоже на руку инфекции, - слишком долго объяснять подробности, поэтому я немного не договариваю.       Фёдор мрачно сплёвывает в клумбу, щелчком пальцев отправляет туда же окурок, что с ним случается крайне редко, и задиктовывает мне набор цифр из своего блокнота.       — Даже странно, что ты не знаешь его телефон.       — Видеть и слышать не хочу Хищника, — отвечаю, поёжившись от отвращения. — Но, адекватно оценивая обстановку, вынуждена признать — без него сейчас не обойтись.       Кошусь на подснежник в манипуляторе, решая, надо ли оставить трофей тут для Доктора, или пока потаскать его с собой. Пожалуй, лучше не бросать, а то мало ли какая кошка-недомарионетка его спионерит.       Придётся опять подняться в воздух повыше, чтобы деревья и здания не мешали. Как жаль, что здесь ещё нет достаточно мощных компьютеров и развёрнутой связи из XXI века, придётся взламывать спутники. А учитывая, насколько они ещё пока примитивны, на трансляцию сигнала придётся убить минут десять, в воду не гляди. Я должна во что бы то ни стало дозвониться до ТАРДИС, даже если для этого придётся переполошить всю Землю внезапным перехватом планетарных систем связи. Кажется, я начинаю догадываться, откуда возникла идея «Газонокосильщика»...       Короче, через редкостные гребеня вызываю Доктора, параллельно выглядывая Пашку. Учитывая, как быстро я разобралась с разведкой боем и сколько ему топать до дома Фадеевых, он ещё не дошёл до места. Параллельно с основной частью работы наскоро налаживаю все датчики внешнего наблюдения на поиск одинокого человека на местности и принимаюсь нарезать круги над посёлком. Не мог же мальчишка сквозь землю провалиться? Но раньше, чем я обнаруживаю Павла, внутренний приёмник показывает, что есть входящий радиосигнал.       — Алло? — голос знаком. Ну привет, мистер Страшные Зубы. Как ты нервничаешь-то. Нечасто тебе звонят, да?       — Доктор, — говорю с синтезатора речи, потому что снова изображать резиновую игрушку, на которую кто-то по ошибке наступил, совсем не хочется. — Это ТМД. У нас в Мытищах попытка инопланетного вторжения с применением бактериологического оружия. Мне нужна лаборатория ТАРДИС. Немедленно сюда, это приказ!       Пауза и сдержанное смеховое хрюканье на заднем плане. С ним какой-то спутник, вернее, спутница?..       — Повтори всё то же самое, только вежливо, — твёрдо отрезает Хищник.       — Немедленно сюда, это приказ, пожалуйста, — хрюканье на заднем плане превращается в мучительный стон, словно мадам из последних сил старается задавить взрыв гомерического хохота. — И только попробуй опоздать! Твои Скворцовы уже инфицированы, и если у тебя нет сильных противовирусных средств, они покойники в течение нескольких часов.       — Так бы сразу и сказала, — ворчит он. — Дата?       — 1986 год, двадцать пятое апреля, ноль часов тридцать пять минут, Валентиновка. Отправляйся сразу на дачу Скворцовых. Вирус опасен только при непосредственном контакте, но развивается молниеносно и поражает как минимум млекопитающих, рекомендована полная биозащита. Остальное тебе объяснит Фёдор. Я должна найти их сбежавшего мальчишку, прежде чем до него доберётся противник. Конец связи.       Я сказала ему достаточно, чтобы вызвать желание пошевеливаться, остальное изложу, когда явится — на подробности нет времени, мои сканеры засекли передвижение в нужном секторе. Правда, там два объекта рядышком шагают, но всё же надо проверить, кто по улицам шляется. Особенно учитывая, что у одного из ночных бродяг подозрительно низкая температура тела.       Иду на снижение.       Пашку — здоров он или инфицирован — следует немедленно вернуть на базу...       ...Пять утра по времени Сол-3, если верить перенастроенному календарю.       Я стою в непролазной грязи разбитой грунтовой дороги, зажатой неприглядными заборами. Внешние датчики заходятся сообщениями о том, что я вся покрыта вирулентной пылью и разгерметизация строго запрещена. Перед глазом — развёрнутый отчёт по неизвестному вирусу. Манипулятор обвит чем-то немыслимым, похожим на клубок стеблей и листьев. Главное, оно шевелится, и совсем не из-за предрассветного ветерка.       А ко мне, размахивая оранжевым баллоном, подозрительно похожим на примитивный садовый опрыскиватель, и коробкой локатора, несётся Хищник в военном респираторе четыре тысячи фиг-знает-какого года и орёт на всю улицу:       — Где тебя, твою скарианскую мать, полночи носило?!       А действительно, где меня носило... гм, последние два года?