День Мертвых

A/N: Спасибо, что вы все еще со мной, мои друзья! Простите за такую длительную задержку, но на меня навалился один проект, которому я, увы, должна посвятить все остатки этого ужасного лета. Зато теперь (ну, во всяком случае начиная со следующей главы, которая выйдет без особых задержек, я обещаю!) до 100% больше науки в каждом моем фанфике! Эх, наука... что ты со мной делаешь... Здорово, что вы все еще интересуетесь этим фиком. Надеюсь, будет интересно)) Шкипер пребывал в состоянии раздражения средней степени тяжести - еще не полноценная ярость, с криками и стуком кулаков по столу, но уже не просто легкое раздражение, как после просмотра очередного сериала Рядового. Кафешка, в которой он сидел, была в принципе местом довольно приятным, и сама по себе не вызывала негативных эмоций. С десяток маленьких круглых столиков, рассыпанных вокруг высокого, тускло блестящего своими окнами здания, с видом на залив. Официантка принесла его кофе и мило ему улыбнулась - в другой раз Шкипер бы позволил себе принять более расслабленную позу и улыбнуться в ответ, ведь девушка была очень даже ничего - но сегодня Шкипер только хмуро кивнул ей. Он ждал уже 6 минут. И это его раздражало. Правда, человек, которого он ждал, раздражал Шкипера невыразимо сильнее. 6 минут 35 секунд! Это переходило всякие рамки приличия. С него хватит. Еще ровно 3 минуты 25 секунд, и он уходит отсюда. Не ему нужна эта встреча. Когда Шкипер отхлебнул кофе и вновь кинул взгляд на часы, к его столику наконец подошел тот, кто позвал его в это кафе. Как всегда в отвратительно элегантном пальто, начищенных до блеска ботинках и небрежно завязанном на шее ярком шелковом платке. Ганс. Чертов пижон. - Шкипер! - Ганс всплеснул руками, расплываясь в улыбке, - как приятно тебя видеть! - А мне НЕ приятно тебя видеть, - нахмурился Шкипер, - ты опоздал! На 7 минут! Что ты успел сделать за это время? Ты специально выманил меня сюда, чтобы осуществить какой-то зловещий план? - Ты параноик, Шкипер, - сказал Ганс, садясь за его столик, - все, что я успел за это время - постоять в пробке. В этом, безусловно, много зловещего. Шкипер отхлебнул своего кофе и с громким звяканьем поставил чашку на блюдце. Во внутреннем кармане его пальто был револьвер, а в рукаве запрятан сконструированный Ковальски мини-лазер, и при желании он мог выплеснуть свой кофе Гансу в лицо и выиграть несколько драгоценных секунд, чтобы вытащить оружие и пустить его в ход. Ганс выглядел подозрительно расслабленным. Это было явно не к добру. К их столику снова подошла официантка. Ганс обворожительно улыбнулся ей. - Будьте добры меню. Мой невоспитанный друг не догадался ничего мне заказать. - Да я тебе... - Шкипер смолк на полуслове, чтобы подождать, пока кокетливая официанточка не скрылась из виду, - я тебе еще закажу. Кровавую месть, приправленную болью и страданиями! - Какой ты поэтичный, Шкипер, - хмыкнул Ганс, - никогда не устану слушать твои гневные тирады. - Зато я уже устал слушать твои... тирады. Говори, зачем ты позвал меня сюда? - Ну... Чтобы пообедать, для начала, - Ганс подмигнул ему, и Шкипер едва не согнул многострадальную кофейную ложечку пополам. Официантка принесла меню. Ганс раскрыл его и принялся вдумчиво читать. - Я буду спагетти с морепродуктами и чашку эспрессо, пожалуйста, - сказал Ганс, одаривая девушку слащавой улыбкой. Шкипер не выдержал и пнул Ганса в ногу под столом. Ганс вздрогнул, и его улыбка перестала быть столь невыносимо приторной. - А моему другу принесите яблочный пирог с шариком мороженого. Ванильного, - процедил Ганс, глядя Шкиперу в глаза. Шкипер попытался пнуть его еще раз, но Ганс наступил ему на ногу. Девушка записала заказ, бросила на Ганса кокетливый взгляд и, наконец, ушла. - Немедленно прекрати этот фарс, - сказал Шкипер, выворачивая ногу из-под каблука Ганса, - я ненавижу ванильное мороженое. - Я знаю, - его враг с готовностью кивнул. - Зачем ты меня сюда позвал? Что, отвлекаешь меня от базы, пока ее атакуют роботы, замаскированные под разносчиков пиццы? - Что... Нет! Что за глупый план! Ты меня недооцениваешь. Я пришел поговорить. - Что ж, мы поговорили. Ешь свое мороженое сам. Было неприятно увидеться. - Да подожди же, Шкипер, - Ганс со вздохом откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу, - я слышал, ты собираешься в поездку. Шкипер стукнул ладонью по столу, заставив чашку с кофе жалобно звякнуть. - Кто меня сдал? Это был Рядовой? Я всегда знал, что он слишком доверчивый... - Нет, это был не Рядовой, - Ганс раздраженно отмахнулся от Шкипера и его подозрений, - в общем, неважно, откуда я это узнал. Важно другое... - Это был Рико? Нет, вряд ли, он вообще больше двух слов никогда вслух не произносит... - Я же сказал, что важно другое! - Ганс поставил руки на подлокотники стула и сплел вместе пальцы, - я еду с тобой. - Ч... что? - Шкипер удивленно вздернул на Ганса брови. Официантка выбрала именно этот момент, чтобы принести им кофе и пирог. Шкипер был слишком шокирован, чтобы отреагировать на появление девушки и еды. Ганс был слишком увлечен тем, что напряженно смотрел на Шкипера, чтобы вновь пытаться флиртовать с официанткой. - Это твой самый бредовый план после тех роботов, замаскированных под разносчиков пиццы, - отрезал Шкипер, - а знаешь, что самое бредовое? Что ты сам мне сказал, что хочешь ехать. Я, конечно, подозревал, что ты идиот, Ганс, но чтобы... - Шкипер, прекрати. Я еду с тобой. У тебя самолет? Я забронирую бизнес класс. - Что за бред ты несешь? - Шкипер взмахнул рукой в сторону Ганса, едва не опрокинув свою чашку с кофе, - и вообще, я еду со своей командой. Нам не нужно, чтобы за нами таскался мой заклятый враг. - А может, - Ганс ухмыльнулся, - я хочу поехать не в качестве твоего заклятого врага? Шкипер почувствовал кончик ботинка Ганса на своем бедре и подпрыгнул на стуле, заставляя тот скрипнуть об асфальт. - Что ты имеешь в виду? И прекрати пачкать мои брюки своими грязными ботинками! - Шкипер попытался ударить Ганса ногой еще раз, но тот увернулся и расплылся в улыбке. - Как грубо, - Ганс покачал на Шкипера головой, - лучше ешь свой пирог, а то мороженое растает. Шкипер разломил пирог вилкой - не потому, что ему Ганс сказал, а потому, что он хотел есть - и, сунув кусок в рот, принялся усиленно жевать. Пирог был вкусным, но ухмылка Ганса, пьющего свой кофе, портила весь аппетит. - Что ты замышляешь? - Вновь стал допытываться Шкипер, - Эта миссия не имеет к нашей вражде никакого отношения! Оставь парней и меня в покое. Ты даже не знаешь, куда мы летим. - А может, знаю! - сказал Ганс, однако под пристальным взглядом Шкипера быстро сдался, - ладно, не знаю. Но узнаю! Главное, скажи мне номер рейса. Я подберу место рядом с твоим. - Иди к черту, Ганс, - Шкипер презрительно фыркнул на Ганса, многозначительно двигавшего бровями, и поднялся с места, - мне надоело с тобой сидеть. Ты портишь мне аппетит. - Но мой заказ еще не принесли. Ты не можешь уйти! - Ганс, перегнувшись через стол, успел схватить Шкипера за запястье. - И ты не сказал мне, куда мы едем! - МЫ никуда не едем. Я еду со своими парнями, - Шкипер стряхнул руку своего врага и бессознательным жестом отряхнул рукав своего пальто, будто испачкался в чем-то, - а ты остаешься здесь и не высовываешься. Если что, вокруг нашей базы установлены лазеры. - Но, Шкипер...! - Ганс встал вслед за ним. - Никаких "но", - Шкипер наградил Ганса взглядом, способным, наверно, замораживать людей насмерть. Ганс фыркнул с видом оскорбленного достоинства и опустился обратно на свой стул. Степень раздражения Шкипера нисколько не снизилась - когда рядом был Ганс, он не мог быть спокойным, разве что внешне, да и то с большим трудом. Но теперь к раздражению примешивалось странное беспокойство и озадаченность. Ганс пытался подружиться с ним раньше, правда в несколько корыстных целях. К чему, казалось бы, повторять бесплодную попытку? Хотя Ганс и не говорил, что хочет быть со Шкипером друзьями... Черт. Странности в его поведении начинали тоже раздражать Шкипера. Еще больше обычного. - И заплати по счету, Ганс, - напоследок бросил ему Шкипер. Ганс скрестил руки на груди и состроил обиженную мину. - Ладно. Но в следующий раз платишь ты.

---

Рико сидел перед телевизором, экран которого освещал комнату яркими вспышками. Рядовой уже давно спал, и пришлось сделать звук потише, но Рико не то чтобы было особенно интересно, что говорят по телевизору. Шкипер появился на базе вечером, в отвратительном расположении духа, бормоча что-то насчет Ганса и мороженого, и так же быстро исчез снова. Ковальски снова сидел в своей лаборатории, но дверь туда была открыта - значит, что он был не против, чтобы его побеспокоили. По каналу шла какая-то документальная мура, которая наверняка понравится Ковальски и уж точно будет ужасно скучной, но там были взрывы и стрельба, и Рико решил, что сможет потерпеть. - К'вальски! - позвал Рико, - телек. Ковальски ворвался в комнату, на ходу застегивая пальто. Рико вопросительно приподнял на него бровь. - Я... за молоком. Да. Скоро вернусь, - пробормотал ученый, - подожди меня здесь. Нет никакой необходимости со мной ходить. Рико махнул ему рукой, но Ковальски уже исчез. Рико закатил глаза и устало сдавил пальцами переносицу. Как он это ненавидел. Рико мысленно досчитал до 20 - если он считал дальше, он, как правило, все равно сбивался. По телеку к тому моменту началась реклама. Рико поднялся с дивана и направился к выходу из их убежища. Его даже немного забавляла уверенность Ковальски в том, что никто не догадывается об истинных причинах его ночных вылазок. На улице было прохладно, и Рико пожалел, что не последовал примеру Ковальски и не взял куртку. Было уже темно, но народу на улицах не убавилось - наоборот, казалось, все те, кто не появлялся на улице при свете дня, после темноты вышли в город на поиски развлечений и небольших ночных приключений. Рико размеренным шагом направился в сторону Мидтауна. Через два квартала он свернул налево и отыскал взглядом небольшой закуток, в котором фонарь, казавшийся тусклым в свете вывесок окрестных магазинов и кафе, освещал два телефона-автомата. В одном из них - очевидно, в том, в котором не была отрезана от провода трубка - стоял Ковальски. Его длинное тонкое тело было неудобно перекошено, так как он прижимал трубку к уху сразу обеими руками и плечом, словно это была драгоценная вещь, которую собирались у него отобрать. Он говорил быстро и нескладно. Рико тихо подошел к нему сзади, чтобы послушать. - Да. Это снова я... Тебя просто все время нет дома, вот я и записываю сообщения на твой автоответчик... Завтра я уезжаю, и не знаю, вернусь ли живым. Я, я просто хотел, чтобы ты знала, Дорис, что я люблю только тебя, и всегда буду любить... - шептал Ковальски в трубку срывающимся голосом. На слове "любовь" Рико почувствовал почти неудержимую ярость. Его руки сжались в кулаки, а порезы на левой вновь открылись. Рико почувствовал, как прохладная кровь струится по его стиснутым пальцам. Как же он это ненавидел. Ковальски не успел закончить очередное глупое признание в любви - в рычажок телефонного автомата врезался кулак Рико, обрывая разговор ученого и заставляя его непроизвольно вскрикнуть, вторя жалобному звоночку телефона. Второй рукой Рико схватил Ковальски за плечо и развернул его к себе - это вышло, пожалуй, слишком резко. Ковальски прижимал к груди трубку, издававшую протяжные гудки, словно воющая собака, и в его глазах стояло изумление и какое-то отчаяние. Рико упер руки в стены телефонной будки по обе стороны от ученого, заставляя того вжиматься спиной в телефон. Ковальски наверняка было чертовски неудобно, но им обоим было не до этого. Лицо Рико перекосилось. Он не знал, что отражала в тот момент его гримаса - боль, злобу, отвращение, печаль, что-то еще. Лицо Ковальски тоже перекосилось, он впился в завывающую трубку с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. - Дорис... - вырвалось у Ковальски, будто бы против его воли. Его голос стал прерывистым, дыхание рваным, и он опустил голову, едва не касаясь лбом груди Рико. Подрывник увидел слезы, катящиеся по щекам Ковальски, падающие на его руки, на полы его наспех застегнутого пальто, на грязный асфальт. - Почему, ну почему, Рико...? - Ковальски отнял одну руку от телефонной трубки, чтобы закрыть ей лицо и размазать по щекам слезы. Рико схватил Ковальски за плечи, сдавливая их так, что почувствовал под одеждой выступающие углы его костей, и с силой тряхнул его. Ковальски ударился спиной о телефон, заставив рычажок автомата снова звякнуть, и из его горла вырвалось глухое рыдание. - Идиот! - прорычал Рико в лицо ученого сквозь стиснутые зубы. Ковальски отвернулся от Рико, закрывая лицо рукой. - Ты идиот! - почти прокричал подрывник, наклоняясь к Ковальски так близко, что едва не касался носом его щеки, - она! Тебя! Не любит! Каждое слово было словно пощечина, резкое и полное отчаянного гнева. Ковальски сжался, будто действительно получил удар. Рико не любил видеть его таким - каким его делала эта Дорис, эта напыщенная, самолюбивая дура. Это было нечестно, подумал Рико. Нечестно и подло со стороны Ковальски - вначале делать вид, что он заботится о Рико, а затем бежать к этой Дорис при первой возможности. И плакать, как последний слабак. Думал, что Рико ничего не заметит, ни о чем не догадается. Как же Рико ненавидел это. Ненавидел такого Ковальски. Телефонная трубка выпала из пальцев ученого. Он снова всхлипнул, слабо, но горько, словно он был самым одиноким человеком в этом большом, враждебном городе. Его щеки влажно блестели от слез в свете фонаря, стоявшего рядом с телефонной будкой. Он не смотрел на Рико, все еще сжимавшего его плечи, не пытался остановить его или стряхнуть его руки. Он был в том глупом отчаянии, в которое его так легко повергала эта проклятая Дорис. Ковальски был слишком увлечен своими страданиями. Рико пожалел, что решил проследовать за ним и подслушать этот разговор. Ему хотелось ударить Ковальски, залепить ему звонкую пощечину, как часто делал Шкипер, когда ученый впадал в истерики. Но Рико так и не смог это сделать. Его лицо вдруг расслабилось и потеряло всякое выражение. Он только отпустил плечи Ковальски и оттолкнул его от себя. Ученый, казалось, едва ли это заметил. Он обессилено оперся на стенку телефонной будки рукой, затем прислонился к прохладному стеклу лбом. Рико вышел из будки и оглядел ночной город. Прохладу он уже едва ли чувствовал - только ощущение ветра на коже, казавшееся далеким и чужим. Он обернулся на Ковальски - тот снова набирал на телефонном автомате номер. Пожалуй, сегодня Рико тоже может поискать приключений в ночном городе. Что ему делать на своей базе?