День Мертвых

Шкипер был опытным командиром и побывал во многих передрягах. Он бывал в перестрелках, где чувствовал страх, он бывал на допросах, где чувствовал боль, он бывал на самых больших глубинах и высотах, он падал с самолета и сбегал с вражеских подводных лодок, и с гордостью и стоицизмом истинного лидера терпел все, что судьба швыряла ему в лицо. Сейчас он чувствовал себя просто глупо. И, признаться честно, ощущение было для него абсолютно новым. И абсолютно ему не нравилось. Отель, в котором устроил свою штаб-квартиру Ганс, его злейший и коварнейший враг, Шкипер нашел без труда - тело само принесло его к двери комнаты, из которой он вылетел несколькими часами ранее. Лазерная пушка, замаскированная под фотоаппарат, оттягивала ему шею, а еще не до конца ушедшее похмелье делало тяжелой голову, но на душе у него было гораздо тяжелее. Рико, задумчивый и таинственный больше обычного, если такие слова были вообще применимы к безумному подрывнику, увел рассеянного Ковальски на свою миссию, которая с каждой минутой нервировала командира отряда все больше. В основном из-за того, что он очень плохо понимал, что происходит, а подобное неведение всегда выводило командира из и без того хрупкого душевного равновесия. Заварушка с Гансом была совершенно некстати, и тот факт, что датчанин ни разу не попытался на него напасть, еще больше взвинчивал нервы командира. Шкипер побывал во многих передрягах и во многих ситуациях разной степени абсурдности. Но ситуация, когда он, военный элитного отряда, стоит в дурацкой одежде туриста под дверью своего врага и собирается в нее постучать, не имея при себе приличного оружия и своей команды... Пожалуй, "глупо" было бы слишком мягким словом, чтобы все это описать. С бесцеремонностью, подпитываемой смесью решимости и нарастающего раздражения, Шкипер что было силы врезал носком ботинка в деревянную дверь. Затем, просто чтобы снять напряжение, он пнул ее еще несколько раз. После четвертого пинка дверь наконец распахнулась. Представшая перед Шкипером картина взвинтила градус абсурдности до предела. Ганс был одет в белоснежный с иголочки костюм, идеально отглаженный и даже с цветком в петлице, будто он собирался не на встречу со своим заклятым врагом, а на свадьбу, причем Шкипер даже не мог сказать, в какой роли. На лице у него была настолько елейная улыбочка, что командир с трудом сдержался, чтобы не стереть ее своим кулаком. - Мне нравится твоя настойчивость, - одобрил Ганс, - но дверь ни в чем не виновата. - Надеюсь, при тебе нет оружия, - сказал Шкипер, подозрительно прищуриваясь. Ярко-желтый цветок, похоже, недавно сорванный с одного из произраставших повсеместно кустов, выглядел вполне безобидно и натурально, а костюм прилегал к телу так плотно, что любое сколько-нибудь опасное оружие было бы заметно сразу. Когда взгляд Шкипера закончил свою пристальную прогулку и поднялся к лицу Ганса, его встретила ухмылка настолько отвратительная, что командир едва не растерял всю выдержку. - Нет, оружия нет. Но я рад, что ты оценил мой костюм. Я взял его... случайно, конечно же, но я знал, что тебе понравится. - Мне понравится, если мы поскорее закончим этот балаган, и ты пойдешь к черту, - прорычал Шкипер. Ганс манерно оттопырил локоть, и Шкипер с ужасом понял, что враг предлагал ему взять его под руку. - Тогда прошу, не смею оттягивать его начало, - сказал датчанин. Командир отряда с удовольствием двинул ему кулаком в плечо. - Пошли уже. Они вышли на улицу. Приморский городок встретил их легким вечерним бризом, разогнавшим нагретый за день воздух и теперь едва заметно шевелившим листву на деревьях. Где-то на горизонте, видневшемся между невысоких домов, собирались над океаном облака, но, больше похожие на серую дымку, какая обычно затягивала небо в это время года, они не обещали дождя. Ганс шел, с интересом (Шкипер не мог определить, насколько этот интерес был деланным) озираясь по сторонам, рассматривая праздничные декорации на улицах и лотки с товарами. Сам командир отряда был напряжен, как пружина в пистолете, на курок которой упорно давят в предвкушении выстрела. Его взгляд то метался из стороны в сторону, стремясь найти в толпе гипотетических сообщников Ганса, то сверлил самого датчанина, который отвечал на это странной, немного снисходительной улыбкой. - Ты... бывал в Мексике раньше? - спросил наконец Ганс. Шкипер не купился на эту жалкую попытку отвлечь его. - Не пытайся уйти от темы, - сказал он, с подозрением оглядывая каждый переулок и каждый торговый стенд, - ты прибыл один? - Мне кажется, я уже говорил тебе, что да, - Ганс немного раздраженно махнул рукой, - и на мне нет никакого оружия. И я не собираюсь нападать на тебя исподтишка. Мне начинает надоедать это повторять, если быть честным. - Если ты думаешь, что я тебе поверю, то ты глубоко ошибаешься. И принимаешь меня за идиота, - сделал ответный выпад Шкипер, хотя в глубине души он именно так себя и чувствовал. По-идиотски. - Я не принимаю тебя за идиота. И я не вру. Даю свое самое честное слово! - хмыкнул Ганс, а затем расплылся в улыбке. - Ты уже выбрал, куда мы пойдем? Улыбка Шкиперу не понравилась. Хотя, признаться честно, в Гансе сейчас ему не нравилось абсолютно все. И даже не столько потому, что он был его злейшим врагом. Скорее из-за таинственности, которой и так было чересчур много в последние дни. Сам Шкипер умел быть таинственным и оставлять своих противников в полном неведении относительно своих планов - в конце концов, его команда зарабатывала этим на жизнь. Но вот оставаться в неведении самому никогда не было приятно. Он успел бегло осмотреться и определиться с критериями места для переговоров. К сожалению, праздник на улицах городка был в самом разгаре, что сильно усложняло задачу, так как выбрать немноголюдную локацию, чтобы избежать жертв среди гражданских в случае драки, не представлялось возможным. Однако где-нибудь ближе к океану можно было хотя бы контролировать, с какой стороны к Гансу могла прийти подмога, и было больше места для маневров с лазерной пушкой. Шкипер отрывисто кивнул в сторону улочки, круто сворачивавшей к песчаному берегу. - Пошли на берег. Ганс одобрительно закивал. - Конечно, не самое романтичное время года для прогулок вдоль моря, но все же классика, отличный выбор, Шкипер! Офицер стиснул было зубы в попытке унять поднимающуюся злость, но потом решил, что Ганс, похоже, не разгадал его стратегическую задумку, и это его немного успокоило. Они спустились вниз по старым каменным ступенькам и сошли на песок. Ветер на берегу был сильнее, и Шкипер невольно поежился в своей нелепой майке. Солнце стремительно скрывалось в облачной пелене на горизонте, делая огни Касса-Абель еще ярче, да где-то вдалеке, среди серого океана, сверкали призрачными отсветами небольшие острова. Они подошли совсем близко к кромке воды, с каждой приливающей волной чувствуя запах соленых брызг. Шкипер не переставал оглядываться по сторонам, ожидая нападения или хотя бы появления врагов; Ганс, которого, похоже, тоже начало охватывать волнение, смотрел себе под ноги, то и дело поддевая носком ботинка камень или выброшенный на берег осколок раковины. - Ну, выкладывай, - наконец сказал Шкипер, для убедительности сразу переходя на приказной тон. Его нервировало это затишье. Ганс поднял на него глаза. - Я не могу вот так сразу... - с наигранным недовольством протянул он, приподнимая бровь. - Давай сначала поболтаем на отвлеченные темы... - Если ты сейчас же не перейдешь к делу, то я уже... - Ты совершенно не умеешь расслабляться, - заметил Ганс с ироничной укоризной в голосе, - я думал, наш разговор пройдет в более... непринужденной обстановке, чем обычно. В глазах Шкипера явственно читалось желание непринужденно вонзить Гансу в голову что-нибудь острое. Наконец, датчанин вздохнул. Командир секретного отряда совершенно не понимал, зачем его враг так упорно тянет время. - Я очень много думал о наших отношениях, Шкипер... - произнес Ганс, задумчиво трогая носком ботинка выглядывавшую из песка пустую бутылку. Шкипер нахмурился. Слова датчанина несколько сбили его с толку. Думать тут было и впрямь нечего. Много думать об отношениях, и вообще много думать, по мнению командира было вредно для здоровья, субординации и командного духа. Из-за этого он даже столько лет спустя относился к Ковальски с подозрением и регулярно проверял установленные в его лаборатории скрытые камеры. Что ж, надо было отдать его заклятому врагу должное, какой хитрый ход - обескуражить противника психологической уловкой! Шкипер быстро решил не поддаваться на провокацию и вернулся к оборонительной позиции. - Чего тут думать, - буркнул он, - все и так очевидно! - Для меня все уже давно не так очевидно... - лицо Ганса приняло странное выражение, и Шкипер не без удивления отметил, что это похоже на ту печаль, которую иногда выражало лицо Ковальски, когда он думал о своей Дорис (правда, к счастью, не в таких масштабах). - Я очень много думал в последнее время, - повторил датчанин, - мы с тобой знаем друг друга уже целую вечность. И мы всегда были врагами, хоть я и пытался это исправить. Подожди злиться раньше времени! Я еще не закончил, да и сколько уже можно обижаться на тот случай! Так вот... время идет, Шкипер. Я изменился. Мое отношение к тебе изменилось. Мои чувства изменились. Я больше не хочу, чтобы ты был мне лишь врагом. Я хочу признаться тебе... Ганс сделал паузу, чтобы собраться с силами. На то, чтобы гадать, насколько эта пауза была наиграна, терпения у Шкипера уже не было. - У тебя есть... - офицер нажал на кнопку смены режима на фотоаппарате-лазере, переводя его в боевую готовность, и оружие начало разогреваться, - тридцать секунд, чтобы закончить этот абсолютно бессмысленный разговор и исчезнуть из поля моего зрения. Датчанин, вздрогнув от такого напора и начавшего тихо попискивать фотоаппарата, наконец-то выпалил: - Я понял, что люблю тебя и хочу быть с тобой! Дыхание Ганса сбилось от бесцеремонно вырванного признания, он уставился на Шкипера, ожидая реакции, едва удерживаясь от того, чтобы посмотреть на подозрительно гудевшую камеру. Командир секретного отряда приподнял бровь. - И?.. - протянул он, делая рукой знак продолжать. -"И"? - не веря своим ушам протянул Ганс. - И что? Это все? Лицо датчанина вытянулось, угол рта искривился в гримасе гнева, но он смог взять себя в руки. Этот ответ был явно не тем, чего он ожидал. Ганс вынул ярко-оранжевый цветок из петлицы пиджака и принялся вертеть в руках. - Я буду надеяться, что ты просто не расслышал. Я хочу, чтобы мы были вместе. Чтобы мы стали любовниками. Я тебя люблю, я же сказал, - процедил Ганс сквозь зубы, протягивая цветок Шкиперу. Командир отряда проигнорировал жест датчанина. - Ганс, мы враги. Заклятые враги. К чему весь этот разговор? Давай к делу, у меня нет времени на твои секретные кодовые фразы. - Какие?!.. - Ганс сжал цветок с такой силой, что его стебелек переломился пополам, но, сделав глубокий вдох, заставил себя улыбнуться. Это выражение лица больше походило на гримасу агонии, но Шкипера это не удивило - раскусывать врага и ставить его в тупик было его коньком. - Какие к черту кодовые фразы, Шкипер? Я говорю это прямым текстом, без единой алегории или намека, что тут может быть непонятного?! - датчанина всего трясло. Выглядело довольно правдоподобно. - То есть ты тащился за нами в эту глушь, вызвал меня на эту встречу, нацепил этот нелепый костюм... - Шкипер принялся по очереди загибать пальцы, - только для того чтобы мне все это сказать? И ты не собираешься на меня нападать? Ганс с остервенением закивал, все еще настойчиво предлагая взять цветок. Нутро говорило Шкиперу, что датчанин не врал, да и не было похоже, что он действительно собирается внезапно напасть. На всякий случай офицер еще раз посмотрел в сторону моря - не считая нескольких удаляющихся от берега лодок, оно было пустынным, однотонно серым. Конечно, как вежливо подсказала Шкиперу его извечная спутница паранойя, поданный цветок мог служить сигналом для снайпера, засевшего в одном из рассыпавшихся вдоль берега кафе и ресторанов, но стоявший между ним и городком Ганс удачно закрывал его от возможного выстрела. Шкипер с облегчением выключил разогрев лазерной пушки, ее визгливое соло стихло. - Хорошо, я тебе верю, Ганс, ты и впрямь не собираешься предпринимать попытки убить меня! Хотя я бы на твоем месте воспользовался таким удобным случаем, - командир отряда не удержался от самодовольной усмешки. - Наверное, ты стареешь. Ганс моргнул, с силой сжимая веки. - Это все, что тебя интересует, - оторопело произнес датчанин, - ты меня вообще не слушал? - Я услышал то, что нужно. Это и отличает настоящего командира от дилетанта - умение вычленять релевантную информацию в потоке ненужного словесного мусора. Когда под твоим началом находятся люди вроде Ковальски, этот навык доводится до... - Какой к черту словесный мусор?! - Ганс в сердцах бросил цветок под ноги. - Я, я! Признался тебе! В любви! Каждое слово Ганс сопроводил резким жестом, тыча пальцами то себе, то Шкиперу в грудь. Веко на правом глазу нервно задрожало, швы пиджака, плотно облегавшего тело датчанина, от столь активной пантомимы жалобно затрещали. Командир секретного отряда рефлекторно сделал шаг прочь от буйствовавшего врага и тут же ругнулся, когда набежавшая волна залила его обувь. - Может быть, ты как-нибудь на это отреагируешь? - Ганс потер страдавший от тика глаз, вторым прожигая в Шкипере дыры. Шкипер пожал плечами. - Твоё “признание”, - он согнул и разогнул пальцы, изображая кавычки, и от этого лицо Ганса налилось краской - судя по перекосившемуся рту, от гнева, - ничего не меняет. Ты мой враг, заклятый между прочим, смертельный, если хочешь сентиментальности, и я твой тоже! Между прочим, редко кому удается достичь этой ступени в отношениях! - Да не хочу я больше быть врагами! Я люблю тебя! - дабы подтвердить свои слова действиями, Ганс бросился на Шкипера с кулаками. Бросок был совершен с близкого расстояния, а потому увенчался успехом, и датчанин вместе с не успевшим увернуться Шкипером рухнули в прибойную волну. - Ага, значит, ты все-таки хотел на меня напасть! - торжествующе воскликнул командир, пытаясь опрокинуть Ганса и окунуть лицом в океан. - Слабовато, старый враг, слабовато! - Я признаюсь тебе в своих чувствах, а ты ведешь себя как идиот! - ответил Ганс, всем весом налегая на Шкипера. - И прекрати называть меня старым, я младше тебя! Пыхтя и отплевываясь от соленой океанической воды, они некоторое время отчаянно боролись друг с другом. Ганс, в перерывах между уклонением от ударов и попытками сдавить Шкиперу горло, заметил прилипший к белоснежному костюму мокрый песок и издал полный ярости вопль. Впервые за последнее время Шкиперу удалось лишить датчанина самообладания, и он самодовольно и громко усмехнулся, за что, правда, тут же поплатился большим глотком соленой воды, когда очередная волна окатила их обоих с ног до головы. Однако чувство превосходства Шкипера над противником резко пошатнулось, когда он понял, что в ходе потасовки залил выданную Ковальски камеру-пушку. Осознание этого факта заняло драгоценную секунду, которой не преминул воспользоваться Ганс, схвативший слетевший с ноги командира отряда тапочек и победно поднявший его над головой. От унизительного удара по лицу (а именно туда и метил датчанин, сжимавший в руке это незамысловатое орудие мести) Шкипера спасло совершенно неожиданное происшествие. Ганс застыл, его взгляд устремился куда-то поверх головы поваленного на песок офицера, Шкипер мимоходом отметил расширившиеся зрачки и ослабшую хватку пальцев вокруг сланца. Это не было хорошим знаком, и командир секретного отряда решил, что к Гансу все-таки прибыла подмога. Вместо того, чтобы воспользоваться весьма соблазнительной возможностью пнуть датчанина коленом в грудь, Шкипер предпочел обернуться. Из моря к ним выходил человек. Он уже выплыл на мелкую отмель и теперь шел по дну, пошатываясь и дрожа. Он был полностью одет, и тяжелая кожаная куртка оттягивала его плечи вниз, а мокрая майка липла к телу. Волны толкали его в спину и под колени, один раз он даже не выдержал и повалился лицом вперед в воду, но все же поднялся снова и продолжил упорно тащить себя к берегу. - Ага! - закричал Шкипер, тыча пальцем в пришельца. - Ты привел своих приспешников! - Он здесь один! И он не мой приспешник! Так издеваться над людьми можешь только ты, бесчувственный чурбан! - в свою очередь закричал Ганс. Шкипер пригляделся, стирая соленые брызги с лица. - Рико?! - человек уже приблизился настолько, что можно было разглядеть темную линию шрама, ярко выделявшуюся на побледневшем от холода лице, словно трещина на экране монитора. В ответ на оклик подрывник поднял голову, посмотрел в сторону Шкипера и Ганса, застывших в нелепых позах на берегу. На мгновение он и сам замер, пока очередная зарождающаяся волна не ударилась о его ноги. Качнувшись вперед, Рико все же смог удержать себя от еще одного падения и возобновил движение к суше, не успокоившись ни на шаг. У Шкипера не было времени гадать, как Рико оказался в океане, откуда он плыл и что опять творилось в его далеко не самой светлой голове. Вместо этого он решил расценивать появление своего подчиненного как крайне своевременную deus ex machina и закричал: - Рико! Маневр альфа-браво, быстро!... Реакции Ганса надо было отдать должное. Не дав Шкиперу времени докричать приказ, он сгреб его за намокшую майку обеими руками и окунул с головой в докатившуюся до них волну. Соленая вода забила нос и полилась в раскрытый рот. Шкипер попытался сдержать рефлекторный кашель и вслепую нанес несколько ударов кулаком в область головы Ганса. Тот увернулся, но выпустил офицера, и тот снова смог вынырнуть из волны. Рико, вопреки ожиданиям, не спешил выполнять стандартный и абсолютно элементарный маневр альфа-браво, но уже был в нескольких метрах от дерущихся врагов. Отчаянно кашляя и чувствуя, как по подбородку и губам течет, Шкипер поднялся на ноги. До Рико всегда долго доходило, и офицер надеялся, что на тугодума-подрывника подействует хотя бы его суровый взгляд - одна из наиболее действенных мер. - Рико! - снова произнес Шкипер, и тут почувствовал, как волосы на его руках встают дыбом. Это была даже не фигура речи. - Шкипер! Камера! - закричал Ганс и кинулся к командиру. В мире всегда остаются вещи, которые никогда не меняются. Универсальные закономерности бытия, которые поддерживают вселенское равновесие. Солнце встает на востоке, в Нью-Йорке зима теплее, чем в Антарктике, все изобретения Ковальски обязательно выходят из строя. Такие уж правила. Истинность последнего не могли опровергнуть никакие жалобы ученого на предвзятое отношение. Вот и на этот раз, правда, драгоценным мгновением позже, чем было необходимо, Шкипер почувствовал безжалостную руку вселенной, через Ковальски снова повернувшей ход дела ко всем чертям. Первой мыслью Шкипера после того, как перегоревшие контакты лазерной пушки на его шее замкнулись, было: “Оштрафую к чертовой матери”. Камера заискрилась и выпустила лазерный луч толщиной с карандаш. Так как Шкипер, для наиболее эффективного воздействия “сурового взгляда”, повернулся к Рико лицом, объектив камеры был нацелен точно подрывнику в грудь. Однако Ганс успел схватить пушку и отклонить луч, поэтому лазер вначале прошелся вбок, разрезав кожаную куртку Рико, а затем по наклонной вверх, задев при этом бровь подрывника. Сделав выстрел, пушка издала жалобный писк и отключилась. Рико инстинктивно отшатнулся, почувствовав боль. Его взгляд впервые поднялся и остановился на Гансе, который сжимал в руках камеру. - Чертов Ковальски! - Шкипер едва сдержался, чтобы не схватиться за сердце. Он выдернул камеру из рук Ганса, который тоже переводил дух, и, сняв с шеи, швырнул ее на берег. - Не прикасайся к оборудованию! - гаркнул офицер на датчанина. Тот задохнулся от возмущения. - Что?! Да я только что спас твоего Рико от очередного изобретения твоего же сумасшедшего ученого, неблагодарный чурбан! Шкипер повернулся к подрывнику только чтобы увидеть, что его взгляд медленно блуждал между ним самим и Гансом. Шкипер прямо видел, как ржавые шестерёнки в мозгу подрывника медленно, со скрипом поворачиваются. А затем лицо Рико исказила злость. Даже не так - ярость. Шкиперу редко выдавалось видеть подобное выражение на его лице. И тут, будто выйдя из транса по щелчку гипнотизера, Рико взревел и бросился в их сторону. - Молодец, солдат! Бей!.. - командир не успел закончить, когда кулак Рико со всего размаха встретился с его скулой. Сила удара развернула Шкипера в сторону и едва не заставила упасть в воду - лишь благодаря годам тренировок он сумел удержать равновесие. Инстинктивно отведя второй удар, который Рико нанес другой рукой - хук вышел размашистым, но в него было вложено слишком много злости и мало расчета - Шкипер воскликнул: - Какого черта, солдат?! Из горла подрывника успел вырваться только злой гортанный звук, то ли “Ка”, то ли “Ко”, когда Ганс, вышедший из оцепенения, бросился на Рико. Тот ловко увернулся, и ответный маневр не заставил себя долго ждать. Шкипер одобрительно закричал “Давай, Рико!”, хотя в глубине души понимал, что Рико не слышал сейчас приказов, а просто сменил одну красную тряпку на другую. Удары сыпались на Ганса настоящим ураганом: большинство из них были подпитаны все тем же непонятно откуда взявшимся гневом и поэтому уходили мимо, но и Шкипер знал законы элементарной статистики - чем больше попыток, тем больше шанс на успех. И успеха Рико-таки добился - разбил датчанину губу и попал в глаз, и это только те удары, последствия которых отражались непосредственно на внешнем виде. Ганс кричал что-то Шкиперу про его “цепных псов”, “чувства” и прочий бред, но офицер уже не слушал его - просто удовлетворенно наблюдал за происходящим. Рико пропустил удар в область паха, что дало датчанину время для хорошего замаха. Однако подрывника, по-видимому, начала утомлять схватка, поэтому, ловко пригнувшись, он молниеносным движением руки выхватил из кармана куртки нож. Шкипер отлично знал Рико: войдя в амок, тот уже не мог сам остановиться. Конечно, было хорошо, что хотя бы со второго раза солдат выбрал нужную цель, но ему совершенно не нужен был труп посреди общественного пляжа. Это был один из излюбленных приёмов Рико - выхватить нож во время ухода от удара и всадить лезвие между рёбер прямо в легкое, когда сила инерции разворачивает противника, открывая его бок. Шкипер едва успел перехватить руку подрывника и выкрутить ее, давя на сухожилия. Рико рефлекторно выпустил нож, который скрылся под водой. Ганс тут же упал на колени, пытаясь нашарить оружие в песке. - Альфа-браво, Рико! Рукопашный маневр, тухлая ты килька! - процедил Шкипер. Рико наконец исполнил приказ, однако целью его оказался отнюдь не враг. Уже во второй раз за день Шкипер пропустил удар. Он отшатнулся, хватаясь за разбитый нос, на глупую туристическую рубашку хлынула кровь. Рико развернулся к Гансу, который как раз выпрямлялся, сжимая в руке найденный нож, и так и застыл под его взглядом, нелепо раскинув руки. Конечно же, Рико бросился снова. У датчанина был нож - оружие в руках противника всегда только усугубляло ситуацию, когда дело доходило до контроля над подрывником. Шкипер, однако, отказывался признавать тот факт, что он этот самый контроль уже потерял, если вообще имел в этой ситуации с самого начала. - Рико, стоять! - взревел он сквозь лившуюся в носоглотку кровь, и в его подопечном наконец-то взыграли вбитые в его голову годами тренировок инстинкты. Рико дернулся, что замедлило маневр, кулак разжался, но команда Шкипера привела к совершенно неожиданным последствиям. Ганс рефлекторно выставил руки вперед, защищаясь от нападения, и рука Рико, которой тот намеревался бить, наткнулась на нож. Все трое застыли в нелепых позах: Рико с ножом, от силы удара глубоко вонзившимся в ладонь, Ганс - раскинув руки, словно фехтовальщик во время выпада, Шкипер - задрав окровавленное лицо чуть вверх. Прошло всего несколько секунд, но офицеру показалось, что они растянулись на часы. В эти секунды Шкипер понял, что с него хватит. Одним движением он оказался возле Рико и сгреб его за шиворот. Развернув подрывника к себе, Шкипер влепил ему старую-добрую пощечину, чтобы привести в чувства. - В отель! Быстро! Чтобы был в своем номере через десять минут! - он отшвырнул Рико от себя в сторону берега и повернулся к Гансу. - И ты! Чтобы духу твоего здесь не было! Ганс как мог гордо выпрямился. А старался выглядеть гордым он очень сильно, хотя костюм был окончательно испорчен, правый глаз заплыл, а по подбородку текла кровь из разбитой губы. - Шкипер! - начал он, одергивая на себе пиджак, но командир даже не посмотрел в его сторону. - И не сомневайся, что тебя ждет жесткое дисциплинарное взыскание, солдат! - прокричал он в спину подрывнику. Тот тяжело дышал, обхватив раненую руку. Затем мотнул головой - похоже, Рико выплеснул накопившуюся ярость, чем бы не была вызвана эта вспышка агрессии. Встряхнувшись, словно мокрая птица, он угрюмо буркнул что-то себе под нос и направился к берегу. Его походка была тяжелой и рассерженной, он больше не походил на того впавшего в полную прострацию человека, каким он выплыл из океана. Шкипер отчего-то - хотя почему же отчего-то, все дело явно было в его командирском авторитете - был уверен, что хоть приказ возвращаться на временную базу подрывник выполнит. - Шкипер! - повторил Ганс еще громче. - Тебе, очевидно, надо еще как следует подумать над моими признаниями... Пожалуй, нам стоит отдохнуть друг от друга. Может быть, в более спокойной обстановке до тебя наконец дойдет... - Правильно, Ганс, - наконец обратился к своему врагу Шкипер, - надо уметь признавать свои поражения. В признании своей трусости и некомпетентности нет ничего страшного, если это чистая правда. - Что?! Да... да тебе сломал нос твой собственный подчиненный! - Это был... стратегический маневр! - Какой к черту!.. - Ганс снова начал было злиться, но сделал глубокий вдох и произнес, - прощай, Шкипер. Надеюсь, в следующий раз ты придешь на сви… на встречу с другим настроением. - Надеюсь после нашей следующей встречи ты не уйдешь, а тебя унесут! - ответил Шкипер, даже обрадовавшийся намеку на угрозу в голосе датчанина, как и должно быть у нормальных заклятых врагов, но тот только махнул рукой и повернулся к офицеру спиной, угрюмо зашагав прочь. Хотя враг его казался полностью поверженным, пусть и не самим Шкипером, у того, несмотря на все внутренние защитные механизмы, все равно отчего-то было ощущение, что он остался в дураках. Едва Шкипер вошел в свой номер в отеле, к нему тут же подлетел Рядовой, защебетавший обеспокоенной пташкой: - О мой Бог, Шкипер! Что произошло? - Подрался, - буркнул было командир, но тут же добавил, дабы не уронить своего и без того получившего удар авторитета, - но вышел победителем, потому что ни один враг не может поставить Шкипера в глупое положение! - Конечно, сэр! - поднять Рядовому настроение всегда было легко. Пока Рядовой возился с аптечкой, а Шкипер рассматривал в зеркало распухший нос, младший член отряда бросил: - Рико и Ковальски уже вернулись! - Наконец-то… - Я слышал, как они о чем-то беседовали в номере. Похоже, они наконец смогли поговорить! - по неизвестной для Шкипера причине эта новость заставила Рядового аж просиять от удовольствия. - Что ж, я рад, что эти двое наконец-то освоили искусство вербальной коммуникации, - пробормотал командир отряда, прижимая к лицу поданный Рядовым пакет со льдом, - без денег, телевизора и возможности выйти на улицу ввиду домашнего ареста оно им пригодится.