День Мертвых

- Команда, - провозгласил Шкипер, - пакуйте свои вещички. Мы отправляемся в Мексику. Ковальски, читавший книгу, лежа на своей койке, и Рядовой, сидевший у стола и листавший программу телепередач - он отчаянно пытался делать вид, что интересуется исключительно новыми боевиками, но на самом деле лишь искал в сетке серии "Лунорогов" - подняли глаза на командира. Возле него топтался Рико, засунув руки в карманы почти неприлично низко сползших джинсов и слегка покачиваясь на каблуках. - Мексика? Интересная локация для новой миссии, - поднял бровь Ковальски. - А зачем мы туда едем, Шкипер? - спросил Рядовой. - У Рико есть кое-какие незавершенные дела, - хмыкнул Шкипер, хлопая Рико по плечу и едва не заставляя того упасть, - нужно навсегда разделаться со своим прошлым, всадить пулю прямо ему в лоб. - Мы что, будем кого-то убивать? - жалобно простонал Рядовой, закрывая лицо журналом. - Это была фигура речи, - закатив глаза, отмахнулся Шкипер, - мы не будем никого убивать. Наверное. Рико не хочет распространяться о деталях миссии. Это только между ним и днями. - Оу, - пискнул Рядовой. Его всегда немного пугали разговоры остальных членов их команды о "днях" - темном, пугающем прошлом, которое вечно тянуло к их шеям свои цепкие руки. Каждое упоминание о былых днях - Денмарк, Манфреди и Джонсон, шрам Рико, Дорис - словно грубое, резкое подтверждение тому, насколько молод был сам Рядовой и насколько много он еще не знает и, наверное, никогда не узнает о своих товарищах по команде. Хотя Шкипера подчас раздражали его миролюбивость и нежелание действовать их методами, и он просто мечтал о том дне, когда и у Рядового появится смертельный враг, сам Рядовой втайне радовался тому, что между ним и "днями" пока ничего не было. - Выдвигаемся как можно скорее - нам нужно быть в Мексике во всеоружии второго ноября, - скомандовал Шкипер, - и не набирайте слишком много всякого барахла. Я слежу за тобой, Рядовой. - Ну почему сразу я... - буркнул самый юный член отряда, захлопывая журнал и отворачиваясь от командира. - Потому что я не хочу переплачивать за багаж из-за твоих пони... Как в прошлый раз... - Это не пони, это лунороги... - тихо произнес Рядовой, но Шкипер уже потерял к их спору всякий интерес и, положив руку на плечо Рико, ушел обсуждать с ним предстоящую миссию. Ковальски захлопнул книгу - Рядовой мельком увидел невообразимо сложное название, занимавшее почти всю обложку, и в который раз удивился, как ученому не наскучивает подобная литература. - Интересно, зачем Рико понадобилось в Мексику? - спросил Рядовой. Судя по выражению лица Ковальски, тот задавался тем же вопросом. - Я полагаю, у него там остались враги... Ну, или, может быть, родственники или друзья, что, впрочем, гораздо менее вероятно, - пожал плечами лейтенант, - внешность Рико всегда наводила меня на мысли о наличии у него испанских или мексиканских корней. - Враги - вполне может быть, увы... Но вот родственники? - задумчиво протянул Рядовой, - сложно представить себе Рико в кругу семьи, сидящего за общим обеденным столом во время праздника. - Безусловно, - хмыкнул Ковальски, - но, думаю, кое-какой праздник мы там все же застанем. Рядовой тут же оживился. - Правда? Какой? - 2 ноября, - сказал ученый, доставая из внутреннего кармана униформы блокнот и сверяясь со своими записями, - мексиканский праздник под названием "Il Dia de los Muertos". День Мертвых. Лицо Рядового тут же потеряло свое воодушевленное выражение.

---

Сборы на миссии не любил никто, кроме Рядового. Тот готов был самозабвенно копаться в своих вещах часами, подбирая подходящие по сезону, цветовой гамме и актуальности вещи. Он все время спрашивал о погоде и температуре на месте их очередной командировки, но всегда заканчивал тем, что брал с собой зонт - чисто английская привычка, шутил Шкипер. Остальные же собирались минималистично и нехотя. Поэтому никто не был удивлен, что полуночные сборы закончились игрой в карты прямо посреди открытых чемоданов и разбросанных вещей. Рядовой, быстро проиграв несколько первых партий, тут же удалился - ему явно не терпелось поскорее вернуться к чемодану и почти десятку неразличимых ни для кого кроме него самого пальто, из которых он выбирал, которое поедет с ним в Мексику. Уговоры Ковальски о том, что там будет почти +20, не помогли - пальто уже было уготовано место в чемодане Рядового, прямо рядышком с незабвенным зонтом. - Семерка, - бросил карту Ковальски, сидевший на полу рядом со стопками своих книг. Рико подарил ему отвратительно самоуверенную улыбку, развалившись на диване прямо поверх приготовленных Ковальски рубашек. - Дама, - сказал Шкипер, усевшийся на собственном полупустом чемодане. Рико, захихикав, бросил свою карту поверх остальных - туз, описав живописную дугу, приземлился на пол. - Ладно, Рико опять выиграл. Ковальски, ты опять проиграл, - скучающе протянул Шкипер. Игра уже успела наскучить даже ему - витавший в облаках лейтенант совершенно не следил за игрой. - Мне уже нечего проигрывать, - пробормотал Ковальски, бросая на Рико, продолжавшего бессовестно мять его рубашки, недовольный взгляд. Тот, однако, знал, чего хотел, он ткнул пальцем в брошенную на пол куртку ученого. - Блокнот, - прохрипел подрывник, ухмыляясь еще шире. - Там же все мои записи! Прости, Рико, но нет. Лучше я еще раз буду готовить на всех завтрак вне очереди. - Нет! - одновременно воскликнули подрывник и командир. - Давай ему блокнот, Ковальски, умей проигрывать. Все, что угодно, кроме твоей стряпни... - Закатил глаза Шкипер, полностью игнорируя полный немого укора взгляд ученого. Ковальски фыркнул, протянул руку к куртке и выудил из кармана небольшой блокнот. Затем швырнул им в самодовольно ухмыляющегося Рико. По крайней мере у него будет шанс понаблюдать за маниакальным подрывником, безуспешно пытающимся продраться через десятки страниц со сложными расчетами и формулами. - Я выхожу из игры, - сказал Ковальски, решительно поднимаясь с пола. - Ладно, раз наш обидчивый гений выходит, то нам всем, пожалуй, пора на боковую, - сказал Шкипер, вставая со своего чемодана, - закончим сборы завтра, на свежую голову. Рико удовлетворенно провел пальцами по исписанным листам блокнота, как проводил по картам перед тем, как раздать. Ковальски не мог больше видеть его самодовольную мину, поэтому решительно направился к своей койке - завтра у него еще много дел. В частности перегладить заново все помятые Рико рубашки.

---

- Пссст. Ковальски, начавший было засыпать, недовольно открыл глаза. Перед ним маячила перевернутая голова Рико, свесившегося со своей койки вниз, к койке ученого. - Пссст, - еще раз цыкнул Рико, заставляя Ковальски окончательно распахнуть глаза. Перекинув руку через край койки, он показал Ковальски его блокнот. Тот только скорчил недовольное лицо. - Если ты надумал меня подразнить, сделай это утром, я хочу спать, - буркнул он в ответ и уже собирался отвернуться, но Рико шлепнул его блокнотом по лицу и снова замахал книжечкой. Прищурившись, Ковальски разглядел страницу, на которой блокнот был открыт. Страницы, где он делал личные заметки, он знал почти наизусть. Это была страница, посвященная имени Рико. Ковальски еще давно решил, что Рико - это не полное имя подрывника, а лишь сокращение, и посвятил небольшое расследование выяснению этого обстоятельства. Как и большую часть своих личных записей, он не планировал писать ничего подобного в рабочем блокноте, но как обычно в нужный момент под рукой не оказывалось ни единого клочка бумаги, кроме этой самой книжицы. Прыгавшие перед лицом слова сложились в мозгу ученого в знакомые строчки. "Рико - мужское имя, широко используется в Испании и Италии, однако встречается и в Германии, Америке и Португалии. Вариации: Рикардо (исп., итал., порт.), Энрико (итал.), Рихард (герм.), Генри (англ.), Фредерико (итал.). Полное имя скорее всего Рикардо, если учитывать мексиканские корни Рико. Значение имени: храбрый, сильный, правитель. Сведение о характере противоречивы - темные, интровертные личности. Другие источники говорят об их романтическом характере, желании стабильной семьи и всеобщего приятия. Страстные натуры, обладающие животным магнетизмом." Сон как рукой сняло. Лицо Ковальски залилось краской. - К-как ты вообще там это нашел, в этом блокноте же сплошные расчеты! - со всем чувством, какое позволял громкий шепот, прошипел ученый. Он тут же выбросил вперед руку, едва не упав с койки в попытке схватить блокнот, но Рико только поднял заветную книжечку к самому своему лицу. - Не Рикардо, - он покачал головой, улыбаясь. Злость и смущение на лице Ковальски уступили место удивлению. - Нет? - немного ошарашенно спросил он, - тогда как же твое полное имя? Кажется, Рико попытался пожать плечами, но делать это, наполовину свисая с койки вниз головой, было трудно. - Никак, - сказал он, все так же улыбаясь, - просто Рико. Ковальски смог только неопределенно хмыкнуть в ответ. Несколько часов поиска в интернете на сомнительного рода сайтах было потрачено впустую. Рико только хрипловато усмехнулся. - Страстная натура, - сказал он и, подмигнув вконец растерявшемуся ученому, исчез на своей койке вместе со злосчастным блокнотом. Ковальски, не в силах больше терпеть смущение и злость на ситуацию, Рико и самого себя за использование рабочего блокнота не по назначению, уткнулся лицом в подушку и глухо застонал, больше не заботясь о том, чтобы не разбудить остальных. Ему показалось, что он услышал, как Рико тихонько посмеивается на своей верхней койке и как шелестят страницы его злосчастного блокнота, но когда он замолчал, в комнате стояла звенящая тишина.

---

Рико не любил утра по целому ряду причин. Первой из них были сны. Почти каждую ночь ему снились необыкновенно красочные сновидения, полные ярких образов и ощущений, которые потом подолгу не отпускали его. Ковальски говорил, что это - один из симптомов шизофрении. Рико охотно ему верил. Во сне он часто видел кровь, целые реки крови, которые, однако, не вызывали в нем особенно ярких эмоций. Его сны были также полны острых предметов и орудий войны и смерти, бомб, взрывов, грибных облаков и стихийных бедствий, чаще всего пожаров. Иногда он был в центре событий, стоя посреди бушующих языков пламени и почти физически ощущая их жар. Иногда он смотрел на это как бы со стороны, будто на экран телевизора. Иногда он был причиной разрушений, а иногда, пожалуй, даже слишком часто, их жертвой, и во сне он почему-то охотно подставлялся под удары ножей, скальпелей и других невообразимых орудий. Боль тоже была практически реальной, однако наутро ощущения, испытанные во сне, казались странной и абсурдной игрой его разума с его же телом. Время от времени ему снились другие люди. Шкипер или Рядовой с его извечными лунорогами - пару раз Рико даже просыпался посреди ночи в холодном поту после видений этих ужасных лошадиных морд. Чаще, чем другие, ему снился Ковальски, и эти сны были приятными и полными странного упоения. Он просыпался, прижимая к груди складки одеяла, с тягучим, сладковатым ощущением внутри, и ему совершенно не хотелось открывать глаза. Однако когда он все-таки разлеплял веки и видел четкие, прямые контуры теней на потолке над своей койкой, его постигало чувство разочарования, что это был просто сон, и смутные, томные воспоминания об увиденном в нем таяли, словно сладкий лед на языке. Второй причиной были ранние подъемы. Рико поражался тому, как остальные могли тут же вскакивать по первому приказу Шкипера и вытягиваться по стойке смирно, будто и вовсе не спали. После пробуждения Рико всегда был полон ощущений, которые были слишком сырыми, глубокими, почти первобытными, чтобы стать конкретными полноценными эмоциями, и он любил подолгу лежать на койке с закрытыми глазами и прислушиваться к этим ощущениям внутри себя, прокручивая вырванные из памяти остатки сна и вновь пытаясь погрузиться в видения, созданные его подсознанием. По выходным, когда Шкипер позволял им нарушить режим, Рико, даже если просыпался рано, мог с час или два просто лежать с закрытыми глазами, вспоминая и размышляя о своих снах, полных насилия, стихийных бедствий и иногда Ковальски. Третьей причиной было, пожалуй, то, что любое утро почти всегда полно бессмысленной спешки, сумбура и залежавшихся со вчерашнего вечера проблем, приобретавших в свете утреннего солнца совершенно другой размах. Он проснулся от голоса Шкипера. Спорящего Шкипера. Прислушавшись, он понял в чем дело - на утро обнаружились все те проблемы, что вчера почему-то не всплыли на поверхность при заявлении о новой миссии. Оказывается, Рядовой что-то запланировал на Хэллоуин и должен был обязательно быть в Нью-Йорке 31 октября. Ковальски не мог уехать без каких-то безумно важных книг по какой-то очередной его хренологии, которые должны привезти завтра днем. Шкипер пытался выговаривать Ковальски за то, что он заказывает книги на секретный адрес их секретной штаб-квартиры и Рядовому за его пристрастие к дурацким праздникам одновременно. Получалась полная сумятица. Рико наконец поднялся, скидывая одеяло и принимая сидячее положение. Проверил лежащий под матрасом блокнот - Ковальски вряд ли решится перетрясти его кровать даже ради своей писанины. Подрывник ухмыльнулся. Хоть койка Рико и была выше остальных, он легко спрыгивал с нее на пол. Заметив под собой идеально ровно застеленную койку Ковальски он, однако, не смог воспротивиться искушению испортить его любимую симметрию и, слезая вниз, грузно оперся ногами на заправленное одеяло, едва не скидывая его на пол вместе с матрасом. - А, вот и наша спящая красавица проснулась, - угрюмо заметил Шкипер. - Пожалуйста, Рико, давай поедем первого ноября! Мы же долетим и прямо ко второму успеем! - тут же заныл Рядовой, - иначе мы пропустим Хэллоуин! - Если для тебя это критично, Рико, можем выехать уже завтра, - сказал Ковальски как можно спокойнее, хотя было видно, что это удается ему с трудом, - сразу же после доставки моих книг. - Почему вы вчера не вспомнили про всю эту вашу ерунду, кильку мне в банку! - брызжа слюной, выкрикнул Шкипер, а затем повернулся к Рико. - Ладно, это же все ради твоей миссии! Когда нам выезжать? Рико по очереди окинул взглядом всех троих. Затем запустил руки в карманы и пожал плечами. - Ну и что это значит? Что мы, по-твоему, должны делать? - раздраженно спросил Ковальски, скрещивая руки на груди. - Завтрак, - беззаботно пропел Рико, решительно направляясь к холодильнику. - Это твой ответ на все, - обидчиво буркнул Рядовой.

---

- Что делаешь, Ковальски? - спросил Рядовой, входя в их общую комнату. Ковальски сидел на диване, закинув ногу на ногу, и читал очередную книгу, поэтому вопрос сразу же показался даже самому Рядовому немного глупым. Ковальски наградил его многозначительным взглядом поверх книги. - Читаю, Рядовой, - ответил он с ноткой сарказма. Рядовой не очень любил такие интонации ученого, но ничего ему на это не сказал. Вместо этого он плюхнулся на диван рядом с ним. - Слушай, Ковальски, - сказал Рядовой, воровато оглядываясь и наклоняясь ближе к ученому с заговорщицким выражением на лице, - ты так и не смог узнать, зачем Рико нужно ехать в Мексику? Еще и именно второго ноября... Я знаю, Шкипер сказал, чтобы мы его не расспрашивали, но все же… По его интонации было видно, что вопрос этот давно уже зрел в его любопытном уме, но спросить это Рядовой решился только у Ковальски. Ученый закрыл книгу и положил ее на колени - знак того, что этот вопрос волновал и его. - У меня есть одна теория, - сказал Ковальски. Его рука непроизвольно потянулась ко внутреннему карману униформы, в котором он обычно хранил свой блокнот для записей, но сейчас там было пусто. Лицо ученого приобрело грустное, немного озадаченное выражение, и на секунду он потерял свою мысль. - Эм... Да, теория, - продолжил он, неохотно отнимая руку от кармана, будто надеялся, что блокнот вдруг материализуется там сам по себе. - Я думаю, что дело в этом празднике, который приходится на первое и второе ноября - Дне Мертвых, - сказал Ковальски, вместо блокнота начиная бесцельно листать книгу, которую держал в руках, - это национальный праздник жителей Мексики и других латиноамериканских стран. Он посвящен памяти умерших членов семьи. - Звучит как-то непразднично, - сказал Рядовой. - Это и есть особенность Дня Мертвых - он, несмотря на, казалось бы, мрачную тематику смерти, празднуется с большим размахом, карнавалами, танцами и песнями. Города и деревни украшаются цветами, а на улицах открываются лавочки с различными сладостями в виде черепов, скелетов и костей. - Немного смахивает на наш Хэллоуин. - Так и есть, - кивнул Ковальски, - эти праздники связаны и по дате - 31 октября и соответственно первые числа ноября - и по значению с Днем Всех Святых, или Хэллоуином. Считается, что в канун Дня Всех Святых духи мертвых возвращаются на эту землю. Точно так же и в День Мертвых считается, что души умерших родственников возвращаются в свои дома. Поэтому в эти дни мексиканцы почитают покойников, делают в их честь украшения и приносят им в подарок ритуальные сладости на маленьких домашних алтарях. - То есть...? - Рядовой непроизвольно подтянул ноги к груди и, обняв их, придвинулся ближе к Ковальски. - Мне кажется, что... - ученый не успел закончить фразу. Распахнув дверь в комнату своим любимым способом - пинком - в комнате появился Рико. В руках у него была тарелка с сушеной рыбой. Ковальски и Рядовой тут же замолкли и повернулись к товарищу по команде. Вид у них против воли был самый что ни на есть заговорщицкий. - Ох, привет, Рико, - нервно улыбнулся Рядовой. Ковальски откашлялся и спрятал лицо за книгой. Рико, не переставая усиленно жевать кусок рыбы, одарил подозрительным взглядом лицо Рядового и обложку книги ученого. - А мы тут собираемся... смотреть телевизор! - лицо Рядового даже засветилось от радости за свою незатейливую идею. Рико, немного подумав, видимо решил купиться на этот обман, потому что он удовлетворенно хмыкнул и прошествовал к дивану. Хотя с краю было полно места, Рико предпочел пихнуть Рядового в плечо, едва не заставив его потерять равновесие и свалиться с дивана, и усесться между ним и Ковальски. Ученый уткнулся в книгу едва ли не носом, когда Рико повернулся к нему. Усмехнувшись, подрывник прикоснулся к корешку книги и опустил ее, открывая растерянное лицо Ковальски. - Мы совершенно не обсуждали твою миссию, которую ты не хочешь обсуждать! - сдался, наконец, Рядовой, заломив руки. Ковальски неопределенно дернул головой, не желая ни отрицать, ни подтверждать это. Рико только усмехнулся и сунул под нос ученого свою тарелку. - Рыбы?