Зелье блудницы ("The Harlot's Potion")

- Трансфигурация, как все вы знаете, - читала лекцию профессор Макгонагалл, глядя на класс поверх очков на переносице, - может быть довольно рискованной. Может произойти все, что угодно. Я уверена, что все помнят табакерку с мышиным хвостом. Или казус с черепахой-чайником. Эти случаи служат доказательством того, что преобразование с легкостью может пройти совсем не так, как задумано. До сих пор мы практиковались, превращая неодушевленные предметы в живые, и наоборот. Но в течение следующих недель мы акцентируем свое внимание на преобразование живых существ. Кожа Гермионы покрылась мурашками от предвкушения, и она ничего не могла сделать, чтобы скрыть улыбку. - Я должна предупредить вас, - продолжила Макгонагалл, - что неудачное преобразование, скорее всего, приведет к расщеплению или смерти вашего животного. Преобразование живой материи откроет вам мир анимагии, и свои тонкости, но только для тех, кто имеет к этому предрасположенность. Весь класс замер на своих местах, и улыбка покинула лицо Гермионы. - Сейчас, - профессор Макгонагалл подняла свою палочку, - мы повторим движения палочкой, теорию такого вида преобразований и все часто применяемые заклинания. Нет никакой причины, мешающей любому из вас через две недели добиться успехов. Поднимите ваши палочки, пожалуйста, и посмотрите внимательно на меня. Немного взволнованная Гермиона подняла палочку – ее застывший взгляд прилип к Макгонагалл – как боль, толчками, запульсировала в ее животе. _________________ Когда Гермиона вернулась в Башню, она бросила учебники и измученная плюхнулась на кровать. Болезненность в животе в течение дня только усилилась. Она немного стихла во время обеда, и девушка просто списала это на голод; гипотезу подтвердило то, что на зельеварении, сразу после обеда, боль практически исчезла. Однако болезненность вернулась на следующем уроке, но хоть и была терпимой, продолжалась весь день. Девичьи руки совершенно неожиданно обхватили живот, Гермиона вскрикнула, и ее лицо перекосилось. Боль внезапно пронзила живот и не собиралась утихать. Девушка была уверена, что чувствует как сокращаются ее внутренности, словно тысячи гвоздей впиваются в брюшной пресс. Что-то необходимо сделать с этим. Собравшись с силами, Гермиона спустила ноги с кровати, и вышла из Башни, направляясь в больничное крыло. Болезненность во время вылазки не была невыносимой, скорее неприятной, но стала интенсивнее, когда Гермиона прибыла к месту назначения. Мадам Помфри поднялась из-за стола и бросилась к ней. Поддерживая девушку за плечи, она подвела ее к больничной кровати и уложила. - В чем дело, мисс Грейнджер? - Мой желудок, - простонала она. – Он болел весь день. - Какая-то инфекция? Возможно, простуда? Кажется, она стремительно распространяется по всей школе в последнее время. Гермиона энергично покачала головой, и новый всплеск боли атаковал ее. Она оттолкнула руку медиковедьмы, и, задыхаясь, только выдавила из себя: «Нет!» Девушка согнулась, стараясь облегчить страдания. - Это … жжется. Похоже на желудочные колики, и мне становится все хуже. Мадам Помфри просканировала девушку несколько раз и нахмурилась, при прикосновении палочки с телом Гермионы, ее кончик светился красным цветом. - С точки зрения здоровья, девочка, ты в порядке. Никаких следов инфекции или отравления. Ничего, что могло бы привести к таким последствиям. Может, это - стресс? - Нет! – вскрикнула Гермиона, когда новая волна боли захлестнула ее. – Пожалуйста, … что-нибудь! Недоумение медиковедьмы возросло еще больше. - Я не могу вам дать средство от желудочной колики, - сказала нерешительно колдомедик. – Как я уже говорила Вам, какая-то инфекция распространяется в Хогвартсе, словно лесной пожар. Но Вам не следует волноваться, профессор Снейп отправился к аптекарю в Косой переулок за недостающими ингредиентами, и обещал приготовить дополнительную партию зелья. Вы можете подождать? Боюсь, что все, что я могу сделать, это немного притупить боль чарами. - Сделайте это! – закричала Гермиона, когда новый приступ боли взорвался в ее желудке. После нескольких пассов палочкой медиковедьмы, болезненность в животе замершей девушки стихла и превратилась в более управляемый недуг, похожий на дискомфорт при голоде. - Я предлагаю Вам вернуться в свою комнату, мисс Грейнджер, и сразу же лечь в постель. Дать Вам зелье «сна без сновидений»? Поппи завершила лечение, быстро достала из шкафчика зелье и с легкой улыбкой поместила его в руку измученной девушки. Гермиона встала с кровати, и на дрожащих ногах отправилась в Башню. Зайдя в гостиную, Гермиона открыла пробку и быстро проглотила зелье, успев только упасть в кресло и мгновенно провалившись в глубокий сон. ____________ Она проснулась от того, что нечто пушистое щекотало нос и кололо ей руку. Открыв сонные глаза, и дождавшись прояснения зрения она, наконец, узнала рыжий хвост Косолапуса. Скосив глаза, она заметила Оресту клюющую ее руку. «По крайней мере, она больше не питает злобы по отношению ко мне», - мысленно отметила девушка, всматриваясь в большую сову. Гермиона пошевелилась в кресле, и Косолапус спрыгнул с колен хозяйки на пол. Ореста заухала и улетела в комнату Снейпа. Профессор появился минуту спустя и скрестил руки на груди, прислонившись к дверному косяку. - Вижу, что Вы, наконец, решили почтить нас своим присутствием, - его голос отозвался неприятным звоном в ее ушах. Гермиона подняла руки и помассировала виски, пытаясь унять мигрень. – Интересно, сколько еще правил светского этикета Вы планируете нарушить сегодня, засыпая в местах, не предназначенных для сна? Он укоризненно покачал головой. Гермиона едва подавила желание накричать на него. - Я приняла «сон без сновидений», - пояснила она. – Я не смогла добраться до своей спальни. - Понятно, - усмехнулся Снейп. Он подошел к ней и протянул зажатый в ладони флакон. Она взяла фиал и вопросительно уставилась на преподавателя. - Это зелье от желудочных колик, - раздраженно сказал он. – Мадам Помфри нашла меня в коридоре, как только я вернулся, и потребовала, чтобы я лично дал Вам зелье. Можете передать ей, что я сделал это. - Мне больше это не нужно, - помолчав, заявила Гермиона, поставив зелье на столик между креслами. Снейп вопросительно поднял тонкую бровь. - Но мадам Помфри заявила, что Вы были сегодня совершенно безутешны в больничном крыле. Почему такие внезапные изменения? Она покачала головой. - Я не знаю. Это произошло сегодня утром … Я пошла на обед, и после того, как поела, мне стало лучше. Я думала, что это от голода ... особенно после того, как мне стало не только лучше, боль совершенно прошла на уроке зельеварения. Но потом все началось снова, после того, как я ушла. Я чувствовала себя ужасно, когда засыпала, но теперь все в порядке. Глаза Снейпа сузились, пока он прокручивал ее объяснения в своей голове. Он всегда был практичным и расчетливым человеком, но позволил призрачному свету надежды остаться в глубине души, предполагая, что со временем действие развратного зелья пройдет само собой. В конце концов, он не прикасался к девушке три недели. Она полностью контролировала свое тело, также не было инцидента аналогичного тому, что произошло в запретной секции библиотеки. Но его логическая сторона не соглашалась с ним: как мог Темный лорд выбрать зелье, действие которого так недолговечно? Очевидно, что Гермиона Грейнджер была значительной фигурой в новых планах Темного лорда; со своей стороны, Снейп все еще не знал, какую именно роль предстояло ей сыграть. А теперь появились боли в желудке. Логика заявила, что было бы глупо отмахнуться от них, уповая на их кратковременность; он был совершенно уверен, что это как-то связано с зельем. Но у него не было доказательств. У него не было рецепта зелья Разврата. Беллатрикс так и не ответила на его просьбу, когда он попросил формулу месяц назад, и было бы подозрительным, вернуться в Лютный и попросить еще раз, пренебрегая не особо удачно выбранным временем. - Возможно, будет более разумным держать зелье от желудочных болей при себе, - наконец промолвил профессор. – В случае если такое событие произойдет снова. Я удивлен, что Вы не разрушили Хогвартс своими пронзительными воплями. Гермиона почувствовала, как ее щеки вспыхнули то ли от гнева, то ли от смущения, то ли от комбинации этих чувств. - Я не кричала, - ответила девушка, надув губы, и чувствуя себя шестилетним ребенком. – Но я возьму Ваше зелье. Снейп слегка кивнул и минуту наблюдал за девушкой. Он достал свою палочку и наколдовал горячий чайник с чаем и две полные чашки, одну из которых передал Гермионе. Профессор сел в соседнее кресло, контролируя выражение ее глаз. Гермиона сделала глоток чая и вздрогнула потому, что обожгла язык. - Мадам Помфри сказала, что Вы отправились в Косой переулок за ингредиентами, сэр, - сказала девушка, поставив чашку на стол, рядом с флаконом. – Почему? В Хогсмиде есть аптека. Какая необходимость толкнула Вас проделать такой путь в Лондон? - Ничего такого, что стоило бы Вашего беспокойства, - кратко ответил он, сделав большой глоток чая, видимо температура чая его не беспокоила. – Но ассортимент аптеки в Косом переулке больше отвечает моим требованиям. Там просто имеются ингредиенты лучшего качества и в большем количестве. Несмотря на мнение большинства студентов, я получаю удовольствие, покидая время от времени окрестности школы. - Я ничего не имела в виду, сэр, - сказала девушка. – Мне было просто любопытно. Снейп кивнул и сделал еще один глоток чая. Они долго сидели, молча, и Гермиона отхлебнула из своей, все еще, горячей чашки. Чай согрел ее горло, стекая вниз, приятно расслабляя мышцы. - Спасибо за чай, профессор, - девушка отсалютовала чашкой Снейпу. – Он восхитительный. Он ничего не сказал, а просто наполнил пустую чашку из парящего в воздухе чайника. Гермиона поразилась тому, что из носика все еще шел пар, но тут же, смекнула, что, скорее всего, на чайник наложены согревающие чары. - Я предлагаю Вам отправиться в постель, Гермиона, - помолчав несколько минут, сказал профессор. – Уже довольно поздно, и я полагаю, завтра Вас ждет день, заполненный уроками. Взгляд девушки метнулся к часам – было два часа ночи. Быстро опуская почти пустую чашку на стол и, схватив зелье, она вскочила из кресла. - Почему Вы не сказали мне, что уже так поздно? Бровь Снейпа снова вопросительно изогнулась. - Вы уже спали. Я не хотел Вас переносить в постель. Боялся, что вес Вашей гриффиндорской гордости нанесет непоправимый ущерб моему телу. Гермиона уставилась на мужчину, кипя, прежде чем огонь в глазах погас, и ее гнев полностью рассеялся. Она начала смеяться. - Так или иначе, сэр, я думаю, что Ваше слизеринское эго является более массивным, чем моя гриффиндорская гордость. Она замолчала. Это она, только что пошутила? Если быть точнее, они что действительно подразнивают друг друга? Она знала, что в течение всех лет знакомства с преподавателем, Снейп никогда не шутил, а только неизменно злился. Тем не менее она не почувствовала в его голосе сарказма. Это было похоже на то, что профессор, наконец, смирился с ее присутствием в его жизни. Он принял ситуацию, раскрываясь и снимая маску, за которой он прятался, как задрапировывался в наглухо застегнутый сюртук. Возможно, их предварительное перемирие перерастет не просто в терпимость, а нечто большее. Снейп посмотрел на девушку, совершенно ясно давая понять, что ее шутка не забыта и совсем не одобряема, что заставило ее внутренне содрогнуться. - Спокойной ночи, профессор, - разворачиваясь и направляясь в свою спальню, сказала Гермиона. Она зашла в комнату, затворила дверь, прислонившись к закрытой двери, девушка вздохнула. На мгновение – всего на одно мгновение – профессор Северус Снейп показался почти … нормальным. Открытым. Мгновение она верила, что они нашли общий язык, на котором могли бы построить доверительные отношения. В какой-то момент она поняла, что видит в нем не преподавателя, а человека. _______________ Выходные наступили для Гермионы слишком быстро, и после ужина в Большом зале она решила вернуться в Башню, собираясь расправиться с домашними заданиями и вплотную заняться трансфигурацией. Через несколько часов сработали чары оповещения. Она отложила книгу, ее кто-то искал. Девушка подошла к камину и, взяв немного дымолетного порошка, переместилась в комнату старосты. Снова заболел живот, но боль была терпимой. Быстро отворив дверь, Гермиона столкнулась нос к носу с одним из своих лучших друзей. - Я тебя разбудил? – спросил Гарри, оглядывая растрепанную подругу. - Нет, … просто выходной день, - смутившись на несколько секунд и качая головой, улыбнулась ему Гермиона. - Можно войти? Она отступила в комнату, и Гарри вошел, закрывая за собой дверь. Гермиона села на кровать, подогнув ноги под себя, и Гарри вытащив стул из-за стола сел напротив нее. - Гермиона, - начал он, - нам давно нужно поговорить. Ты сказала в прошлом месяце, что должна мне о чем-то рассказать, но потом передумала. Я решил не настаивать, но следил за тобой. Ты изменилась, Гермиона. Я беспокоюсь о тебе. - Я в порядке, Гарри. Честно. - Ты не умеешь врать, подруга. Можешь мне все рассказать, ты же знаешь. В тишине Гермиона воевала сама с собой. Правда в том, что они с профессором Снейпом собирались держать в тайне свое совместное проживание, но с недавних пор она чувствовала себя несправедливо обиженной. Снейп жил так, как будто ничего не изменилось, и она полагала, что это действительно так. Он окутал свою личную жизнь тайной и обманом еще прежде, чем она стала его студенткой; и его проживание вместе с ученицей не меняло ничего. Но ее жизнь круто изменилась. Слова «обман» никогда прежде не существовало в ее словарном запасе, оно оставляло горький вкус во рту каждый раз, когда Гермиона вынуждена была лгать своим друзьям и преподавателям. Девушка отчаянно хотела поделиться правдой с человеком, который действительно заботился о ней. - Все в порядке, Гарри, - она, вздохнув, кивнула. – Я расскажу тебе, но ты должен держать это в секрете – от всех – и должен понять, что, ни у него, ни у меня не было выбора. - У него? - У профессора Снейпа, - Гермиона сделала глубокий вздох. Что-то мелькнуло в глазах Гарри, горячее и сердитое. - Что с ним? – наконец, спросил он. - Мы … живем вместе. Молчание. - Ты сказала, что у вас не было выбора. Что это значит? И Гермиона рассказала ему все, начиная с того времени, как она ушла в библиотеку в день ее рождения. И хотя она не упоминала юного Пожирателя смерти, она рассказала о травмах, прикосновениях и украденных поцелуях. Она рассказала ему про исследования, ложь и контроль сознания; про Люциуса Малфоя, Хогсмид и боль в животе; о разговорах у камина и чаепитиях; про беседу с Дамблдором и роль Снейпа в попытках сварить антидот к Развратному зелью. Гарри молчал, когда подруга закончила свой рассказ, лишь задумчиво щипал свои губы пальцами. Гермиона прикусила нижнюю губу на миг, до того как решилась спросить: - Гарри? Их глаза встретились, и он, наконец, оставил свои губы в покое. Он задал единственный вопрос. - Почему бы тебе, просто не переспать с ним?